WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

фиксации идей в подвижном составе опыта; удержание осуществляется благодаря непосредственному созерцанию и памяти. Благодаря этой операции ума нечто предстает перед нами и становится предметом сознания. Второй операцией интеллекта является различение, т.е. способность суждения как модифицированная операция удержания двух и более восприятий. В результате этой операции идеи относятся к внешнему или внутреннему чувству, а тем самым определяются и границы опыта. Наконец, третьей операцией интеллекта является операция абстрагирования, т.е. превращения воспринятой идеи в обобщенное представление. Анализ операций ума показывает, что в силу исходной установки на опыт эмпиризм в отличие от рационализма имеет дело только с обобщенными представлениями, но не понятиями, и не знает проблемы синтетических суждений.

Во-вторых, в составе опыта обнаруживаются пространственно-временные формы опыта. Протяженность фиксируется Локком отнюдь не как свойство самих воспринимаемых вещей, а является специфической особенностью ума, способностью модифицировать различные пространственные представления. Речь идет не о понятии (идее), отвлеченной деятельностью сознания, но о самой форме внутреннего чувства:

восприятие или воображение любого предмета предполагает пространственную развертку самого внутреннего чувства как своеобразного экрана, на котором прорисовывается (удерживается и различается) воспринимаемый предмет. Эта форма внутреннего чувства оказывается необходимым условием любого внешнего опыта.

Аналогичным образом в составе опыта обнаруживается и время сознания, ибо эмпирическое сознание открывается во внутреннем чувстве как вереница представлений7. Локк открывает, что все временные определения (идеи) связаны не с восприятием внешних предметов, но открываются рефлексией. Время есть необходимое условие восприятия, но само оно не наблюдаемо. Актуально время эмпирически переживается как по-явление и про-явление образов внешних предметов во внутреннем чувстве; оно оказывается априорной характеристикой, обеспечивающих саму возможность явления внешнего предмета. Мир является нам в сознании именно потому, что его образы постоянно появляются и сменяются. Вообще ряды изменяющихся образов относятся именно к восприятию предметов объективного мира, т.е. к чувственности.

Пространственная форма образов характеризует их отнесение к внешнему созерцанию, их «объективный характер», выход за пределы сознания; изменчивость образов характеризует их отнесение к внутреннему чувству в нас. Время и пространство – это характеристики явления бытия. В рационализме бытие присутствовало непосредственно во вневременных логических формах мышления, в эмпиризме оно присутствует в пространственно-временных образах.

В рамках анализа времени как формы явления в диссертации специально рассмотрено соотношение учение о времени Локка и Канта; указывается, что учение о времени в эмпиризме содержит некоторые догадки о схематизме воображения. Так, в операциях схватывания и удержания Локк предугадывает кантовскую аппрегензию, но он только констатирует временной синтез и не фиксирует его продуктивный характер.

Далее, время оказывается у Локка основой образования понятий; это так же отход от эмпирической установки, ибо оказывается, что основные понятия - в рационализме чистые формы, априорные понятия или врожденные идеи – извлекаются нами из внутреннего чувства, а вовсе не из наблюдения за внешними предметами. Время само оказывается некоторым априорным образцом (схемой) для ряда понятий. Конечно, как таковое время внутреннего чувства у Локка, безусловно, еще не является чистой временной схемой Канта. Наконец, Локк обнаруживает возможность конструировать поверх временного ряда эмпирических представлений ряд представлений нашего воображения. Лейбниц зафиксирует эту внеэмпирическую способность Локка как независимую от аффектированного слоя сознания деятельность мышления, определенную априорной структурой; Кант именно с этим свяжет практическое обращение разума. Локк только констатирует такую нашу возможность, он целиком остается в рамках эмпирического синтеза представлений.

В-третьих, обнаружение активности ума и условий эмпирического синтеза представлений открывает структуру самого опыта. А именно: обнаруживаются формы самого интеллекта, которые, с одной стороны, конституируют объект опыта, с другой стороны, субъект опыта как таковой. Иначе говоря, в деятельности ума обнаруживается сама структура явления. Так, известная проблема первичных и вторичных качеств связана с тем, что в пределе строго различить формальные качества предметов и акты деятельности ума невозможно. Первичные качества представляют пространственновременную форму (схему) любых восприятий, а именно саму экстенсивность восприятий на внешней границе опыта; вторичные качества характеризуют интенсивность образов и Локк Дж. Сочинения в 3-х тт.: Т.1. М., 1985. С. 181.

