WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 11 |

ся к абсолютности. Гегеля выявил диалектику человеческого Я, затрагивающую Всех, Мыфилософов и Я-мыслителя. Одновременно в его концепции ставится проблема взаимодействия мнений, знаний, субъектов, которую невозможно решить без социологии. Гегель теоретически обосновывает значимость социологии, не называя ее социологией. Социологически более правильной будет другая размерность («Мы–Я–Мы»)1. Любое решение этой проблемы потребует социологического анализа системы личностных местоимений. Этот анализ не должен восприниматься как отказ от ранее полученных результатов изучения субъекта (и как активного деятеля, и как определяющего логику и грамматику момента целостного единства). Социологическая интерпретация в работе философско-теологической концепции Вышеславцева позволяет поставить и рассмотреть важные для деятельностной концепции призвания вопросы: «Почему Закон как принцип этики может быть отвергнут В чем несовершенство морали «долга» Почему «морализм» раздражает»2. Их анализ особенно актуален с учетом многолетнего преобладания в нашей действительности «морали долга» при определении призвания личности, её профессионального и жизненного выбора. Идея противопоставления приказу и запрету интимно-сердечного соприкосновения была развита Фрейдом, отметившим развитие от запретного предмета до запретной мысли3. Ему вторит современный социолог С.Московичи4. В системе ценностей, по Вышеславцеву, приказ и запрет выделяют норму:

ненормальность выходит за рамки ценностной сферы для тех людей, которые придерживаются определенной нормы. И тут возможны разные подходы – выход за ценностную норму – её опровержение, приказ и запрет сменяются интимно-сердечным соприкосновением; выход за ценностную норму – полагание другой нормы, нормы подчеркивают разнообразие ценностей. Изменение одной ценностной системы не уничтожает систему ценностей, а видоизменяет её. Самая сложная задача - объединить эти подходы, рассматривать необходимость ценностной системы и признать ее типологическое разноообразие. Ценность можно трактовать не только как «норму»5, но и как «идеал». Вышеславцев противопоставляет эти две необходимые формы ценности; закон трактуется как ценность-норма, а благодать - как ценность-идеал. В социологическом ракурсе можно утверждать: не существует обществ, в которых бы не было ценностей. Возможная дискуссия определяется вопросом: чем же являются норма и идеал - формой или основанием системы ценностей Вышеславцев склоняется к пониманию нормы и идеала как различных форм ценностей и не фиксирует возможность понимания их как оснований ценностной системы. Концепция закона у Вышеславцева имеет и еще один – важный для понимания сущности призвания – аспект: подчеркивается, что исполнение закона зависит не только от закона, но и от исполнителя. И есть разные возможности (пределы, границы): хороший закон – хорошие исполнители; хороший закон – плохие исполнители; плохой закон – хорошие исполнители; плохой закон – плохие исполнители.

Важно отметить и целостность закона. «Закон не терпит пренебрежения к самому незначительному правилу, ибо здание может рухнуть, если вынуть из него небольшую часть»6. Но правила различаются – на значительные и незначительные. Это относится к ситуации, когда приходится выбирать не между законом и нарушением закона, а между двумя (или более) правилами закона. Обычно в таких ситуациях говорят: выбираем меньшее из зол. Тем самым, выбор поведения (отношение к призванию!) отличается по содержанию: между законом и нарушением, между двумя правилами закона, между двумя видами нарушения.

«Харизма» выражает не только индивидуальное призвание личности (аффективное и ценностное), но и проявляется как социальная поддержка (рациональная и иррациональная одновременно). Противопоставление «закона» (как социальной нормы) «благодати» (как инди «Общество, в отличие от единичного одушевленного существа, есть в качестве соборного единства не некое «я», а – «мы»; его единство существует, присутствуя и действуя как сознание общности, как идея «мы» в отдельных его членах» (Франк С.Л. Духовные основы общества. М., 1992. С.47).

Вышеславцев Б.П. Этика преображенного эроса. Проблемы закона и благодати. М., 1994.

Фрейд З. Тотем и табу. М., 1999.

Московичи С.Машина, творящая богов. М., 1998..

В структурном функционализме (особенно – у Т.Парсонса) рассматривается норма-ценность.

Вышеславцев Б.П. Этика преображенного эроса. М., 1994. С.37.

