WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |

Между действующим лицом и наблюдателем могут существовать различные отношения.

Одно из них – смысловое единство. У действующего лица и наблюдателя могут быть и несмысловое единство, и различные смыслы. В этих двух случаях концепция индивидуальной мотивации оказывается недостаточной. Социальная мотивация показывает не только то, что «Введение в социологию принципа «ориентации на другого» представляет собой попытку внутри методологического индивидуализма и средствами последнего учесть нечто всеобщее, принять во внимание ту, если так позволительно выразиться, субстанцию социального, без которой целерациональное действие остается классической моделью робинзонады. (Гайденко П.П., Давыдов Ю.Н. История и рациональность. М.1991. с.68).

Одна из заслуг «социометрического» метода Я. Морено - при помощи этого метода фиксируется не только «ориентация на другого», но и характер этой ориентации («антипатии», «симпатии», «безразличие»). Проблема в том, что метод Я.Морено хорошо работает для небольших групп. Но возникает вопрос: можно ли его перенести без изменения на все общество Оказывается, что нельзя. Но этого и не нужно делать..

Вебер М. Избранные произведения. М.1990. С.611.

мотивы у людей могут быть разными, но (что гораздо важнее) пытается соединять деятельность на уровне мотива. Если бы смысловое единство не развивалось, то все формы человеческой (не только аффектационной) деятельности превратились в традиционную деятельность. Но отметим сложность осуществления развивающейся традиционной деятельности:

есть традиции, которые не изменяются, они – ценностные формы, объединяющие общество в целостное единство; есть традиции, со временем устаревающие, и традиции возникающие.

Вместо противопоставления этих аспектов нужно понять традиционную деятельность как единство ее темпоральных моментов. Настоящие социальные традиции – это и есть объединение момента современности и истинности. Диалектика распространяется не только на понимание традиционной деятельности. Обновление может быть традиционным (есть опасность не заметить обновления) и творческим (его необходимо отличить от «прожектерства»).

В результате можно говорить о сложном единстве: отживающие традиции; непреходящие традиции; вновь возникающие традиции; традиционное обновление и творческое обновление эмоционально-чувственной сферы. Историческое развитие приводит к совершенствованию человеческой рациональности и к изменению чувственно-эмоциональной сферы.

Важный аспект – темпоральность деятельности. Интересны тут подходы Делеза и Рикёра1. Активность рассматривается как диалектика акта (действия) и актуальности (момента настоящего). Настоящее есть не только сжатие момента, но и разжатие вечности. Социологически это понимание темпоральности настоящего необходимо, но недостаточно. Настоящее есть не только соединение момента и вечности, настоящее – это современность. Современность позволяет говорить о единстве настоящего времени для разных субъектов и - вместе с тем - синхронизировать время и говорить о со-временниках.

Недооценка анализа аффективной деятельности приводила и приводит к тому, что в деятельностной теории акцент делается на свободе и необходимости, а в аффектационной сфере – на активности (желание) и пассивности (страсти). Современная социология понимает эти проблемы как одну проблему и исходит из социальной ситуации (как взаимодействия субъектов), а не из индивидуального субъекта.

Теоретико-методологический анализ различных типов социального действия (социальной деятельности) помогает раскрыть предметные возможности социологической концепции призвания. Особенно проблема призвания актуализируется в условиях трансформационных процессов, происходящих в обществе. Рассмотрение более широкого социологического и культурно-исторического материала позволяет определить границы традиционной веберовской методологии, которая справедливо считается классикой социологии; проверить на конкретном материале изменившиеся формы целостной социальной деятельности; показать действительную социологическую эвристичность концепции призвания. В совокупности эти моменты и позволяют говорить о развивающейся классической социологии.

В главе 3.2. Призвание и субъектность исследуется социальность субъекта призвания и соотношение субъективности и призвания, дается социологическая интерпретация теории Бубера, обосновывается правомерность и значимость использования в социологическом анализе такого логико-методологического инструментария, как теория местоимений.

Уточнение проблемы субъекта призвания выводит еще на один аспект концепции призвания Вебера – лидерство, «харизма». Целостность концепции Вебера позволяет задать вопрос:

как соотносятся между собой виды социального действия и идеальные типы «лидерства» По Веберу, «господство, основанное на преданности тех, кто подчиняется чисто личной «харизме» «вождя», есть высшее выражение «мысли о призвании»2. Если традиционной деятельности соответствует традиционный тип лидера, целерациональной деятельности - легальный тип, то харизматический тип лидера соответствует двум типам деятельности - аффективной и ценностнорациональной. Тип «харизматического» лидера выступает противоречивым единством между аффектом и ценностью. Так как ценность относится к сфере рациональности (но отличается от цели), то понятие призвания (как внутреннее ядро «харизмы») есть единство чувственно См. подробнее: Делез Ж. Различие и повторение. СПб.,1998; Рикёр П. Время и рассказ. М., 2000.