восприятий во внутреннем чувстве. Речь идет о самой различительной способности ума.

Первичные качества характеризуют качественно-количественные характеристики любых явлений; вторичные качества характеризуют их специфические особенности в соответствии с их выраженностью (степенью интенсивности). Так в эмпиризме ставится проблема категорий, ибо в рационализме речи о явлении просто нет; категории – не априорные идеи, а онтологические схемы деятельности ума в опыте.

Категории конституирует сам предмет опыта; так, Локк вводит понятие субстанции как обобщенного представления о предмете любого возможного опыта.

Рассмотрение эмпирической идеи субстанции показывает ее как идею единства самого опыта. А потому она является выражением не только объекта как такового, но и субъекта. «Я» для Локка не действительное единство сознания (cogito), но обозначение (представление) единства всей совокупности переживаний в подвижном составе опыта.

Уже обнаружение времени как формы внутреннего чувства указывало на временную структуру нашей субъективности: само наше существование тождественно с явлением;

явление и есть презентация нашего бытия. Subjektum, согласно Локку, и есть единство всего нашего внутреннего чувства, а представление «я» (идея «Я») - только репрезентант для этого единства. Из того, что идея «субъекта» смутна, вовсе не следует, что единства сознания не существует. Конечно, представление единства (понятие «Я») и действительное актуальное единство сознания (акт cogito) не одно и то же, но поскольку представление «Я» привязано к модусу настоящего времени, то оно оказывается представлением актуального единства. Именно потому, что ум может образовать идею единства сознания, самим этим действием полагается субстанциальное единство нашего внутреннего опыта. Поэтому эмпирический опыт во всей полноте и является констатацией нашей субстанциальности. Так Локком разрешается проблема субъекта.

Опыт есть явление самого потустороннего бытия во внешнем чувстве, одновременно, он есть явление самого потустороннего субъекта во внутреннем чувстве. Короче, опыт и есть представление (явление) самого субъекта. Это есть эмпирическая версия тождества мышления и бытия. В работе специально анализируется различие представления субъекта у Локка и Канта.

Рассматривая деятельность эмпирического интеллекта, Локк обнаруживает временность и конечность нашего опыта (нашей субъективности). Эта проблема им обозначена как проблема непрерывности опыта, т.е. тождества сознания. Критика понятия субстанции и критика картезианства (врожденных идей) приводит эмпиризм к необходимости констатировать не априорный, но все же внеопытный, источник нашей идентификации. Решение непрерывности опыта, как было показано, связано с констатацией его бытийного характера, и если в опыте нам открыто само бытие, то именно бытийный характер сознания является гарантом нашей идентификации. В диссертации показано, что проблема идентификации в эмпиризме, как и в рационализме, носит отнюдь не теоретический, а практический характер. Эмпирически каждый раз, когда я сознаю, что я есть единая личность, я сознаю свою существенность (субстанциальность), хотя и не знаю, в чем она заключается. Но мое сознание – прерывно. Решение Локка удивительно: сознание не непрерывно, но оно должно быть непрерывным! Локк разрешает эту проблему путем волевого акта эмпирической идентификации - идентификации не с рационалистическим чистым сознанием, но со своим эмпирическим опытом, понятым как бытийное сознание. Этот волевой выбор есть так же беспокойство о своем бытии, требование преодолеть дурную субъективность и высветить бытийные структуры опыта. Фактически эмпирик Локк приближается к рационалисту Лейбницу: тождество личности – не фактическая наличность, а задача постоянной рефлексии, т.е. бытия в качестве сознательных существ. В диссертации решение этой задачи анализируется в связи с эмпирическим учением о свободе воли.

Таким образом, в классической метафизике субъективность понималась благодаря, во-первых, рефлексии, во-вторых, репрезентации – путем сведения к единству сознания к его понятию (в рационализме) или обобщенному представлению (в эмпиризме), в-третьих, метафизической субстанциализации – путем идентификации с трансцендентально-априорной реальностью в рационализме или идентификации с эмпирическим опытом в эмпиризме. Субъективность (сознание) предстала как система объективных трансцендентальных структур (априорных метафизических принципов разума или внеопытных механизмов эмпирического интеллекта).

