WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Знание положительное им определено как знание индуктивное, где индукция – «корень всех достоверных знаний». Индуктивные обобщения имеют дело только с явлениями, но явления в строгом смысле суть только состояния нашей души, следовательно, для индуктивного метода все, что не есть состояние духа, непознаваемо. Последовательный индуктивный эмпиризм может признать только изменения нашей души и их обобщения (последовательность, сосуществование). Однако наши представления не могут ограничиваться рамками такой тесной субъективности. Представления о том, что существуют другие люди кроме нас, имеет любой человек, но откуда берутся эти представления, если чистый опыт не в состоянии их доставить Они приобретаются или путем умозрения, (рациональной онтологии), или посредством веры. Подробно рассмотрев веру, в ее двоякой форме (обращенную на внешнюю реальность и предметы внешнего опыта – материализм; непосредственное усмотрение как внешнего, так и внутреннего бытия) Л.М. Лопатин заключает, что вера не оправдывает своих притязаний – отказываясь от умозрения в принципе, она постоянно исходит из него в действительности. Значит, искать философской истины можно только в умозрении. Но из области умозрения, в свою очередь, необходимо исключить односторонний рационализм, принимающий форму пантеистических учений (Б. Спинозы, Г. Гегеля). Остается умозрение «в смысле жизненном и конкретном», согласованное с принципом теизма, гипотезой о творческом разуме. Определение подлинной области метафизики: она есть знание действительной природы вещей в их независимой реальности и в их внутренних отношениях и связи; она есть знание вещей в их истине – то есть не такими, какими они являются нашему ограниченному чувству, возбуждая его состояния, а каковы они на самом деле, во внутренней сути. Более кратко: метафизика есть знание действительных вещей в их началах и конечном назначении, она есть знание действительного мира. Таким образом, Л.М. Лопатин показывает субъективную необходимость метафизики для человеческого разума. Объективная возможность метафизической философии, ее возможность как достоверного основания всеобъемлющей науки обосновывается во второй части книги «Положительные задачи философии».

Л.М. Лопатин – ярчайший выразитель спиритуалистических взглядов в русской философии. Он выделяет три монистические философские системы: материализм, спиритуализм, ноуменализм (по критерию содержания философских взглядов на действительную природу существующего). Метафизика должна быть монистически «чистой», не допускать смешения монистических принципов (гилозоизм, дуализм). Независимая от нас реальность мыслится в терминах духа, вещества, абсолютно непостижимой сущности (они между собой не сочетаемы), мы не можем мыслить во всех этих трех терминах сразу. Монизм – это признание внутренней однородности в общей и основной природе вещей, поскольку они обладают самостоятельным существованием с нами и независимо от нас. Материализм и ноуменализм непригодны как монистические системы, так как не отвечают критерию пригодности метафизической теории: объяснять наличие нашего сознания и внешнего мира. В спиритуализме бытие духа не выводится из бытия ему однородного, оно является непроизводным и первоначальным, внешняя реальность признается внутренне однородною с существованием нашего духа (все существующее внутренне духовно). Спиритуализм не отвергает физическую природу, но полагает, что если она реальна, то должна обладать собственной внутренней, субъективной жизнью. Чувственный опыт схватывает отношения и данные, которые выражают и отражают реальные сверхчувственные отношения; выводы эмпирической науки – релятивны.

О большей части действительности мы можем иметь релятивное символическое знание, так как духовная жизнь имеет качественный характер: субъективный мир атома, кристаллов, растений, психика животных – для нас загадка.

Общие признаки духовного, с очевидностью принадлежащие внутренней сути всех существ: единство духа, его самоопределяющаяся активность, творческий характер протекающих в нем процессов, телеологизм его деятельности. Эти качества духовного выделены методом интроспекции и перенесены на духовные существа вне нас по аналогии, которая здесь логически обязательна. Реальная основа мира – единая, свободная, творческая сила, которая осуществляет в различных формах свои верховные цели. Эти цели выражают конкретный идеал творения, а для нас они – абсолютная норма и мерило наших действий. Спиритуализм, как философское учение, раскрывает нравственный смысл космической жизни, высшее назначение человека, наличность в человеке творческих сил, внутреннюю духовность бытия.

