WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |

В главе 3.4. Смысловое единство – ключевая проблема деятельностной трактовки призвания исследуется обогащение и развитие социологической концепции призвания с учетом вклада А. Щюца в развитие веберовской социологии «повседневной жизни». Современную социологию интересует не только проблематика смыслового единства, но и вопрос:

как развивается смысловое единство Отталкиваясь от подхода Ю.М Лотмана, отметим ряд возможностей: смысл постоянно противостоит бессмыслице; смысл развивается экстенсивно, по синусоиде, временами выходя в «свет» актуальности, и потом возвращается в «тень»;

смысл развивается регрессивно (многие смыслы исторических эпох прошлого нам не просто непонятны, а неизвестны); смысловое единство есть определенный «генератор» смысла (это говорит о неисчерпаемости исторических событий)3. Особый интерес в данном плане представляют работы А. Щюца. Сам он отмечал связь своей концепции с идеями Вебера, которые определяют «исходный момент всякой подлинной теории социальных наук». Но одновременно и подчеркивал, что анализ Вебера «не проник в те глубинные слои, вхождение в которые только и позволяет справиться со многими важными задачами, вытекающими из самого метода гуманитарных наук»4. Основная заслуга Вебера ему видится в идее «свободы социальных наук от ценностного подхода» и определении задачи социологии «вместо метафизической спекуляции – простое, но правдивое описание общественного бытия». Для Шюца основные задачи анализа социального мира включают: непредвзятое при любых обстоятельствах описание самого этого мира социальных фактов; упорядочивание его в ходе основательной логико-понятийной работы; обработка полученного таким образом материала средствами точного анализа. Опираясь на метафизические изыскания Бергсона и Гуссерля, он подчеркивает, что для Вебера «социология – уже не философия человеческого бытия. Она является отдельной наукой о поведении человека и его следствиях». И далее: « Вебер сводит все виды социальных отношений и структур, все случаи культурной объективации и области «Я живу в географически определенном месте… язык отмечает координаты моей жизни в обществе и наполняет эту жизнь значимыми объектами» (Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности.

М.,1995. С.42-43).

В работе А.Ф.Филиппова «Социология и космос» показано, что «любая наука, коль скоро она достигнет определенной точки теоретического напряжения, сталкивается с проблемой Космоса. «Космос», «мир», «универсум» так или иначе проникают в социологические построения. А это – не только чисто теоретическая проблема» (Филиппов А.Ф. Социология и космос// Социо-Логос. М.1991. С.241).

См.: Лотман Ю.М. Семиосфера. СПб. Шютц А. Смысловая структура повседневного мира: Очерки по феноменологической социологии (Пер. с англ.). М., 2003. С. объективного духа к изначальному событийному элементу социального поведения индивида»1. Так вводится важнейшее понятие – «событийный элемент». Используя термин феноменологии Гуссерля «редукция» как принцип, Щюц пытается показать – на примере Вебера - его применимость и в социологии2.

Из всего богатства интерпретации (и теории, и метода) Щюц выделяет идеальный тип:

«Специфическая задача социологии требует, скорее, особой методики, чтобы отсеять релевантный для ее специфической постановки вопроса материал, и этот отсев происходит с помощью особых понятийных конструктов, а именно, через выработку идеальных типов».

Щюц акцентирует важность проверки идеального типа конкретным историческим материалом, «в качестве которого наблюдателю предстает социальный мир». Отсутствие проблемы изменения исторического материала не только в режиме наблюдения, но и его создания приводит к «узкой» трактовке «идеального типа» (способ наблюдения), и как следствие - к созерцательной трактовке «смыслового постижения мира». Метод «идеальной типизации» позволяет уловить слой за слоем смысл отдельных социальных феноменов как субъективно подразумеваемый смысл человеческих действий. Именно так – по Щюцу – раскрывается «строение социального мира как строение постигаемых смысловых элементов». Вместо детерминационной связки «предмет – метод» им вводится смысловая соотнесенность «метод – смысл». Раскрывая разницу между опредмечиванием и осмыслением, не стоит забывать об их единстве. Расширение методологического самоопределения социологии можно понять как единство предметного определения (упорядочивание и отбор материала) и осмысления социального мира. Осмысление мира есть не только созерцательное наблюдение, но и, прежде всего, деятельностное осмысление.

