WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |

В-третьих, это презентистский метод, предполагающий не только изучение существовавших прежде точек зрения на форму, стиль и т.д., но живой диалог исследуемых философских концепций с современностью, демонстрацию их эвристических возможностей – при наличии собственной позиции. Автор опирается прежде всего на работы Платона, Аристотеля, И. Канта, Ф.В. Шеллинга, И.-В.

Гете, О. Шпенглера, М. Хайдеггера, М.М. Бахтина, А.Ф. Лосева, А.Ф. Еремеева, М.С. Кагана.

В-четвертых, это аналитический метод, связанный с выделением и обособлением в ходе исследования различных элементов и аспектов вещи, с опорой на конкретные примеры, взятые из практики современного дизайна.

См., напр.: Генисаретский О.И. Методологические и гуманитарно-художественные проблемы дизайна:

Автореф. … докт. иск. М., 1990; Leitherer E. Industrie-Design: Entwicklung – Produktion – Oekonomie. Stuttgart, 1991; Norman D.A. Dinge des Alltags: Gutes Design und Psychologie fuer Gebrauchsgegenstaende. Frankfurt, New York, 1989.

В-пятых, феноменологический метод, позволяющий рассуждать о качествах вещи в их связи с восприятием, ощущениями и переживаниями человека, учитывать направленность и целостность этого восприятия.

Научно-практическая значимость работы. Работа имеет важное концептуальное значение для дальнейшего философии культуры, а также смежных дисциплин, таких как эстетика, история дизайна, теория дизайна и др.

Положения и выводы, полученные в результате диссертационного исследования, могут быть использованы в качестве теоретико-методологической и источниковедческой базы в гуманитарных и специальных отраслях знания, изучающих проблему возникновения и существования предметного мира, гармоничного человеку, - психологии, социологии, имиджелогии, а также при разработке дизайн-концепций и проектов. Автор использовал теоретические положения диссертации в процессе преподавания таких учебных дисциплин, как «Философия дизайна», «Философия», «Психология и педагогика», «Культурология» в Уральской государственной архитектурно-художественной академии, а также «История и теория стиля», «История костюма» в ряде других учебных заведений г. Екатеринбурга.

Апробация работы. Основные положения диссертации и полученные результаты представлены автором в монографии, научных статьях, учебном пособии и методических изданиях. Положения и основные идеи работы обсуждались на семинаре докторантов ИППК при Уральском государственном университете им. А.М. Горького (Екатеринбург, 2001, 2002); на кафедре социальных наук УГАХА; на международной конференции «Архитектура и рынок» (Екатеринбург, 1996), всероссийском научно-практическом семинаре «Проблемы культуры городов России» (Омск, 1996), всероссийской научнопрактической конференции «Культурное наследие российской провинции:

история и современность» (Екатеринбург, 1998), I и II Международных Эрьзинских чтениях (Саранск, 1997, 2001), Международных научных конференциях «Язык и культура» (Киев, 2001, 2002).

Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, пяти глав и заключения. Общий объем работы составляет 305 машинописных страниц, список литературы содержит 326 наименований.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются актуальность проблемы, характеризуется степень ее разработанности, определяются цели и задачи исследования, его методологические установки, определяются его новизна и научно-практическая значимость.

В главе 1 «Историческое развитие отношения человека к вещи» рассматривается необходимость и сущность дизайна как предметной формообразующей деятельности по созданию вещей и систем вещей, гармонизирующих бытие человека и его взаимодействие с другими людьми, закономерно продолжающей процесс достижения телесно-духовного соответствия между вещью и человеком. Рассмотрен генезис отношения человека к вещам, тенденции и социокультурные детерминанты этого отношения. Под вещью понимается востребованный предмет, с которым сосуществует человек, поэтому первоочередным является рассмотрение вопроса о том, какие обстоятельства и качества взаимодействия с человеком позволяют предмету реализоваться. Исторический экскурс дает богатый материал для обобщения и учета в проектной деятельности, поскольку в современной культуре возможна актуализация любого типа отношения к вещи: дизайнер моделирует не столько форму, сколько материально-духовные связи с ней человека.