Представления ряда исследователей о Л.М. Лопатине как о неолейбницеанце, на наш взгляд, ошибочны. Л.М. Лопатин сходится с Г.В. Лейбницем во взглядах на метафизику, тоже вводит ряд аксиом философии, придерживается одинакового отношения к другим философским системам, некоторых принципов философствования (неверия авторитетам, опора на логическую очевидность и разумную вероятность). Л.М. Лопатин тоже разрабатывает вариант спиритуализма (классический образец которого дал в форме монадологии Г.В.

Лейбниц), считая, что монадология лишь более наглядная, но не обязательно верная форма спиритуализма. Здесь нет заимствования, а есть движение в одном направлении. Г.В. Лейбниц не был для Л.М. Лопатина исходным пунктом, наоборот, тщательная работа над немецкой философией XIX в. привела Л.М.

Лопатина к выводам, близким к Г.В. Лейбницу, но их взгляды на природу Абсолюта принципиально различались, также как были различны и их картины мира.

Автор диссертации рассматривает философские споры Л.М. Лопатина и Вл.С. Соловьева в той мере, в какой они проливают свет на понимание Л.М.

Лопатиным предмета философии и методов философского познания. Л.М. Лопатин и Вл.С. Соловьев занимали различные метафизические позиции, что отразилось в их спорах о свободе воли, о субстанциальности «я». Пунктом разногласий была также трактовка идей Р. Декарта. Расхождение между философами состояло и в том, что Л.М. Лопатин не видел ни гносеологических, ни психологических оснований выделять веру в обособленный и единственный источник познания.

В своих философских построениях Л.М. Лопатин пользуется методом интроспекции, аксиоматическим методом, мысленным экспериментом, построением типологических моделей философских систем.

В выводах по второй главе отмечается, что с точки зрения Л.М. Лопатина для возможности реального знания необходимы метафизические допущения, а наличие чужого сознания должно быть рационально доказуемым. Рациональная онтология (метафизика) есть умозрительное знание действительного мира и реальной (творческой) необходимости, основа научного знания, совмещающегося с принципом теизма и творческого разума. Спиритуалистический монизм Л.М.

Лопатина как рациональная метафизическая система основывается на принципах творческой причинности и субстанциальности человеческого сознающего «я». Философская система Л.М. Лопатина представляет собой вариант решения ряда онтологических, гносеологических, этических, психологических проблем, возникших в европейской философии в конце XIX – начале XX века и не нашедших удовлетворительного решения, с точки зрения Л.М. Лопатина, в современных ему философских направлениях.

В третьей главе «Закон причинной связи как основа умозрительного знания» выделены основные положения и термины учения о творческой причинности, описан метод, применяемый Л.М. Лопатиным, дано сравнение теории причинности Л.М. Лопатина с теориями причинности И. Канта, Д. Юма, А.

Риля, М.Ф.П. Мен-де-Бирана, показано применение Л.М. Лопатиным своей теории в области этики, психологии, онтологии и гносеологии.

Анализ Л.М. Лопатиным различных видов суждений показывает, что суждения имеют активный характер: наша мысль может различно сосредоточиваться (феномен внимания) на своем содержании, сопоставлять элементы содержания между собой. Активные или волевые акты нашей мысли Л.М. Лопатин иначе называет творческими. Посредством суждений мы создаем о вещах идеальные определения. Мерилом истинности суждений является принцип очевидности, а волевой их характер является причиной ошибок. Суждения делятся на фактические и идеальные. Роль идеальных суждений в познании Л.М. Лопатин показывает на примере математических суждений. Математические истины – умозрительного происхождения: «математика творчески строит идеальные типы количественных отношений». Качественные отношения бытия познает метафизика. Переход к метафизическим суждениям возможен в нашем сознании: его явления суть и факты, и восприятия, в нем стирается граница между фактическими и идеальными суждениями. Метафизические всеобщие суждения должны быть реально применимы. Метафизика есть наука о всеобщих условиях самой возможности быть действительным. Но вопрос об условиях действительного бытия вообще есть вопрос о причинности. Первоначальным убеждением нашего ума является: нет действия без причины. Проблема причинности, считает Л.М. Лопатин, ранее ставилась неправильно, ее трактовали, опираясь на данные физики, как закон безусловного, неизменного единообразия связи и течения явлений. Такое научное понимание причинности не вытеснило традиционное (общечеловеческое) понимания причинности как активности и отсутствия предопределенности. Причинность мыслится как объективный закон действительности; первое условие наличия идеи причинности в нашем разуме – деятельная природа нашего духа. Причину для какого-нибудь события мы полагаем в чьем-нибудь действии. С понятием нашей самодеятельной воли соотносится понятие противодействия нашей воле. Понятие силы мы также получаем из внутреннего опыта; его показания достоверны. Понятие силы связывает закон причинности с законом тождества, делает совместимым изменчивость вещей с требованием тождества: внутреннее единство существующего предполагает многообразие своих проявлений. Источник всеобщности закона причинности – закон тождества. Закон причинности является абсолютно точным обобщением всех процессов в действительности, в отличие от закона сохранения энергии. Формула закона причинности: «в каждом явлении что-нибудь являет ся», «в каждом данном факте выражается сила, его производящая; никакой эффект немыслим при отсутствии условий для действий вызывающих его сил».

