WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

4. Политические институты – это формальные правила и нормы, которые действуют в рамках политической системы, регулируя действия акторов в процессе выработки, обсуждения и реализации общественно значимых решений.

Неформальные ограничения не могут рассматриваться как институты, поскольку обычно носят спорадический, нерациональный, временной характер.

5. Для описания специфики процесса институционализации в России вводится понятие «институциональная неопределённость» - ситуация, когда акторы политической коммуникации не находят компромисса относительно политических и поведенческих процедур и правил, а последние постоянно меняются, носят ситуативный характер. Начинают доминировать неформальные ограничения, что создаёт угрозу эффективности принимаемых политических решений. В результате каждый политический актор стремится навязать свои правила.

6. Лежащая в основании политических процессов в России 1990-х годов транзитологическая схема, позволила осуществить «институциональный трансферт», т.е. начать укоренение в стране политических институтов западных политий. Однако произошло повышение значимости неформальных ограничений в политическом процессе, что позволило начать изучение политических изменений в России как не попадающих под теорию транзитологии, применяемую к странам ЦВЕ. В 1990-х годах перспективы институционализации в России зависели от хрупкого равновесия сил, либо от воли и наличия ресурсов у одного из политических акторов (президента).

7. В настоящее время институциональная неопределённость в России преодолевается через авторитарный тренд, проявляющийся во всех сферах общественно-политической жизни. Осуществляется попытка выстроить институциональную среду, выгодную одному актору. Чрезмерная персонифицированность власти может стать причиной неудачи подобной попытки в постпутинский цикл, когда произойдёт смена главы государства.

Структура работы:

Диссертационная работа состоит из введения, двух глав, четырёх параграфов, заключения и списка литературы. Общий объём работы - 169 стр., библиографический список содержит 199 наименований.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении диссертационной работы обосновывается актуальность темы исследования, анализируется степень научной разработанности проблемы, формулируются объект, предмет, цель, задачи исследования, его теоретико-методологические основы, раскрывается новизна диссертационного исследования, обозначается его теоретическая и практическая значимость, формулируются основные положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Теоретико-методологические основы изучения динамики политических систем» проводится теоретический анализ проблемы, раскрывается содержание понятий «трансформация политической системы», «политический институт», «институциональная неопределённость». Автор доказывает, что институциональный фактор выступает основной характеристикой трансформации политической системы.

В первом параграфе «От политической модернизации к трансформации политической системы: эволюция взглядов в политической науке» автор рассматривает основные концепции, изучающие динамику политических систем.

Динамические процессы, ведущие к изменению исходного состояния системы, могут быть разделены по критерию внешнего воздействия на управляемые и неуправляемые, а по результату - на системообразующие и системоизменяющие. Динамика изменения качественного состояния системы может быть описана различными категориями в зависимости от выбранного подхода и научной парадигмы: эволюция, революция, развитие, деградация, трансформация, прогресс, регресс и т.д.

Автор доказывает, что большинство современных подходов к анализу динамических свойств политической системы исходят из парадигмы модернизации, начинающей складываться в 1950-х гг. Это своеобразная рамка мышления, которая предполагает однозначные ответы на проблему телеологичности динамики, то есть заданности цели изменений и возможности завершения динамики с достижением этой цели.

По мнению автора, теория политической модернизации применима лишь тогда, когда теоретики исходят из возможности существования одной единственной верной стратегии развития и модели организации общественной жизни. После критики 1970-х гг. не возникло парадигмы, которая смогла бы заменить модернизационную, а последняя, в свою очередь, оказалась, «растворённой» в содержании транзитологического подхода. Автор определяет транзитологию как одновременно специальную научную теорию, описывающую процессы перехода или смены общественных устройств, а также как способ воздействия на результат происходящих изменений.