§1 «Развитие отношения человека к вещи в доиндустриальную эпоху» задает методологию философско-культурологического рассмотрения вещи в дизайне – как ответа на совокупность определенных витальных, экзистенциальных, социальных и духовных потребностей человека. Последовательное применение принципа системности позволяет преодолеть узкофункциональную трактовку продукта дизайна как формы, отвечающей за целесообразное удовлетворение какой-либо одной потребности, не соотносящейся с другими сторонами жизнедеятельности. К вещи человек относится целиком; не только пользуется, но живет рядом с нею. Отношение представляет собой бытийное взаимодействие с целостным предметно-вещественным образованием, а также опосредованное общение с другим человеком, что делает необходимым предварить исследование формы вещи изучением специфики этого отношения в разные периоды истории культуры.

Имея своей основой вещество природы, любая вещь качественно отлична от него, так как концентрирует в себе знания, умения, навыки, интересы, ценностные ориентации своего творца. Разрабатывая теорию опредмечивания, К. Маркс замечал, что в результатах труда человек удваивает себя и созерцает себя в созданном им мире. На ранних стадиях развития культуры, когда индивид еще не выделяет себя из природы и из сообщества других людей, смысловое пространство подобного «самосозерцания» невелико. Собственно об отношении речь вести трудно, здесь оно представляет собой лишь связь. Сознание человека участвует в ее формировании, но само оно еще настольно неличностно и противоречиво, что вывести доминирующий тип почти невозможно. Даже соседние племена дают образцы совершенно различных связей с предметным окружением, задаваемых главным образом климатическими особенностями. Чаще всего первобытное мышление признает вещью только что-либо употребимое, полезное или достойное интереса; большое число неактуальных форм не осознается в качестве вещей. Зато все лежащее в сфере опыта наделено строгим, максимально конкретизированным значением, прежде всего «производственные» (М.С. Каган) вещи.

На последующих этапах становится заметной связанная с формированием самости и значимая до наших дней тенденция индивидуализации восприятия, выражающаяся, например, в возрастании роли принципа долженствования в подборе вещей. Социально-этическая детерминация дополняет прагматические соображения и порой опережает их: благородный человек – это еще и владелец большого числа хороших вещей.

Красота вещей как мерило их ценности открывается людям довольно рано; даже самые воинственные ранние культуры (Др. Индия, Сев. и Юж. Америка, др.) умели замечать яркость, блеск, богатство орнаментации и фактуры.

Особое внимание на телесно-вещественную красоту изделий обращало античное мышление, считавшее материальный, одушевленный, подвижный и разумный космос источником и пределом красоты. Открытие античности заключалось в понимании красоты как наиболее полного предметного выражения сущности вещи, служащей человеку. Вещь красива, потому что она космична. Будучи изоморфной космосу, она выразительна и разумна. Поскольку человек тоже мыслится как прекрасная одухотворенная вещь, возникшая и существующая по тем же законам, то мебель, одежда, предметы быта соответствуют ему не только утилитарно, но и эстетически. Красота оказывается тождественной пользе, так как «мерой» того и другого выступает человек.

Она относительно самостоятельна, зато всеобща. Это ведет, с одной стороны, к немногочисленности форм при наличии ярко выраженных типов: амфора, гидрия и лекиф представляют собой, скорее, вариации сосуда как такового, воспроизводя пропорции человеческого тела в «кристаллически-ясном видении формы» (Ю.Д. Колпинский). С другой стороны, позволяет гармонично индивидуализировать внешний облик и среду обитания. То и другое значимо в дальнейшем для развития и самоопределения дизайна.

Средневековая культура особое внимание обращает на символизм вещей, вплетенных в сложные системы пересечения с другими объектами, тоже мыслящимися как результат божественного творения и отсылающими к Богу.

С этого времени семантика вещей всегда играет большую роль при взаимодействии с ними. В позднем средневековье постепенно осознается значение труда мастера и затраченных усилий, благодаря чему вещь начинает наделяться духовно-нравственным смыслом, подготавливаются условия для диалогического общения с автором вещи.

