WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Наглядность — представленность скрытой реальности в формах вторичной чувственности. Если какую-либо совокупность обычных представлений о мире или отдельных вещах подчинить цели выразить — метафорически, по аналогии, символически и т. п. — как сверхчувственный объект, то их первичная чувственность преобразуется во вторичную, третичную и т. д. Диссертант разделяет взгляд, согласно которому наглядность, сопряженная с геометризацией сущности, есть специфическое единство чувства и разума, диспозиционное свойство (М. Хессе, А.В. Славин, Д.В. Пивоваров). Пропорции чувственного и рационального в наглядном образе зависят от глубины постижения реальности. Вслед за В.Ф. Сетьковым, автор различает эмпирическую, теоретическую и мировоззренческую наглядность, выделяет иерархию уровней наглядности. Наглядно можно представлять не только предметы, но и операции.

В платонизме символ наделен функциями открытия и познания трансцендентного, а также ролью проводника усвоенной идеи. В учении Аристотеля уму человека, оперирующему символами, присуща (как и всей мировой душе) энтелехия, то есть способность к целеполаганию и превращению возможности в действительность. Умозрение иногда берет какой-нибудь предмет как материал (hyle), целенаправленно придает ему новую форму (morphe) и тем самым преображает его в новый предмет. Посредством символов ум творит новую действительность. Умозрением познается и непреходящая суть Бытия. У платоников символизации подлежит трансцендентная сфера боже ственных идей (Сверх-Я), тогда как сторонники Аристотеля наделяют символическими значениями «внутреннюю форму» вещи (сущность), и символическим центром человека у них оказывается его Я. Средневековая философия искала объективное основание для символа как посредника между низшим и высшим бытием, колеблясь между реализмом и номинализмом.

Умеренный реализм Авиценны и Фомы Аквината провозглашал, что общее (универсалии) имеет троякую форму своего бытия: а) до вещей (как мысли Бога); б) внутри вещей (как сущности объектов); в) после вещей (как человеческие понятия). Отсюда вытекает, что символ, будучи одновременно знаком и преобразователем умозрительной действительности, опосредует взаимосвязь всех трех форм бытия универсалий. Умозрение, оперируя наглядными моделями сущностей, иногда творит такие новые значения и смыслы, у которых нет прямых коррелятов в эмпирическом знании и практической деятельности. Оно опирается на опыт, но выходит за рамки опыта и не сводится к нему. Символ, как особый знак умозрения, структурирует смыслы, упорядочивает хаос чувственных данных, связывает «пласты» бытия. Тем самым косвенно, через практическое целеполагание, символическое мышление способно творить новую материальную действительность.

Динамика символа диалектична: а) почувствовать, чтобы познать; б) полнее познать, чтобы полнее пережить. Флоренский утверждал, что символы не укладываются на плоскости рассудка, структура их насквозь антиномична.

Но эта антиномичность есть не возражение против них, а напротив – залог их истинности. Языки религии, философии и науки кардинально различаются в способах «высказывания» своих истин. Но их неразрывно объединяет общая природа языка «вообще». Любой символ со всеми своими функциями есть знак языка; отрыв символа от языковой практики низводит его до простого сигнала, но это уже не символ. Религиозное, философское и научное символическое мышление идут к Единому разными путями и дополняют друг друга. Символическое мышление загадочно и парадоксально, представляя собой «конкретность всеобщего», «феноменальность эссенциального», «чувственность мышления», «иррациональность рационального» и т. п. Его природа остро антиномична и диалектична. В религиозном символе осуществляется «частичная» рационализация непознанного и непознаваемого средствами метафорически-аллегорических сопоставлений, где ключевыми выступают эстетические мотивы интерпретаций. Согласно Авиценне, знание о Боге надкатегориально, и только посредством символа душа сообщается с Единым и понимает Его. Подобно тому, как душа соотносит внешнее и внутреннее и формирует части тела в единый организм, так и символ, соотносясь с духовным и материальным, компонует отдельные пласты бытия в гармоничное целое. Символ, проникая в недоступное эмпирии духовное бытие, выявляет его сущностные смыслы. «Логичность» символических диалектических сопоставлений кроется не в формальной логике, не в вербально-логическом осмыслении, но в языке искусства — стиле, который можно было бы назвать на фоне религиозного языка «эстетической логикой».

