WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

В третьей главе «Национально-культурное содержание концептов лошадь и автомобиль» осуществляется попытка выявить интерпретационное поле (З.Д.

Попова, И.А. Стернин) исследуемых концептов по данным фольклора и фразеологии, описывается их лексико-семантическая преемственность по данным словарей разговорной речи и жаргона. Глава состоит из трех параграфов, в первом и втором параграфах в отдельных подразделах последовательно рассматриваются периоды развития концептов лошадь и автомобиль, в третьем параграфе анализируется лексическая и семантическая преемственность данных концептов.

Исследование концептов в аспекте их семантической преемственности предполагает обращение к разным этапам развития каждого концепта. Выделение таких периодов определено функциональной значимостью и аксиологической ценностью денотата для общества, популярностью использования лошади и автомобиля в качестве транспортного средства.

Изучение семантического содержания паремиологических и фразеологических единиц как метод концептуального исследования признается многими современными лингвистами (С.Г. Воркачев, В.И. Карасик, С.Е. Никитина, Н.Н. Панченко, З.Д. Попова, Г.Г. Слышкин, И.А. Стернин, Л.О. Чернейко и др.) Денотативные признаки концепта лошадь, утратившие свою значимость для современного городского языкового сознания, особенно ярко отражены в паремиях, фразеологизмах и загадках. Выявление денотативных признаков становится возможным благодаря «прямому прочтению» пословиц и фразеологизмов. В жанре загадки наиболее полно репрезентированы признаки материально-вещественного аспекта: ‘масть/цвет окраса’ (Стоит конь вороной, / Нельзя за гриву взять, / Нельзя и погладить), ‘физическое строение’, ‘размер’, ‘порода’. В рамках биологического аспекта вычленяются признаки ‘здоровье’, ‘возраст’, ‘способность к движению’, ‘способность развивать скорость’, ‘физическая сила’, ‘пол’, ‘потребность в пище’, ‘издаваемые звуки’. Названные признаки квалифицируются как обладающие ценностью для носителя традиционной культуры. Так, например, признаки ‘здоровье’, ‘молодость’ оцениваются положительно (здоровый как конь, лошадиное здоровье), а признаки ‘изможденность’, ‘старость’ – отрицательно (Из попов да в дьяконы, из кобыл да в клячи). Психологический аспект, по данным фольклорных текстов, представлен такими концептуальными признаками, как ‘интеллектуальные способности’, ‘характер’, ‘темперамент’, ‘реакция’. Функционально-деятельностный аспект составляют следующие признаки: ‘используется для перемещения’, ‘уход за объектом’, ‘управление/подчинение воле человека’, ‘требуемые приспособления’ и ‘требуемые умения’. Данные признаки отражают взгляд на лошадь как на объект воздействия, что обусловлено функциональной необходимостью использования лошади в домашнем хозяйстве. Контексты, репрезентирующие признаки функционального аспекта и имплицитно включающие признак ‘утилитарная ценность объекта’, позволяют выделить доминантный смысл концепта ‘лошадь как функционально-ценностный объект воздействия’ (Не пахарь, не столяр, / Не кузнец, не плотник, / А первый на селе работник). Его значимость для народного сознания непосредственно отражается единицами, содержащими признаки аксиологического аспекта: ‘утилитарная ценность объекта’, ‘вызываемые объектом эмоции’. Большое количество и разнообразие признаков свидетельствует о яркости образа коня в народном сознании. Признаки материально-вещественного, биологического и психологического аспектов регулярно актуализируются в сопряжении с признаками функционально-деятельностного аспекта, что отражает приоритетность функционально-утилитарного отношения русского крестьянина к лошади. Аксиологический компонент концепта лошадь включает утилитарноценностные признаки, соотносимые с представлениями о ежедневном тяжелом труде крестьянина и животного.

Выявленные методом «прямого толкования» денотативные признаки являются базой для развития метафорического содержания пословиц. Обобщенное смысловое наполнение пословиц, а также содержание русских народных сказок отражает признаки, входящие в интерпретационное поле концепта лошадь (‘друг’, ‘отражение личности героя’, ‘орудие возмездия’): Налево ехать – коня спасти.

Эта дорога самая лучшая для меня, – говорит один из героев русской сказки.

Кроме того, на основании типологии паремий В.И. Даля анализируется метафорическая интерпретация денотативных признаков, обусловливающая вписанность концепта лошадь в ценностную парадигму таких значимых для русского народного сознания смыслов, как ‘Счастье – Удача’ (Счастливый на коне, бессчастный пеш), ‘Судьба – Терпение – Надежда’ (Нынче конь конем, а завтра кол колом), ‘Кара – Покорность’ (Все ну да ну, а тпрукнуть-то и некому), ‘Добро – Зло’ (Не хлещи кобылы и лягать не станет), ‘Бог – Вера’ (Добрый конь подо мною, Господь надо мною).