видуальному проявлению призвания) оказывается недостаточно. Закон, кроме аспекта социальной нормы, несет в себе и индивидуальную ценность. Благодать, кроме индивидуального проявления, должна быть социально осуществлена. Поэтому многочисленные «разрывы» предметных, процессуальных и субъективных форм целостной деятельности порождают интересные концепции объяснения социального феномена призвания. Но они и противоречат друг другу по способу объяснения сущности призвания.

В главе 3.3. Темпоральность, топологичность и призвание: социологический подход исследуются пространственно-временные аспекты социологической концепции призвания.

Социологический анализ темпоральности не может не отличаться от философского и физического, но обязан учесть их достижения. Особую значимость для социологического анализа представляет отмеченное Г.Х. Вригтом принципиальное различие: во времени и самого времени1. П. Штомпка стремится подчеркнуть социологичность своего подхода, противопоставляя время и социальное время. Но когда социальное понимается как прилагательное к какому-нибудь существительному, то последнее понимается как предмет, а первое как качество этого предмета. Что входит в противоречие с основной интенцией автора: «Все социальные явления происходят в некоторый момент времени. Все социальные процессы имеют протяженность, протекают во времени. Короче говоря, социальная жизнь простирается во времени. Время, как и пространство, является универсальным контекстом социальной жизни». Несмотря на пространственные метафоры – протяженность и протекание – из определений следует, что социальный феномен существует во времени. Между тем, анализ начинается с несколько другой посылки: «Рассмотрим сначала некоторые общие свойства времени как измерителя любого социального феномена, а затем некоторые специальные характеристики времени как аспекта социальных изменений». Прежде чем анализировать что-то во времени, необходимо ответить на вопрос: «Что есть время» Обосновав, что «последовательность и протяженность – два решающих аспекта времени», Штомпка переходит к анализу времени как аспекта социального изменения2. Для современной социологии необходимо объединение двух аспектов: социальности как неотъемлемого качества времени и темпоральности как важнейшего качества времени. Время понимается и как качество, и как предмет. А предметность является не только статической характеристикой, но и процессуальной.

Ответ на вопрос: «Что такое время» в таком контексте выглядит соединением кантовских форм чувственности – пространства и время. Соединяется арифметика (последовательность) и геометрия (протяженность), натуральные и действительные числа, так как только действительные числа объединяют между собой арифметику и геометрию. Но это требует использования в социологическом анализе времени и пространства теории чисел3. Идею разнообразия чисел социологически осмыслил Шпенглер4. Но что стоит за этим разнообразием По Шпенглеру, – различные миры культур, особое мирочувствование. Число понимается им не как результат мыслительной деятельности, а как формообразующий принцип. Это различие проводится как противоречие между ставшим и становлением. Вместо статики Шпенглер предлагает динамическую концепцию числа. В различные исторические периоды система чисел преобразовывалась и трансформировалась. В отличие от древнегреческой математики современная математика исходит из натуральных чисел, именно натуральный ряд является базисным элементом числовой системы. В понимании натуральных чисел социология исходит из того, они созданы человеческим обществом, отказываясь одновременно от теологизма, натурализма и «робинзонады». От этого необходимо отличить проблему: «Как числа понимают люди» Ясно, что не все люди – ученые, математики, логики. Поэтому в общественных представлениях могут быть и переплетение ответов, и даже отсутствие ответов. И Бригт фон Г.Х.. Логико-философские исследования. М.1986. С. Штомпка П. Социология социальных изменений. М.1996. С. См.: Гладкий А.В. Числа: натуральные, рациональные, действительные, комплексные. М.2000; Курант Р., Роббинс Г.

Что такое математика М.-Ижевск. 2001; Папюс Э. Наука о числах. М.1999; и др.

«Не существует и не может существовать никакого числа в себе. Есть множество миров чисел, так как есть множество культур» (Шпенглер О. Закат Европы. Т.1.М.1993. С.208).

нужно различать: социологическую концепцию времени, понятую как историческая и диалектическая система; представления социологов о времени и представления о времени конкретных людей и конкретного общества. Наиболее интересное и сложное для социолога – изучение общественных представлений о времени, которые могут и очень часто не укладываются в научную концепцию времени. В этом случае социологу предстоит не только зафиксировать различные представления о времени, но и объяснить: «Как это возможно» Ответом на этот вопрос и стало развитие трансцендентальной концепции темпоральности Вебера.

Неразрывно связана с этим и концепция топологичности. Особый интерес в этом плане (в связи с анализом призвания социолога) представляют идеи Бурдье. Активно исследуется топологичность и в отечественной социологии. Уже понятие «статус» в силу традиционного социологического понимания может быть рассмотрено как «позиция», «место» в обществе.