Стиль, как «эстетическая логика», не только позволяет чувственнонаглядно передать (символ-как-средство), но и пережить (символ-как-цель) всю гамму чувств и эмоций, иррациональных движений души и трансцендентных исканий человеческого духа, которые невозможно выразить никаким другим рациональным способом. Н.И. Надеждин прямо сопоставлял понятия стиля и композиции. Композиция (от лат. compositio — составлять, сочетать) предполагает: а) структуру с организующим центром; б) подчиненность второстепенного главному; в) основанность на законах гармонии; г) согласованность с божественными и человеческими пропорциями. Гармоническое соотношение частей в целом у пифагорейцев выступает универсальным ключом к объяснению мира — как сущность самой жизни, преодолевающей хаос. Гармонию пифагорейцы впервые стали трактовать как единство противоположностей. Истинный символ гармонизирует соподчинение опосредуемых им моментов бытия. Символ диалектически объединяет два начала — субъект и объект, направление к цели с самой целью, метод и реальность. В силу чего бытийное и когнитивное в символе нераздельно слиты.

Другими словами, реальность символа в религии и философии — это познание абсолютной реальности через ее проявление, а познание самого символа — это диалектика низшего бытия познающего и высшего бытия познаваемого. Гипертрофирование одной из граней, присущих символу, редуцирует его либо к цели, либо к средству. Однако подлинный символ всегда есть и то, и другое одновременно, и в этом, в частности, заключается его антиномичность.

Какая бы из сторон символа не акцентировалась, он содержит в себе в снятом виде все свои функции. Истинное бытие символа невозможно удовлетворительно объяснять, фиксируя только какую-то одну его плоскость — бытийственную или познавательную. Различные виды символизированной реальности имеют общую природу и ряд отличий, вызванных особенностями обозначаемого объекта и спецификой языковых действий с выбранной символикой. Общей чертой всякой символизации является семиотическое связывание разнородных форм бытия, которые именуют либо «степенями бытия» (В.С. Соловьев), либо «пластами бытия» (А.Ф. Лосев). Чем ближе символизируемые объекты к предельной субстанции, тем менее они различаются между собой. Кассирер в работе «Философия символических форм» рассматривает основные формы человеческого духа — науку, искусство, миф и т. д. — как особые формы символизации, которые хотя и объединены общим полем культуры, но представляют собой существенно различные типы связи человека с бытием. Символические формы философии и религии суть метасистемное знание о всеобщем и абсолютном. Символизм науки отличается «автономным» языком, системностью и методичностью. Символическая форма искусства вытекает из его классической дефиниции как «чувственного явления сущности». Миф бессознательно персонифицирует незримые сущности и делает их соизмеримыми. Сопрягая, объединяя и опосредуя различные по своей онтологии пласты и уровни реальности, символ имеет подлинно погра ничную природу. Далее в параграфе излагается общая диалектика пограничного бытия. По мере расширения границ познанной реальности открываются горизонты всё новых и новых потенциально доступных аспектов бытия.

Высшая реальность, символизируемая в философии и религии, выступает как объединяющий центр, упорядочивающее целостное знание, как поиск основ бытия, в котором непротиворечиво соединяются его отдельные пластыаспекты.

В §2 «О символизации абсолютного» вскрываются условия видимости абсолютного путем переживания сакральных символов. Религия, являясь «твердым ядром» этнической культуры, сакрализует и культивирует базовые идеалы социума. Религиозные символы сопряжены с сакральными идеалами и организуют язык религии. Верующий наделяет признаками абсолютного все составляющие религиозного символа: сам символ, символизируемое Божество, способ символической деятельности (обряд, ритуал). Могут быть акцентированы отдельные компоненты символа, но тем не менее каждый из них сохраняет непосредственную связь с божественным. Непреходящим значением также наделяется фон, окружающий религиозный символ, — атмосфера таинственности, сакральности, почтительности. Так, Тейяр де Шарден подчеркивал, что для существования и развития христианских взглядов необходимо создать атмосферу величия и взаимосвязанности; чем обширнее для нас будет мир, чем более органичными мы увидим его глубинные внутренние связи, тем более торжествующими предстанет Воплощение в своей перспективе. Все это способствует сплочению круга посвященных в особую социальную общность (церковь, секту, деноминацию, мистическое движение, культ), внутри которой верующий идентифицируется со своей общиной.

Религиозные практики культивируют духовный диалог с Абсолютом.