Современный этап развития концепта лошадь рассматривается на материале жанра современного городского фольклора (Н.И. Толстой) – анекдота, являющегося одним из популярных объектов лингвистического исследования (В.З.

Санников, Г.Г. Слышкин, А.Д. Шмелев, Е.Я. Шмелева и др.). Противопоставление текстов, созданных в разные хронологические периоды, позволяет говорить о представленных в них двух типах языкового сознания – носителя традиционной культуры и носителя современной городской культуры. В современном фольклоре происходит деактуализация денотативных признаков концепта лошадь. В частности, признаки материально-вещественного аспекта, характеризующие отличительные черты внешнего облика животного и во всей полноте отраженные в текстах русских загадок и пословиц, в комических текстах выступают в качестве предмета речи, о котором говорящий имеет весьма слабое представление.

Тенденция сближения человека и животного, выявленная по данным ассоциативного эксперимента, представлена и в современном анекдоте: Лошадь приходит к врачу. Врач: – Ну, веселее! Почему лицо такое вытянутое Отражение эволюционно-преемственного пересечения концептов лошадь и автомобиль в текстах анекдотов способствует усилению яркости значимых для носителей языка признаков обоих концептов: – Почему в те времена, когда основным транспортом была лошадь, было куда меньше аварий – Потому что водитель не должен был полагаться только на собственный разум.

Разновременное сопоставление происходит на базе признака ‘используется для перемещения’, интегрирующего концепты лошадь и автомобиль. Кроме того, в сравнении лошади с механическим транспортом признак ‘интеллектуальные способности животного’ приобретает положительную окраску, а смысл ‘опасность, угроза человеческой жизни’ становится актуальным по отношению к автомобилю.

Концепт автомобиль, сформировавшийся значительно позднее, чем концепт лошадь, репрезентирован в текстах современного городского фольклора и исследуется на материале анекдота. Артефакт автомобиль в анекдоте (как и лошадь в паремиях) представлен в трех фундаментальных измерениях, необходимых для того, чтобы проследить его движение в различных социокультурных контекстах: материально-вещественном (способы и элементы конструирования), функционально-деятельностном (способы функционирования) и семантическом (способы трансляции культурной информации). В силу недостаточной представленности концепта автомобиль в фольклорных жанрах к его анализу привлекались контексты из художественных и публицистических текстов. Выделенные в истории развития концепта автомобиль периоды обусловлены темпами научно-технического развития и сменами социальноэкономических формаций в нашей стране в ХХ веке.

Период становления приходится на конец XIX – начало XX вв. и носит интернациональный характер. На данном этапе происходит формирование основных признаков, характеризующих автомобиль как новейшее техническое изобретение (‘назначение’, ‘способность развивать скорость’, ‘утилитарная ценность’, ‘эстетическая ценность’ и т.п.). Особенностью данного периода является интегрирующая роль названных признаков, отражающая эволюционную преемственность концептов лошадь и автомобиль. В эволюционном ряду экипаж и автомобиль рассматриваются в качестве соседних звеньев цепочки (С.Ф. Подуст, Ю.С. Степанов). В общественном дискурсе первой трети ХХ в. особенно значимым становится культурный признак концепта автомобиль ‘символ прогресса’: Будущее принадлежит автомобилю; Деревянные лошадки давно уже не в моде. Дети теперь играют в перемену скоростей (И. Эренбург). В русской языковой картине мира признак ‘символ прогресса’ обретает яркость на фоне соотношения концептов лошадь и автомобиль. На первой странице первого номера журнала «За рулем» в статье «С чего начинать» содержится безапелляционное заявление: Лозунг:

«Автомобиль или телега» неправилен, так как не может быть никакого «или».

Всем ясно: автомобиль, а не телега (За рулем, 1928).