Исходя из конструктивистского подхода автор утверждает, что транзит (или демократизация) может быть представлен как одна из схем организации общественного изменения, сознательно реализуемая в том числе в пост-социалистических социумах. Динамика политической системы может быть управляемой, поэтому подобная «проектная деятельность» методологически допустима. Для стран Центральной и Восточной Европы транзит был ограниченным во времени проектом: за 10 лет догнать страны ЕС и присоединиться к Союзу, выйти полностью из-под влияния России, войдя в НАТО. Естественные, исторически сложившиеся факторы дополняются специально конструируемыми – такова логика демократических изменений на пост-советском пространстве. Процедуры, механизмы, результат транзита оказываются определенными изначально.

Неопределёнными оказываются дальносрочные последствия, а также возникающие естественным образом отклонения от изначального проекта.

Критикуя использование теории транзитологии для анализа динамики политической системы России, автор уточняет понятие «трансформация политической системы». Особое внимание предлагается уделить четырём характеристикам: 1) эндогенным и экзогенным факторам, влияющим на изменение системы, механизмам их взаимодействия и взаимообусловленности; 2) стартовым условиям и возможности их преодоления (важно понять в какой момент, система утрачивает возможность вернуться к исходному состоянию); 3) эмерджентности процесса, т.е. внезапному (случайному) изменению характера развития системы, взятому в своей полноте, а не структурированному по отдельным направлениям; 4) неопределённости как имманентному свойству трансформации, не позволяющему давать точных прогнозов и надеяться на однозначную реализацию возможной предварительно заданной схемы.

Автор предлагает считать началом трансформации провозглашение частью политической элиты или властью в целом необходимости структурных изменений в политике, экономике и социальной жизни, что выражается в установлении принципиально нового институционального кар каса. Это должно быть подкреплено согласием большинства граждан страны (что может найти отражение, к примеру, в учредительных выборах, принятии Конституции, референдуме). Завершение трансформации – это достижение политической системой состояния устойчивого функционирования, когда её характеристики и свойства не сводимы к прошлому состоянию, и нет возможности быстрого возврата к нему.

Второй параграф «Институциональная неопределённость как фактор трансформации политической системы» посвящён теоретической разработке понятий «политический институт» и «неформальное ограничение», вводится понятие «институциональная неопределённость».

Автор исходит из того, что трансформационный дискурс сосредоточивает внимание на деятельности политических акторов, а, следовательно, на всех формальных и неформальных ограничителях их деятельности.

Автор подробно рассматривает основные подходы к определению «политического института», останавливаясь на неоинституциональном подходе. Исходя из него, под политическими институтами автор понимает те формальные правила и нормы, которые действуют в рамках политической системы, регулируя действия акторов в процессе выработки, обсуждения и реализации общественно значимых решений. Становление новых институтов автор называет институционализацией, т.е. процесс, посредством которого правила, нормы и в конечном итоге процедуры вырабатываются в процессе деятельности и взаимодействия акторов, приобретают устойчивость, формализуются и воспринимаются акторами как единственно допустимые (хотя и не единственно возможные). Цель институционализации – преодоление неопределённости. Таким образом, институциональный фактор в трансформации политической системы выступает как доминантный.

Автор раскрывает содержание вводимого им понятия «институциональная неопределённость». Под нею понимается ситуация, когда акторы политической коммуникации не находят компромисса относительно политических и поведенческих процедур и правил, а последние постоянно меняются, носят ситуативный характер. Здесь действуют неформальные ограничения, т.е. традиции, ритуалы, временно разделяемые всеми нормы (навязываемые более сильным актором, или сознательно принимаемые для преодоления неопределённости). Можно говорить о доминировании политических практик, т.е. временных действий, которые претендуют на регулярность, но в силу своей неэффективности и иных факторов оказываются заменёнными через какое-то время другими практиками. Институциональная неопределённость длится ровно столько, сколько идёт институционализация. Она связана с рисками, а значит с постоянной угрозой эффективности принимаемых решений. Вектор трансформации постоянно изменяется, целью становится системная стабильность и политический порядок, понимаемые как четко установленные «правила игры». Отсутствие институциональной структуры ввергает систему в кризис, когда каждый субъект устанавливает и пытается навязать свои правила, а побеждает в итоге сильнейший.

