WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

Второй параграф "Реалии и перспективы формирования облика нового общества" показывает, как, развиваясь в динамике утверждения советского строя, оформлялся облик общества, его насыщенный символикой пропагандистский образ. Это было стремление миллионов наших соотечественников и сочувствующих за рубежом увидеть, представить принципиально новый способ социальной жизни в его наглядной панораме, в его эстетико-пластических, символических формах и эмоциональном настроении. Действительность активно вторгается в идеологию, и крушение надежд о скорой победе мировой революции изменяло не только идеологическое самосознание общества, но и его эстетико-пропагандистский автопортрет. Таковой трансформировался из первого оплота мировой революции в уникальный оазис народовластия, простирающийся на необъятной территории вплоть "до самых до окраин, с южных гор до северных морей". Однако новый образ как бы зримо вобрал в себя "всемирность" предыдущего, став объемнее в пространстве и во времени.

На смену созвучному ритмам индустриализации энергичному технократическому конструктивизму в общество через предметный мир архитектуры и строительства приходит советский неоклассицизм. В общественном сознании он должен был ассоциироваться с воплощением вековой мечты человечества, возвращением к истокам истории и культуры на качественно новом уровне. Данное общество предстает для своих граждан не только созидающим будущее, но и уже несущим его зримые черты. Напряженный, агрессивный урбанизм конструктивизма, несмотря на свою "революционность", оказался не в состоянии ответить назревшим социальным, эстетическим ожиданиям и чаяниям народа, его представлению о прекрасном и великом. Так, предвосхищавшие наступление радостной счастливой жизни образы в построении предметно-пространственной среды нашего общества в советскую эпоху возобладали над остальными.

В свою очередь, образ микросреды нашего общества при формировании испытывал наибольшее влияние элементарных бытовых факторов, будничных локальных ситуаций. Но, будучи вписана в "жизнерадостную" макросистему, данная микросреда испытывала контрвлияние последней.

Применительно к проблеме наглядно-чувственного образного мира советской эпохи автором работы поддерживается и развивается идея Н.А. Бердяева о том, что произошло слияние веры в будущее вынесшего все тяготы земные русского народа и братских ему народов с мессианизмом марксистского учения об исторической роли пролетариата, трудящихся масс. При этом самопроизвольным сочетанием "книжной мудрости" с народной мифологией, надеждой и мечтой все ограничиться не может, нуждаясь в аудиовизуальной "воспламеняюще-акустической" социокультурной среде.

Все это адаптирует членов общества к его устройству, образу жизни двояким путем: идеала и реалий.

Наряду с пропагандистскими символами-стереотипами, порожденный особым экономическим, геополитическим и идеологическим положением общества бытовой уклад становится наглядно-привычным в общесоциальном масштабе. В неофициальном смысле он стал нормативным. Сложился, например, всем известный облик мебели, детской площадки, причесок и многого другого, эволюционировавших со временем, но выдающих свое происхождение. Возникали почти неуловимые черты, не позволяющие перепутать советскую действительность с какой-либо другой. Даже обыденный образный ряд и повседневные вполне нейтральные слова - "сельмаг", "подшефный", "смена", "детвора", "девчата"..., ставшие опорными в советском способе мышления и мироощущения, обрели сильный потенциал репрезентативности. Оборотная и фасадная стороны образа жизни советского общества сталкиваются, контрастируют и взаимопроникают, составляя единое целое. Перемешавшись с картинами природы и общим ходом жизни, преломляя их воздействие на субъективный мир наших сограждан, пропагандистский поток и образы художественной культуры становятся как бы естественным фоном и "фигурой" общественного бытия, импульсом его движения. На парадах и форумах, в искусстве и повседневности, кинохронике и т.д. воссоздаются образы вождей, руководителей, героев и знаменитостей и наших простых-непростых рядовых тружеников.

Итак, в рождении и обращении в обществе множества различных образов воспроизводилась советская образность – совокупность общих, относительно устойчивых, повторяющихся в обществе наглядных черт действительности, ее изобразительных трактовок и предвосхищаемых социальных перспектив. Жизнерадостность, державность и народность, преодоление лишений и невзгод вплоть до крайних неустроенностей быта, максимализм и устремленность в будущее воспроизводили наглядные отличия советского общества от остального мира. В этом смысле обретавшая себя даже в выразительно-изобразительных повторах советская образность в своем становлении имела мировую новизну с перспективой дальнейшего развития.