Расхождение «феноменологической социологии повседневной жизни» Щюца и «понимающей социологии» Вебера начинается с его несогласия с выбранными Вебером философскими основаниями. Но уже Вебер показал, что сама социология изменяет философские основания. Необходимо учесть возможность анализировать отношение «философия – социология» по модели «основание – обоснованное», помня: трансцендентализм и диалектика различают «основание и условия»; да и результат в определенных ситуациях сам становится условием. И действительная связь «социология – философия» сложнее, чем ее представляют.

В модели Щюца отношение «свое – чужое» необходимо дополнить концепцией «Другого», т.е. одновременно рассматривать «свое – другое – чужое». Ключевой вопрос - как смысл чужого действия становится смыслом своего действия Проблема Другого – и в предметной сфере, и в сфере смысла - в том, что его невозможно понять только как субъекта, безразлично действующего или наблюдающего; это – «оператор» перевода действия в наблюдение и наблюдения в действие. Как только предметно Другой фиксируется как взаимодействующий партнер, возникает проблема своего и чужого смысла (как Другой понимает смысл моих действий). Включенность и невключенность – это характеристики не только событийные и ситуационные, но и темпоральные. По мнению Щюца, у Вебера субъективно подразумеваемый смысл действия противопоставляется его объективно познаваемому смысловому содержанию, но не исследуются превращения смыслового единства в зависимости от позиции интерпретатора и те перспективы восприятия, в которых даны живущему в социальном мире окружающие его люди. Социальное поведение разделяется на свое поведение и поведение других. Проблематизируя поведение других, Щюц различает непосредственно переживаемое поведение и поведение, данное лишь опосредованно, а в нем – опосредованно данное поведение современников и опосредованно данное поведение людей прошлого. Но в проблематику осмысления должна включаться и идея развития, а не только отношение «настоящее – прошлое»; без темпорального момента «будущее» смысловое единство не будет развиваться.

Там же. С. «Никогда прежде принцип редукции «мира объективного духа» к поведению индивида не проводился столь радикально, как это было сделано Максом Вебером при определении предмета понимающей социологии как науки, задачей которой является интерпретация субъективного (то есть подразумеваемого действующим человеком или действующими людьми) смысла разновидностей социального поведения» (Там же. С.692).

Из констатации Щюца, что не все в поведении других людей (и непосредственно переживаемом, и опосредованно данном) гомогенно собственному поведению субъекта, вовсе не следует, что никакой гомогенности тут не существует. Парадоксальность социального мира в его одновременной гомогенности и разнородности. Но это - в свою очередь – свидетельствует: современная социология жизни исходит из более сложной концепции «единства смысла», нежели ее можно представить как выбор между гомогенностью и разнородностью.

Стоит отметить и различение между полаганием и истолкованием смысла. Две эти процедуры осуществляются не непосредственно, а с учетом перспективного сокращения, которое не только становится условиями полагания и истолкования смысла, но и есть результат определенного полагания смысла и неоднозначности истолкования. Сама идея «перспективы», как показывают работы М.М.Бахтина, недостаточна: она опирается на определенные жанры искусства (живопись) и не учитывает полифоничность (музыка).

Изменение предмета (предметом становится смысл) есть одновременное изменение смысла. Эту объективную сложность смысловой реальности Щюц представляет разнообразно:

существенное различие; субъективность переживаемых событий; различие интерпретации и самоинтерпретации. Парадокс его концепции «социологии повседневной жизни» – в непроясненности связи между событием и переживанием события. Смысл (как взаимодействие) представляется противоречием субъектного отношения: один субъект (Я) только действует и не интерпретирует, а другой субъект – наблюдатель («alter ego») – интерпретирует и не действует. Концепция авторства Бахтина снимает это противоречие. Исходная перспектива должна рассмотриваться как наблюдательное действие и действительное наблюдение.

Шюц зафиксировал важную проблему – перенос представлений в понятийный аппарат научной дисциплины. Опосредованно он отмечает противоречие: без решения проблемы индивидуального и социального нельзя рассматривать отношение «представление – понятие».