В ходе рассмотрения меняющегося на разных этапах развития культуры отношения человека к вещи становятся заметны следующие закономерности:

вещи в культуре создают механизм передачи и наследования опыта жизнедеятельности во всей его полноте; отношение человека к вещи воспроизводит отношение к себе/ другому, зависит от самоосознания; в силу этого сущность вещи может «затемняться» социальными, политическими, религиозными обстоятельствами; в истории культуры прослеживается тенденция все более индивидуализированного восприятия вещей.

В §2 «Развитие отношения к вещи в XVIII – XX вв.» прослеживается тенденция усиления прагматического отношения к вещам в европейской культуре, частоты оценки с точки зрения удобства, пользы, «дельности» (М. Хайдеггер) для конкретного человека, что приводит, с одной стороны, к нарастанию числа вещей и повышению качества их изготовления, с другой стороны, - к суженному взгляду на вещь как непознаваемую сущность, значимую сугубо функционально. Процессы эмансипации личности, происходящие в это время, поначалу опережают процессы взаимодействия с вещами, рассматриваемыми инструментально.

К концу XVIII в. расширяется палитра индивидуального восприятия вещи, она связывается не только с конкретным человеком, но с его чувствами, образом жизни и мыслей. Открытие того, что помимо формальных качеств, наслаждение может доставлять процесс пользования и пространство, в котором он совершается, расширяет объем эстетического отношения к вещам.

К концу Нового времени люди и вещи были готовы к переходу на новую ступень гармоничного субъект-субъектного соответствия, возникающего из «созерцания себя» в созданном предметном мире, наделенном личными неповторимыми качествами. Процесс был замедлен и деформирован производственно-техническими изменениями, появлением незнакомых и пугающих своей отчужденностью предметов, обезличивающего тиражирования, отрывом от традиции. В середине XIX в. человек оказывается в ситуации предметной неопределенности и пестроты. Представления о буржуазном достатке, диктующем идеалы жизни, связаны с достижением количественной сверхполноты вещей и следованием достаточно быстро меняющейся моде.

Это вело к подражаниям на уровне внешней формы, эклектике, безвкусице и театрализации, ощущению лицемерия и искусственности, поскольку эстетический подход к внешнему виду вещи не распространялся на всю форму целиком. Инженерные формы отвечали техническим запросам, никак не учитывая реакцию человека и, следовательно, не представляли собой «вещи».

Трагическая раздвоенность культуры XIX в. во многом является следствием пользования вещами с раздвоенной сутью, в которых назначение и оболочка лишь механически соприкасались друг с другом. Для достижения подлинности вещи, гармонизирующей жизнь человека, требуется обусловленность частей целым, зависимость от него. Отсутствие единства и организации оборачивалось размыванием либо даже утратой сути, переживаемых как утрата гармонии мира. Само представление о вещи связывалось в это время с бездушностью, бездуховностью, бессмысленностью, одномерностью существования, что было не свойственно даже средним векам. Однако вещи приобретали негативные качества, будучи произведенными бездушным конвейером для довольно-таки хаотичного функционирования в условиях производства, максимально уводящего создателя от сути его труда и продукта этого труда.

Кризис захватывал всю культуру и жизнь человека; опредмечивание пустоты могло вести только к ценностному вакууму и бесцельному формообразованию. Поэтому, говоря об овеществлении как процессе, в котором отношения людей принимают видимость отношений между вещами и теряют человечески-духовную наполненность, о «вещизме» как характеристике обывательского сознания, стремящегося свести экзистенцию к обладанию, следует прежде делать оговорку, касающуюся деформации сущности вещей, предшествующей этим явлениям.

Стремление к преодолению кризисной ситуации привело к поиску индивидуальной гармонии в периоды эклектики и модерна. Эклектику второй половины XIX в. нельзя оценивать только негативно, поскольку вещи начинают создаваться по новым принципам. Поиски красоты в богатых украшениях, переизбыток декора, равная значимость различных композиционных элементов и всех стилевых форм, отрыв детали от целого и незаконченность формы, рассматриваемая как выразительный прием, способствовали усилению ассоциативности мышления, демократизму и субъективизму, вели к отсутствию регламентированных правил подбора и пользования вещами. Выбор осуществлялся самостоятельно, демонстрируя своеобразие личности обладателя, а не только его социальные характеристики.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»