Граница между первым и вторым периодом проведена достаточно условно, так как в советской экономике отрасль автомобилестроения долгое время оставалась слаборазвитой. Появление специфических культурных признаков концепта автомобиль, представленных далее, связано с началом массового выпуска автомобилей (1960 г. – автомобиль ЗАЗ-965 марки «Запорожец», 1971 г. – автомобиль ВАЗ-2101 марки «Жигули»), когда личный автомобиль перешел в класс относительно доступных потребительских товаров. В советский период формирования концепта такие признаки, как ‘обладание объектом’, ‘дефицитность’, ‘престижность’, ‘дороговизна’ и т.д. проецировались на относительно константную шкалу отечественных автомарок: «Запорожец», «Москвич» – «Жигули» – «Волга» – «Победа», «Чайка» – ЗИМ, ЗИЛ, ЗИС: Это вполне соответствовало общим представлениям, в соответствии с которыми «москвичи» подобали фанатичным автолюбителям любого социального статуса, «победы» – профессорам, писателям и завмагам, а ЗИМы - летчикам, шахтерам, полярникам и народным артистам… (А. Кабаков). Названные признаки, соотносимые с макрогрупповыми ценностями (В.И. Карасик), в последующий период подвергаются существенным смысловым трансформациям, в то время как признаки, отражающие микрогрупповые, индивидуальные ценности (‘испытываемые положительные эмоции’, ‘друг’, ‘спасительница’, ‘кормилица’), имеют более устойчивый характер.

Начало постсоветского периода связано со стремительным ростом числа личных автомобилей. Параллельно с нахлынувшим на современное общество информационным потоком происходит экспансия западных ценностей и приоритетов, что определяет существенное изменение парадигмы ядерных смыслов концепта. В постсоветский период развития концепта автомобиль признаки, отражающие социальные ценности, проецируются на биполярную шкалу ‘отечественный автомобиль – иномарка’ (оппозиция Запорожец – Мерседес относится к наиболее устойчивым типам ее реализации), предполагающую внутреннюю градацию обоих полюсов. Под влиянием ценностной ориентации общественного сознания на западную потребительскую культуру значимость признаков ‘престижность’, ‘символ достатка’, ‘символ статуса’ в русской языковой картине мира в постсоветский период усиливается. Номинации отечественных автомобилей в современных анекдотах репрезентируют отрицательно оцениваемые признаки (‘функциональная непригодность’, ‘эстетическая непривлекательность’, ‘представляет угрозу для жизни человека’): Отечественный автомобиль – прекрасное средство для поездки в автосервис и обратно.

Вне сопоставления с советским периодом на данном этапе выделяются такие культурноспецифичные признаки концепта автомобиль, как ‘субститут личности’ (В купе поезда знакомятся попутчики: – Здравствуйте, Иван, москвич. – Здоровеньки буллы, Грицко, запорожец. – Гамарджоба генацвале, Вахтанг, Мерседес-Бенц), ‘символ маскулинности’, ‘способ самореализации личности’, ‘образ жизни’, ‘работа-дом’ и ‘работа-отдых’. Выявляется культурная нагруженность нейтральных с языковой точки зрения признаков ‘требуемый движением объекта контроль’ (оппозиция ‘водитель – автоинспектор’: – Товарищ сержант, а разве тут нет левого поворота – Есть, но он платный) и ‘место для функционирования объекта’ (В России нет дорог, есть только направления).

Анализируется реализация гендерной оппозиции ‘мужчина – женщина’ по отношению к субъекту, управляющему автомобилем, в которой за лицом женского пола традиционно закреплен признак ‘низкая квалификация’: Женщина за рулем – все равно что обезьяна с гранатой: не знаешь, куда бросит.

В третьем параграфе рассматривается культурно обусловленное развитие языкового содержания концептов. Присутствующие в сознании современных носителей языка ассоциативные связи между концептами лошадь и автомобиль детерминируют появление новых значений у единиц литературного языка.

Современные словари разговорной речи, жаргона и лексических инноваций фиксируют развитие ассоциативно-метафорических связей исследуемых концептов, проявляющихся в заимствовании лексических единиц СП лошадь и образовании производных значений, входящих в семантическое пространство поля автомобиль (лошадь – ‘лошадиная сила’; конь – ‘легковой автомобиль’; мерин – ‘автомобиль марки «Мерседес»’; безлошадный – ‘не имеющий автомобиля’; колымага, пролетка, рыдван, тарантас, телега – ‘автомобиль’; кучер, извозчик – ‘водитель’;

стойло – ‘гараж’, конюшня – ‘помещение для стоянки и ремонта участвующих в автогонках автомобилей’; овес – ‘бензин’ и т. п.). С целью выявления таких связей в работе анализируются дефиниции из словарей указанных типов, привлекаются контексты, извлеченные из современных художественных и публицистических изданий. Устойчивый характер связи между образами лошади и автомобиля определяет не только регулярность образования новых, контекстных значений, не зафиксированных словарями, но и формирует метафорический образ, отражающий пересечение и замещение концептов:

Колхоз «Красный подзатыльник» купит лошадь не позднее 88-го года. Или в обмен на коня после аварии (на ходу, но седло и голову надо менять) (Красная бурда).

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»