В третьей главе "Место и роль искусства в становлении культурной «голограммы» советской эпохи" рассматривается как вдохновенная окрыленность новизной для человечества начавшейся в нашем обществе исторической эпохи и величием ее как простора претворения вековой Мечты народной стала исходным пунктом зарождения и содержательного насыщения художественных образов советского искусства. Многим хотелось "сказку сделать былью". И в этом дерзновенном порыве в ходе революционного переустройства общества устремления мастеров искусства и советской власти стали постепенно совпадать. В дальнейшем, набирая силу, этот процесс менял свои акценты, но сам хилиастическкй источник вдохновения продолжал существовать и развиваться.

В переломные периоды истории многие художники обретают дух цельности, музыкальной спаянности с судьбой народов, когда творцам новой культуры становится слышен "гул истории". Как из некоей великой "оркестровой ямы" мироздания катятся мировые музыкальнее волны и начинается мельканье бесчисленных стихийных образов, из которых, схватывая главное или кажущееся таковым, художники пытаются соткать ткань своего времени. Хаотическое, неоформленное время художник стремится выразить своего рода "голограммой", обналичить, сделать это время культурно осязаемым всей нацией, всем человечеством. Подобно экстрасенсу, художник видит, слышит дальше и больше остальных, хотя и он подвержен ложным фетишам, иллюзиям своего времени, то есть в этом смысле ничто человеческое ему не чуждо. Именно художнику наилучшим образом удается зафиксировать в своем сознании лучшие или худшие, а то и просто представляющиеся характерными колориты, силуэты, ритмы своего времени, удается поймать и опредметить не только мгновения самой объективной жизни, но и связанной с этим тональности своего жизнечувствования. Из "хаоса" рождается "культурный космос" наступающей эпохи как пролог грядущего развития объективного мира.

Не отрицая влияния так называемых "идеологических суперструктур коммунизма", то есть идеологических институтов советской власти в координации и общем руководстве (наряду с управлением остальным ходом общественной жизни) художественными процессами, автор исследования обращается, однако, к внутренним побудительным причинам становления, утверждения в данную эпоху советской художественной образности, в противном случае, по мнению автора, означенный процесс полноценно быть раскрыт не может.

Эпохе свойственна тенденция благодаря художественной культуре реализовать свой шанс и обрести неповторимый, только ей присущий вид в человеческой душе, наделенной определенными эмоциональными предпочтениями, богатой ассоциативной аурой, и в предметном мире. "Намагниченная" экстрасенсорикой художников, такая голограмма является не априорно существующей в космическом пространстве трансвременной готовой данностью, а культурно закрепляемой авторской версией мира и мировосприятия, поддержанной общественным признанием своего времени, других идущих вслед времен. И как версия, как относительно произвольная трактовка мира голограмма несет в себе момент "субъективизма". Она является ответом авторов на уже слагающиеся в социуме модели жизнечувствования и в то же время - творческой авторской инициативой развития последних.

Мощными аккордами событий, духовной энергетикой эпоха подталкивает современников к обретению определенных культурных голограмм, но они не обусловлены фатально, непреложно, они способны видоизменяться, а главное, могут состояться или нет. Даже поднимая человека в одаренности его подчас буквально "на порядок", время больших свершений и надежд само зависит от того, используют ли все же "избранники судьбы" свой шанс или упустят "не узрев", оставят втуне. Только состоявшись именно в своей художественности самости, голограмма и обретает полноценность, раскрывает свой потенциал стать сквозным инвариантом своей эпохи и культуры. Подарить своей эпохе выразительный художественный образ – значит решить задачу поистине судьбоносного для нее, для общества масштаба.