Вебер М.Избранные произведения. М., 1990. С.493.

эмоционального и рационального уровня. Харизматических лидеров нельзя анализировать с помощью лишь одной методики. Понимание призвания как встречи «харизмы» с «ценностнорациональным» и «аффектационным» действиями с необходимостью приводит к теории, которая должна объединить харизму, ценность, аффект, рациональность и деятельность.

Проблематика субъективности связана одновременно и с процессом, и с предметом деятельности. И социологическая проблематика субъекта должна соединить в себе процессуальность и предметность. В социологии субъект и субъективность представлены, как минимум, в двух формах: субъект, изучающий социальную реальность, и субъективный аспект предметного самоопределения. Две этих формы субъективности связаны с ответами на вопросы: Кто изучает и Что изучается Объединяет и разъединяет эти две формы диалектическая концепция субъективности, соединяющая не только проблемы предметности и процессуальности, но также указательное и символическое поля языковой деятельности. В социологической трактовке социального субъекта переплетаются проблемы логики, грамматики, риторики, философии и социологии. «Субъект» может быть понят не только как активный деятель, преобразующий объективную реальность, но и как «субъект» логического суждения, который определяется отношением с логическим «предикатом». «Субъект» и «предикат» логического суждения могут выступать «подлежащим» и «сказуемым» предложения.

Уже в XX в. показана недостаточность принципа субъектности, понятого только как диалектика человеческого Я (отметим работы М.Бубера «Я и Ты», З.Фрейда «Я и Оно», которые являются определенными «вехами» в социологии, философии и психологии). Ориентиром может выступить проблематика личных местоимений, взятая в специфически социологическом контексте и позволяющая рассмотреть систему личных местоимений как целостность.

Традиционное понимание субъекта вращалось и вращается вокруг проблемы «Я и другой». При всей важности концепций интерсубъективности ее невозможно осуществить в зауженном субъектном пространстве. Как только встает проблема «Я и другие», возникает вопрос: «Кто эти другие» Постоянно идет спор не столько о Другом, сколько о конкретной форме представленности Другого. Мыслители, понимающие «Другого» как «Он (Она)», рассматривают его как объект. Мыслители, пытающиеся понять «Другого» как «Ты (Вы)», подчеркивают субъектность другого человека. Оба эти подхода не свободны от внутренних противоречий. Поэтому и возникает вопрос: «Другой – это «Ты» или «Он, Она» Ответ зависит от понимания «Я». Здесь проходит граница, различающая две великие феноменологические программы – Гегеля и Гуссерля. Различие феноменологических подходов (разное понимание «Я») сказывается на постановке и решении проблемы интерсубъективности. Различные ответы редуцируют целостную систему личностных местоимений к одному или нескольким аспектам. Сказывается и сложность различения «Я как символа», обозначающего любого человека, и «Я как указателя» говорящего субъекта1. Отсутствие такого различения указательного и символического поля языка постоянно воспроизводит вопрос: «Что первично – указание или представление», хотя сегодня можно говорить и об определенной его некорректности. Вместо поспешного ответа можно переформулировать исходную ситуацию и считать указательное и символическое поле языка взаимодополнительными.

Социологическая постановка вопроса также связана с личными местоимениями, но в отличие от рассмотренных выше местоимений единственного числа, социология рассматривает и личные местоимения множественного числа. Интересную социологическую концепцию предлагает З. Бауман2. Объединяющим моментом является встреча, частота встреч различает Ю.М.Лотман считал: «Структура Я» - один из основных показателей культуры. «Я» как местоимение гораздо проще по своей структуре, чем «Я» как имя собственное. Последнее не представляет собой твердо очерченного знака». (Лотман Ю.М. Семиосфера. СПб. 2001. С.127).