По мнению автора, институциональной неопределённости противостоит институциональная рутина – ситуация, когда действия и правила, по которым они осуществляются, стали шаблонными, предсказуемыми, вошли в привычку (но до момента пока не будет выяснено, что иное действие и иные правила более эффективны).

В заключении параграфа автор утверждает, что с помощью разрабатываемого им подхода можно анализировать специфику трансформационного процесса в России.

Во второй главе «Особенности функционирования политических институтов в современной России» производится анализ становления и развития основных политических институтов в России: президентство; парламентаризм; партийная система; выборы должностных лиц;

свобода слова. Выделяются специфические особенности трансформации политической системы и рассматривается взаимообусловленность институционализации и трансформации.

В первом параграфе «Становление и развитие политических институтов России в 1993-2000 гг.» автор подробно анализирует процесс институционализации, связывая его с «институциональным трансфертом», т.е. переносом или заимствованием политических институтов Запада. Институциональная неопределённость стала доминирующим трендом именно в эпоху 1990-х годов. Она обусловила специфический характер трансформационного процесса в России, усиливая эффект эмерджентности и минимизируя возможности государства и политической элиты двигаться по пути демократизации, как это сделали страны ЦВЕ.

Декларированные институты скрывали за собой пространство институциональной неопределённости: в обществе и между политическими акторами не было консенсуса относительно будущего институтов. Правила исходили из интереса и выгоды только одного актора, а поэтому могли стать институтами только при условии, что они были бы настолько же эффективны в деятельности других акторов.

Автор определяет особенности политической системы России в рассматриваемый период: 1) Импортированность большей части политических институтов и, как следствие, их невключённость в российский исторический, культурный и политический контексты. 2) Амбивалентность, т.е. сочетание характеристик и черт различных типов систем (западной и российской, авторитарной и демократической). 3) Незавершённость пре образований во всех сферах, недооформленность новых политических структур. 4) Поиск стабильности политической системой и ситуации статус-кво политическими акторами как защита от неопределённости.

Анализируя институт президентства в период 1993-2000 гг. автор приходит к выводу, что он подменялся совокупностью неформальных ограничений, которые периодически претендовали на монопольность в политическом процессе России, но которые, однако, не разделялись прочими политическими акторами. Это провоцировало институциональную неопределённость, затягивая процесс трансформации политической системы страны. В России неопределённость правил, которые являются обязательными в том числе для главы государства, была следствием полного демонтажа прежней системы с её идеологическими основаниями и невозможностью быстрого нахождения нового базиса.

При исследовании института парламентаризма в России автор отмечает, что постоянно смещался в зону неформальных ограничений, когда оспаривались и пересматривались правила политической игры, принципы взаимодействия парламента с прочими политическими акторами. Подчёркивается, что подобная ситуация характерна только для России: в странах ЦВЕ и ряде бывших советских республик парламент с самого момента преобразования политической системы занял в ней чётко обозначенное Конституцией место.

Исследуя партийную систему, автор обращает внимание на феномен «множествопартийности». Неразвитость и недостроенность партийной системы в России возмещалась за счет возникновения разнообразных неформальных связей – кулуарных центров принятия решения и политических клубов, в которых происходит согласование интересов. Всё это способствовало «культивированию» институциональной неопределённости, которая была вне сферы внимания политических акторов, чьи интересы не распространялись далее очередного электорального цикла.

При исследовании институционализация выборов в России в 1990-х годах автор обращает внимание на накопление большого числа неформальных ограничений и практик. Отсутствующий компромисс между акторами относительно судьбы становящегося института способствовал воспроизведению неопределённости. По своим признакам выборы должностных лиц в рассматриваемый период были скорее симуляцией института, позволяющей говорить о степени демократичности отечественной политической системы.

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»