Когда речь идет о статусном кризисе, возможны две формы изменения: изменяется сама позиция и изменяется человек, занимающий эту позицию. «Статус» есть не просто «позиция» или «место» в обществе, а скорее «композиция» и «многоместность». Впрочем, можно говорить и о таком варианте: одному статусу соответствуют несколько позиций, и одновременно – одна позиция может быть разностатусной. Любая топологическая характеристика есть единство «локальности» и «глобальности». Добреньков и Кравченко говорят о «Локусе», который есть центр «глобуса»1. Тем самым, признается кризис «западноцентризма». После известных работ Шпенглера и Хейзинги констатация этого кризиса воспроизводится практически постоянно. И точно также социологи находят теоретические средства для преодоления его последствий. Но такое понимание отношения топологичности (единство «локуса» и «глобуса») - не единственное. «Локус» - может быть понят и по-другому. Ж. Делез заостряет внимание на проблеме поверхности и глубины. Как только выясняется, что глубина и поверхность не только связаны (проблема единства), но и отличаются (проблема различия), возникают вопросы: Каковы законы развития глубины С какой позиции различаются поверхность и глубина Почему глубинные (сокрытые от взгляда) явления проявляются как поверхностные эффекты Чем отличаются поверхностные события и эффекты Одна из постоянно воспроизводимых проблем – обособленное рассмотрение «локальности» и «глобальности». Но это - соотносительные характеристики. Они соотносятся и на поверхности, и в глубине. Процесс глобализации будет совершенно непонятен, если локальность будет пониматься или только как часть глобальности, или игнорироваться совсем. Разрывы, совершенно естественно возникающие при таких теоретических построениях, могут и должны быть зафиксированы, осмыслены и преодолены.

Для реализации проекта социологии жизни необходимо пересмотреть базовые характеристики топологичности, которые классическая социология заимствовала у социальной философии. Последняя, в свою очередь, опиралась на кантовское различение двух априорных форм чувственности: пространство и время. Если понимать время как «внутреннее чувство» (субъективное тождество «я есмь я»), а пространство как «внешнее чувство» (по аналогии «субъект–предмет»), темпоральные и топологические характеристики рассматриваются вместе и одновременно противопоставляются друг другу. Результат этого мыслительного процесса – постоянное взаимоотражение проблем внутреннего и внешнего, пространства и времени. Для развивающейся классической социологии важно не совершить две ошибки: отбросить классическое понимание «топологичности» и провозгласить новую топологическую модель: «поле», «сеть» и другие взаимодополнительные топологические характеристики.

Нужно отличать онтологическое пространство от представлений об этом пространстве. И «локальные» различия еще больше ощущаются на «глобальном» уровне.

Различение пространства на реальное и представленное позволяет сказать, что «места», где классическая социология испытывала наиболее существенные трудности, есть показатель не ее неверности, а необходимости ограничения. В современной социологии, должны быть взаимоувязаны две, казалось бы, противоречивые модели. Одна представляет соедине Добреньков В.И., Кравченко А.И. Фундаментальная социология. Т.1, М., 2003. С.XII.

ние конкретного «места», повседневности, «локуса» - через различные пространственные опосредствования – с «глобусом». В этом случае индивид представляет себя жителем определенной территории, области, региона, страны, материка и, наконец, жителем планеты Земля. Мы все живем на Земле, но каждый в своем особенном «месте»1. По мере удаления от «локуса» пропадает эмоциональное переживание пространства, оно заменяется теоретическим понятием. Вторая концепция (её можно назвать развивающейся) утверждает, что «локальность» и «глобальность» - это не просто точки пространственного отсчета, а взаимопротиворечивые, взаимообусловленные и взаимонеобходимые моменты любой пространственной характеристики. Именно такой подход позволяет снять противоречие между повседневной жизнью простого человека и интеллектуала, с одной стороны и показать глобальные проблемы в конкретной ситуации2. Космос – это не только «красота» (косметика), не только гармония, но и порядок. И в социологическом контексте речь может идти, прежде всего, о миропорядке. Представить мир можно не только как «космос», но и как «глобус». Это различные формы представленности «универсума». Топологичность глобалистики – проблема миропорядка. Подчеркнем еще раз: без одновременно поставленной проблемы «локализации» глобальность как миропорядок – есть не более чем абстрактная модель. Сложность такой постановки проблемы связана с изменением классической топологической модели, когда «локус» понимался как отдельные общества, а сумма этих «локусов» и представляла универсум человечества.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 11 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»