Вопрос, который нужно решить, связан с проблемой синтеза. Но что подлежит синтезу: различные представления; понятия, полученные из различных представлений; или надо говорить о сложном синтезе «представления и понятия» Примечательна позиция Щюца: «этот социальный мир повседневности, представления которого о бытовании социального феномена заимствуются наукой, должен, в свою очередь, быть предметом научного исследования в социологии, задача которой как раз в том и должна состоять, чтобы подвергать сомнению «само собой разумеющееся». Специфика повседневности вводится как своеобразие несомненности. Но именно в этой несомненности таится опасность. Постановка вопроса о «социальном достоверном» не может быть феноменом индивидуального сознания, она раскрывает суть задач, которые стоят перед социальной наукой. Упрек Веберу, что он рано закончил сомневаться, не работает: само сомнение – это историческая процедура. Сомнение не просто изменяется, развивается система «сомнение – несомненное». Социология исследует и общетеоретическую проблему сомнения, и понимание сомнения как совместного мнения (со-мнения). Структура взаимодействия «сомнения и со–мнения» может и должна рассматриваться не только как совокупность индивидуальных мнений. Феноменологический проект Щюца позволяет понять сомнение не только как индивидуальную форму сознания (различая сознание и мышление), но и, прежде всего, как социальную форму сознания. Однако этого недостаточно, поскольку изначально разрывается действие и наблюдение. Действие и есть то несомненное, которое совершается человечеством (обществом, индивидуальным человеком), несмотря на все сомнения. Данное противоречие Щюц формулирует так:

«Именно этот мир, переживаемый нами как осмысленный, является осмысленным миром и как предмет социологической интерпретации. Разница только в том, что смысловой контекст, в который научный способ интерпретации стремится встроить этот мир, является контекстом не непосредственного переживания, а контекстом классифицирующего анализа». За «непосредственным переживанием» и «классифицирующим анализом» скрываются известные фигуры: субъект действия (непосредственно переживающее лицо) и наблюдатель (специалист по анализу). Но нельзя забывать о дискуссиях аналитиков, отказыать в аналитиче ских способностях действующему субъекту. Да и «бесстрастность» наблюдателя, как показал Вебер, - такая же фикция, что и не анализирующий свои действия субъект действия.

Щюц выделяет две возможности «постижения смысла»: «обладание смыслом» в хаосе простой вовлеченности в жизненный поток; адекватная смысловая интерпретация. Но не столько поиск адекватной смысловой интерпретации (хаотичность простой вовлеченности в жизненный процесс может превратить его в бесконечный поиск), а необходимость действия в условиях смысловой неопределенности – вот фундаментальное отличие развивающейся социологии жизни и от понимающей социологии, и от социологии повседневной жизни.

Различие современной социологии жизни и феноменологической концепции Щюца проявляется в его предложении: для решения действительных социальных проблем обратиться к основательному философскому инструментарию. С позиции развивающейся социологии жизни процесс выглядит иначе: не философский инструментарий в социальную науку, а социологический аспект в философскую проблематику. Шюц пытался, исходя из поставленных Вебером проблем и с учетом идей Бергсона и Гуссерля, «дать с помощью анализа конституирования точное определение феномена смысла», чтобы «шаг за шагом проанализировать смысловую структуру социального мира, обосновав, таким образом, методологический аппарат понимающей социологии с учетом более глубинных пластов, чем это делал Макс Вебер»1. Это позволяет рассмотреть социологическую трансформацию: исходный пункт анализа – социология Вебера; далее идет «философское углубление», чтобы дать «смысловую структуру социального мира» с «учетом более глубинных пластов». С позиции развивающейся социологии жизни – это и есть трансформация понимающей социологии. Призвание – тот социологический предмет, на котором можно проверить методологические новации и показать предметное развитие.

В главе 3.5. Социальная трансформация и призвание исследуется процесс исторического развития призвания (в соотнесении с социальной трансформацией). Социологическая концепция призвания требует выделить пункты встречи Индивида и Истории. Определяющим для социологии является не констатации такой встречи, а выделение её специфических условий: проблема призвания наиболее ярко и выразительно связана с переходным состоянием общества (переходность объединяет и форму, и содержание); ключевой социальной проблемой любого перехода является сплоченность общества (именно на переходном этапе);

содержательные моменты переходности общества из одного состояния в другое зависят от конкретно-исторических условий и не могут без адаптации к этим условиям переноситься из одной преобразовательной формы в другую; существует общий преобразовательный стиль, который в зависимости от исторических условий приобретает специфическую направленность самого преобразования. Трансформация (как процесс) превращается в трансформатор.

Модель социологической концепции призвания разработана Вебером для Лютера и для Реформации. Реформация не единственный исторический процесс, благодаря которому можно объяснить переходный характер общества. Можно назвать и Возрождение, Просвещение.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»