Кант разрушает такое представление о субъекте; введя различие между вещами-всебе и явлениями, он разрывает тождество мышления и бытия и констатирует конечность, феноменальность и временность опыта. В кантовском опыте априорный механизм интеллекта замкнут на чувственность, и проявляет себя только в явлении. Тем самым снимается антиномия рационализма и эмпиризма: рациональные структуры не имманентны бытию, как это было в рационализме, но и не субъективны, как это было в эмпиризме. Опыт (Dasein) и есть наличное явление бытия (Existenz). Поэтому «Критика чистого разума» является аналитикой конечной субъективности (Endliche Subjktivitt), или субъективности субъекта, по выражению М.Хайдеггера. Онтологическое истолкование кантовского явления как феномена субъективности и является целью 2-ой Части диссертационного исследования «Время и трансцендентальная субъективность в философии Канта».

В Главе 1 Части 2 первоначально рассматривается статическая структура кантовского явления как единства чувственности и априорных форм рассудка. В § рассматривается роль чувственности в кантовской аналитике явления как действительного развертывания субъективности. Опыт понимается Кантом не как формальная система чистых понятий, но как фактическое воплощение априорных форм рассудка в чувственности, как живой и законченный синтез эмпирии. Поэтому «реабилитация» чувственности у Канта совершается не только путем учета эмпирической критики учения предыдущего рационализма, но путем нового понимания ее роли в опыте. Во-первых, чувственность есть выражение конечности нашего познания, его аффицируемости и рецептивности, а потому – его неинтеллектуального характера.

Таким образом, возникает новое несенсулистическое понятие чувственности.

Чувственность есть способ отношения субъекта к объекту, а не выражение рецептивности и восприимчивости как таковых; в отличие от классического рационализма Кант настаивает на рецептивности сознания, в отличие от классического эмпиризма он указывает на априорный характер форм чувственности. Чувственность есть выражение именно субъективности конечного индивида. Во-вторых, чувственность является условием применения рассудка и смысла чистых рассудочных понятий. Кант признает одинаковую важность обеих инстанций – чувственности и рассудка – для познания, однако, поскольку речь идет о реальном эмпирическом явлении, то именно чувственность оказывается «материей» воплощения категорий и развертывания спонтанной активности рассудка. Рассудок необходимо «замкнут» на чувственность; она есть условие для проявления рассудка. Смысл кантовской трансцендентальной дедукции категорий в том, чтобы показать, что сами категории как чистые формы мышления свою реальность получают только в чувственном воплощении. Наконец, в-третьих, сам опыт (явление) есть первоначальный синтез чувственности и рассудка. Хотя кенигсбергский философ ставит вопрос об априорных условиях познания, в действительности его интересует само живое эмпирическое явление. Трансцендентальность на языке Канта и есть выражение спонтанной активности рассудка, заключающейся именно в его синтетической функции чувственного многообразного в явлении. Таким образом, чувственность не только выражение конечности самого опыта, условие и материя применения категорий рассудка. Кантовская «реабилитация» чувственности заключается в том, что она оказывается не просто одной из необходимых способностей сознания, но самой стихией синтеза явления, проявлением нашей самой субъективности.

В § 2 «Единство явления и трансцендентальная дедукция категорий» рассматривается кантовское явление - синтез чувственности и рассудка - как проявление способности суждения. Способность суждения (Urteilkraft) есть само существо нашего познания – как первоначальная слепая спонтанность и осознанная (в рефлексии) синтетическая способность мышления. Опыт (явление) есть именно синтез чувственности. Как в классической метафизике понятие силы было синонимом возможности совершения действия, так сила суждения у Канта есть выражение реального синтеза чувственного многообразного: именно благодаря способности суждения (благодаря воображению в фигурном синтезе) образуется представление созерцания, т.е. дается предмет опыта, обладающий интеллегибельным, рассудочным содержанием. Если субъективность и есть наличное явление, то сила суждения есть выражение присущей нам энергии спонтанности мышления, самого онтологического синтеза явления.

Именно понимание явления (опыта) как синтеза чувственности и рассудка позволяет осуществить не метафизическую, а трансцендентальную дедукцию категорий, т.е. обосновать их необходимость применения к предмету любого возможного опыта.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»