Данная Л.М. Лопатиным формулировка не совпадает с научно-философским представлением о причинности как об однообразном проявлении природных сил. Сила нашего духовного «я» не может быть однообразной в своих проявлениях. Тождественное себе единство, пребывающее в основе многообразия своих явлений, делающее их связными и предполагающими друг друга, есть субстанция, или единый субъект.

Субстанция – источник или центр деятельных и воспринимающих сил. Закон причинности выражает: 1) отношение явлений к субстанциям, лежащим в их основе; 2) связи отдельных состояний познаваемых предметов. Представление о зависимости явлений последующих от явлений предшествующих есть современное научно-философское понимание причинности, оно – частный случай закона творческой причинности, применимое для рассмотрения внешних предметов и связей между ними.

Л.М. Лопатин сопоставляет закон причинности и понятие «бытие». Смысл понятия «бытие» – в неком полагании, утверждении, данности. Полагая бытие чего-нибудь, мы тем самым признаем в нем причинность.

Закон причинности – ядро целой системы онтологических понятий, которая является следствием необходимо мыслимых внутренних моментов причинных отношений. На основе теории причинности решается проблема единого и многого. Для объяснения того, как единое рождает многое, Л.М. Лопатин вводит понятие «абсолютное творчество». В отношении к миру абсолютное есть живой (проникнутый волей) творческий разум. В творческой самодеятельности – коренной принцип причинности; без свободы не было бы ни логической, ни физической необходимости в вещах. Мир творится и устраивается по закону добра, он предполагает свободное творчество как условие своей реализации.

Метод Л.М. Лопатина предполагает лишь два допущения: ум не искажает познаваемое содержание; вещи обладают бытием. Все знание о вещах связано единой цепью очевидности, – еще один его методологический принцип. Исходя из аксиом, он доказывает новые тезисы, ранее не очевидные, пользуется методом анализа, доказательства на основе закона исключенного третьего, интроспекцией, интуитивным усмотрением качественных отношений действительности.

Теория творческой причинности Л.М. Лопатина вызвала интерес у современников. Например, Н.Я. Грот, отметив как недостаток отсутствие исторического очерка учений о причинности, делает замечания по существу. Он считает недоразумением признание «механической» причинности как особой формы причинности, это противоречит пониманию причинности как отношения деятеля к действию. В целом Н.Я. Грот признает, что исследование Л.М. Лопатина «открывает весьма важные новые горизонты для философского построения», является редкой попыткой самостоятельного философского творчества.

Излагая свою концепцию причинности, Л.М. Лопатин сопоставляет ее с концепциями причинности других философов – Д. Юма, И. Канта, М.Ф.П. Менде-Бирана, А. Риля. Концепции причинности Д. Юма, И. Канта являются про тивоположными концепции Л.М. Лопатина, а концепции М.Ф.П. Мен-деБирана и А. Риля являются более узкими, ограничивая принцип причинности сферой сознания. Такое сопоставление, на наш взгляд, Л.М. Лопатин проводит достаточно корректно.

Интереснейшими страницами второй части «Положительных задач философии» являются те, которые посвящены критике закона сохранения энергии, который имеет умозрительное происхождение и претендует на универсальность, абсолютную объективность. С точки зрения Л.М. Лопатина, признание закона сохранения энергии за истину онтологическую (метафизическую), влечет за собой невозможность психической самодеятельности. Закон сохранение энергии имеет огромное методологическое значение, в его границах к явлениям действительности применимо строго математическое исследование по началам механики. Но неправомерно расширять сферу его действия, переносить его с физических явлений на все бытие вообще.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»