Культ, как единство возделывания и почитания, формирует символическую реальность на основе симфонии разных символических форм. В такой среде не допускается ничего случайного, что могло бы нарушить семиотический ансамбль. Все выразительные средства ритуального служения символичны:

пространство, архитектура, предметы культа, одежда служителей, музыкальное или звуковое сопровождение, ароматы и т. д. Своей совместностью они создают атмосферу, существенно отличающуюся от повседневной. Эти символические формы выражают духовные сущности в чувственно явленных формах. Каждый отдельный символ, как маяк, по-своему ориентирует и направляет религиозный опыт, а единая система символов позволяет верующим преодолевать ощущение потока жизни как иррационального хаоса. Графические символы религии можно объединять в более сложный текст. Основные символы свободно трансформируются в пространственные объемные структуры, только усиливая тем самым фиксацию соединения двух миров в одном месте. Наиболее зрелищно выглядит переход от плоскостного к пространственному изображению в виде архитектурных сооружений. К трехмерности, добавляется еще одно наиболее значимое выразительное средство — мас штаб. Изменение размерности изображения в большую сторону подчеркивает величие, могущество потусторонних сил. Существует и обратная тенденция приближения пропорций изображений и воплощений к пропорциям человека, что гармонично согласовывается с его мировосприятием.

В параграфе анализируется понятие Абсолюта, обозначающее всеобщую основу мира, полноту бытия и совершенство. Главные религиозные символы суть сакральные знаки Абсолюта и диалога с Божеством; через них верующему частично дана трансцендентная реальность. Религиозная символика ориентирована на ценности добра и зла, сакрализует творящие и разрушительные силы. Символ, связывая верующего с Божеством, опосредует отношение между абсолютным и относительным. Теоретическое объяснение пропорции абсолютного и относительного в символе зависит от характера символизации абсолютной реальности, а также от веры в Абсолют и в истинность картины мира. Наша картина мира никогда не бывает объективноабсолютной: ни абсолютно истинной, ни абсолютно ложной. Соотношение основного символа абсолютной реальности и его интерпретаций подобно проявлению сущности через ее феномены. Центробежные и центростремительные силы объединены в религиозном символе как динамическом знаке.

Символизации подлежит не только творящая мощь Абсолюта, но и разрушительная сила хаоса, бездны, тьмы. Если о тайне подлинного добра можно говорить вечно, то и страдать от сознания усиливающейся зловредности хаоса можно безмерно. Прав В.И. Гараджа, что религиозные символы помещают негативный опыт в рамки общей картины мироздании, в которой этот опыт получает объяснение и которая дает тем самым эмоциональное утешение. Вера позволяет проникать в символическую реальность и переживать абсолютное как свое иное. В момент просветления и озарения относительное Я наделяется характеристиками абсолютного Сверх-Я и сливается с Ним.

Тождество человеческого Я и Абсолюта есть антиномичная ситуация, когда два становятся одним (третьим), сохраняя в нем самостоятельное бытие в формах многообразных интерпретаций символа. Соотношение абсолютного и относительного в символе меняется в зависимости от расстояния Я до границы со Сверх-Я. Три начала — Я, символ (граница) и Абсолют — становятся «одним» только в момент экстатического просветления подобно тому, как непроявленная тьма, свет и цветовое многообразие озаряются единой вспышкой до их глубины. Но озарение не длится вечно. Процесс становления снова удаляет Я от центра. Жизнь в религии есть постоянное стремление к абсолютной истине посредством символического мышления.

Абсолютная реальность, с которой соотносится символ, отличается от физического мира тем, что ее предметы («вечные объекты») обнаруживаются в великой силе, а не в великом протяжении; поэтому предметы динамически высокого должны представлять великую силу, превышающую человеческие понятия (Н.И. Надеждин). Постижение проявления высокого невозможно без религиозного одушевления, которое оживляет строгое самоотвержение. Мир физический без соотнесения с высоким есть ограничение. Расширение своих границ до высшей реальности, включение Сверх-Я в сферу Я упорядочивает, гармонизирует и организует разнородные реальности в некую непротиворечивую картину мира. Органичное соединение отдельных фрагментов в единое целое, в отличие от механического набора фактов и опытов, ведет к постижению единого источника бытия. Если сравнивать Полноту Бытия с организмом, то становится очевидной невозможность исключения какой-либо реальности без вреда для всей «полноты», тогда как механистический подход позволяет безболезненно игнорировать отдельные части или, что еще опаснее, подменять одну реальность другой.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»