На этапе больших общесоциальных перемен версия реальности в образах искусства способна становиться как собственно ее (реальности) проектом, так и проектом, ориентиром жизнечувствования данного общества, составляющих его сограждан. Великий мастер, пробужденный временем, стремится уловить пульсары мироздания, а затем, подобно стеклодуву, выдувает из них свою голограмму мира, в которой вызревают и творения его единомышленников, подражателей, почитателей и т.д. Он способен вовлекать в свою идейно-эстетическую орбиту и когда-то относительно посторонние течения. Совокупная образная голограмма культуры общества, эпохи содержит множество фрагментарных голограмм. Последние, как некий микрокосм, есть в некоторой степени вариация на тему макрокосма, продукт активного мировосприятия художника как социального субъекта и индивидуальности. Подобно капле воды, отражающей в себе весь мир, микрокосм, наряду с другими микрокосмами, есть составляющая отражения макрокосма в целом. При этом случается, что и отдельно взятый микрокосм становится наиболее выразительной, красноречивой моделью макрокосма. Так, например, Венера Милосская стала олицетворением античного времени, его великой духовной культуры. И человечество на своем пути проходит через воздействие этих больших и малых голограмм. При этом можно, перефразируя Ф. Энгельса, сказать, что для первоначального открытия - разработки голограммы в духовной культуре наступающей эпохи - требуется гений, тогда как для дальнейшего развития и воспроизводства обретенного подходят и таланты. И здесь в жизни нашего народа, утверждении новой духовной атмосферы особую роль сыграло творчество И.О. Дунаевского, музыка которого в сочетании с яркими зрительными образами стала неким лейтмотивом советской эпохи.

Добившись гармонического синтеза лирики, заразительного оптимизма и гимнической величавости, Дунаевский фактически открыл, продолжая открывать и развивать в дальнейшем, таинство основ советской образности. Полнота слияния стихотворного и мелодического как аспектов единого образа и, в свою очередь, соединение этого с киноизображением стала в советском искусстве, начиная с И.О. Дунаевского и Г.В. Александрова, предметом особого творческого внимания. Эпоха обретала свою культурную голограмму, в том числе и в сугубо визуальном плане. И на смену не возымевшей популярности конструктивистской геометризации в советскую культуру приходили мягкость линий, обтекаемые формы, светотень, фигуративность и т.д. Приближение войны, военное время и победа способствовали возвращению в культуру и утверждению, развитию в ней национальных мотивов. Неявный парафраз со сказочно-былинной изобразительной палитрой давал о себе знать при этом в таких, к примеру, выражениях, как "путь-дорожка", "полюшко", "родимая сторонушка", и их визуально-музыкальных образных эквивалентах. Найденная, наконец, образная голограмма советского искусства становилась важнейшей составляющей наступившей эпохи, ее своего ряда авангардом. Уже в предвоенный период эта образность стала узнаваема народом и выразилась в самых различных существовавших тогда жанрах.

Возникали и крепли своего рода архетипы советской эпохи (Кремль с рубиновыми звездами и т.д.), обогащаемые имиджевыми (сочетание величественного с нежным и т.п.) чертами ("Утро красит нежным светом стены древнего Кремля - просыпается с рассветом вся советская земля"). В отличие от западных имиджей, их советские аналоги, как рассматривает автор, формировались дедуктивным путем - от показа образа жизни социума в целом к показу частных его проявлений. Причем в картине мира советской эпохи, запечатленной средствами искусства, пейзажная сторона выступала вполне равноправной составляющей. И не пытаясь умалить значения в советской художественной культуре сюжетно-фабульных сторон произведений, автор подчеркивает здесь и человекотворческую роль, социальное значение пластических, колористических, стилевых особенностей в их самоценности и репрезентативности.

Тематика произведений, эмоциональный их настрой с запечатлевшимися подспудно или явно мечтами и реалиями общества со временем отфокусировали свою фактуру или даже, если можно так сказать, свою собственную "клеточную структуру" развивающейся в советском искусстве и культуре образности.

Наряду с окружающей материальной средой, которая организовала мир, в том числе и внутренний мир человека, а иногда и вопреки воздействию отдельных элементов данной среды, глубоко воспринятые в обществе образы искусства настраивали его членов на формиравание определенного "баланса чувств", продуцировали свою характерную ментальную модель общественных эстетико-культурных предпочтений. Интериоризируемый аудиторией образ может насыщаться и дополняться, инкрустироваться вызываемыми им эмоциями, мыслями реципиентов, переплетаться со многими попутными ассоциациями. Чем талантливее художественный образ, тем богаче его ассоциативная аура.

Наиболее сильным и стойким является императив, поддерживаемый человеком внутренне, всем существом, а потому не воспринимающийся как заданный извне. В этом плане возможности искусства как силы массового и индивидуального воздействия продолжают оставаться таинством.

Благодаря искусству появляется возможность как придания привлекательного облика политически и идеологически значимым идеям, перспективам, ценностям, так и усиления их содержательных моментов. Выраженная в наглядных образах большая жизнестроительная идея становится более понятной, катарсичной, многогранной, действенной.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»