«Из всех различий и разделений, позволяющих мне наблюдать «перерывы постепенности», воспринимать различие там, где иначе мог быть плавный переход, подразделять людей на категории в зависимости от их отношения и поведения, одно различие проявляется сильнее и больше влияет на мои отношения с другими, чем все остальные, которые я представляю себе и воспроизвожу в своем поведении, - различие между «мы» и «они». «Мы» и «они» - это не определения двух отдельных групп людей, а названия различия между двумя совершенно разными отношениями: эмоциональной привязанностью и антипатией, доверием и подозритель между собой ситуацию коммуникации и взаимодействия (встречи часты) и ситуациюфункцию (они редки). «В большинстве случаев, - подчеркивает Бауман, - меня не интересуют стороны личности другого, не связанные с выполнением функции, которую я от него ожидаю». Критерий ожидания, присутствующий при различении ситуации-функции и ситуации-взаимодействия, не всегда коррелирует с частотой встреч. В одном случае можно говорить о «Мы - близкие» и «Мы - дальние», в другом – об ожидаемом или неожиданном поведении. Бауман недооценивает разнообразие форм контакта между людьми, считающими себя близкими. Чувствуя внутреннюю противоречивость критериев «встречи» и «ожидания», Бауман говорит о необходимости ввести и групповое различие: «Различие между «мы» и «они» в социологии часто представляется как различие между внутригрупповыми и межгрупповыми отношениями». Здесь переплетаются две идеи: «Мы» и «Они» понимаются как группы (множественное число личных местоимений): «Я рассматриваю мою группу как «мы» только потому, что некоторую другую группу рассматриваю как «они»1; в социологии они являются групповыми отношениями. Причем критерий различения этих отношений есть диалектика внутренних и внешних связей группы. Следовательно, «Мы» и «Они» - это не только совокупности, но внутренние и внешние связи. Совокупность выделенных критериев (частота встреч, социальное пространство, формы ожидания, противопоставление совокупности и связи, взаимодействия и функции, эмоциональные характеристики) – это существенные социологические проблемы, нуждающиеся в объяснении, а не только в описании.

Различное представление о «Мы» находит свое практическое применение в современных социологических теориях. В.А. Ядов с коллегами разработали специальную методику по выделению критериев, используемых россиянами при конструировании в своей субъективной реальности группы «Мы». Эта методика «предусматривает выявление не только механизмов «мы»-идентификации, но также и определение оснований идентификации с группой «они», т.е. с «чужими», «не своими»2. Если сравнивать с «я»-идентификацией, то заметно, что развивается понимание и идентификации, и оснований идентификации, усложняется понимание личностного и коллективного взаимодействия. Это во многом объясняет неоднозначную трактовку разными современными социологами (В.А.Ядов, Е.Н. Данилова, Ю.А.Левада, Н.Ф.Наумова и др.) проблемы «Мы»-идентификации. При этом данная проблема связана с различными тенденциями: адаптации и мобилизации (как позитивного, так и негативного характера), а сама «Мы»-идентификация» выполняет различные функции: защиты, понимания, взаимопомощи, стабилизации и согласования групповых интересов.

Философия Нового времени вращалась вокруг картезианского принципа «Я мыслю, следовательно, существую», для социологии важно другое – «Мы взаимодействуем, следовательно, существуем» (акцент на социальное взаимодействие). При этом проявляется многообразие не только типов и видов социального взаимодействия, но и способов его изучения.

«Что же является исходным – Я или Мы» Если исходное – «Я», то «Мы» появляется вместе с проблемой «Другого Я». Тайну этой «друговости» (интерсубъективности) и пытались разгадать многие мыслители XIX - XX вв. Если же исходное – «Мы», то проблема «Я» появляется в результате обособления. Указательное поле социологии объединяет эти подходы.

«Мы» мыслится как «Я» и «другое Я». Одновременно «Мы» – это процесс, результатами которого становится каждое «Я». И интересно, как связаны между собой «Я мыслю» и «Мы взаимодействуем». Эта связь может раскрываться по-разному. Предложенный Декартом и продолженный философами Нового времени вариант («Я–Мы–Я») наиболее ярко представлен в «Феноменологии духа» Гегеля. Его заслуга - целостный анализ развивающегося субъекта и различных форм знаний. Знание и его высшую форму (мышление в понятиях) Гегель понимал как не только индивидуальную способность, но и объективную форму, стремящуюностью, безопасностью и страхом, общительностью и неуживчивостью» (Бауман З. Мыслить социологически.

М.1996. С.46).

Бауман З. Мыслить социологически. М.1996. С.46-47.

Данилова Е.Н. Изменения в социальных идентификациях населения России. 1992-1998 //Социологический журнал, 2000.№4. С.41.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»