WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

В своем выразительно-изобразительном качестве образ фокусируется в понятии "наглядность". Рассматривая различные трактовки наглядного, наглядности, в том числе и как привычного, очевидного, автор сосредоточил свой интерес на образах именно зрительного, звукозрительного характера. Визуальное может не быть в наглядном образе сплошным, но обязательно является сквозным, амбивалентным. Наглядные образы аккумулируют не только известное, познанное, но и неизвестное на пути субъекта к познанию, прочувствованию.

Образ жизни общества как наглядный образ есть целостность, способная представлять совокупность или даже строгую систему более частных образов, которые работают на общий образ и выступают для субъекта некими агентами последнего. Взаимодействие совокупного образа и отдельных его частей может происходить не только индуктивным, но и дедуктивным (возникновение на базе общего отдельных образов, обогащение общего живыми и четкими деталями) путем. Образное мироотражение имеет не только значительный познавательный, но и ценностный потенциал, когда, в частности, благодаря образам мир предстает субъекту и как эстетическая ценность. В наглядных образах происходит выражение и аккумулирование индивидуального и коллективного вдохновения социального субъекта, воспроизводство и ретрансляция этого вдохновения людей в пространстве и во времени. В образах культуры как в формосодержании может происходить афористическое выражение смыслов бытия, их запечатление и интерпретация в качестве основ и ориентиров жизни личности и общества. Образ способен сочетать в себе общее, типичное с конкретным, выступать в качестве символа и включать в себя символическое в качестве составляющей. В теории художественного творчества значительное внимание уделено выражению типического средствами художественного образа. Действительно, типическое раскрывает содержательные масштабы отображаемого, укрупняет его в глазах аудитории. Но типическое проявляется не только в соотнесении образа с отображаемым, а и в соотнесенности образов между собой, когда можно говорить о более или менее характерных для определенного социума продуктах общественного сознания, культуры. В качестве вдохновляющего и организующего жизнь социального субъекта фактора наглядный образ реализуется в направленности поведения людей, оказывая серьезное влияние на сохранение и изменение устоев общественной жизни.

Не стремясь к отрицанию различных веских аргументов в пользу охвата понятием "наглядные образы" и рациональных логических построений мироотражения, автор работы обращается именно к наглядночувственным образам. Образы такого рода совсем не ограничены областью человеческих чувств, но чувственная сторона в данном мироотражении является основной, ведущей. Благодаря не столько рациональным компонентам, сколько символической составляющей, типическим чертам и аккумулированию их общеэстетического потенциала, наглядно-чувственные образы способны преодолевать уровень обыденного сознания и раскрывать человеку сущностный план и основные формы обширных, социально значимых явлений и процессов, побуждать субъекта к активным социальным действиям.

Во втором параграфе "Определение менталитета в разноречивости его трактовок" автор освещает подходы к определению менталитета и близких ему феноменов в зарубежной и отечественной литературе (Л. Февр, М. Блок, А.Я. Гуревич, К.Г. Юнг, А.В. Петровский, В.А. Шкуратов, М.Г. Ярошевский и др.), выявляет отношение менталитета и образа жизни общества. Так, с точки зрения автора, в образ жизни общества входит и его менталитет - совокупность сходных, характерных состояний видения мира, способов чувствования и мышления живущих, действующих в данном обществе людей. Как и что общество чувствует, думает, к чему духовно устремляется, есть тот духовный космос, из которого рождается и особой частью которого становится общественный менталитет. Входя составной частью в образ жизни общества, менталитет достраивает его в качестве совокупного материально-духовного образования.

В образах выражается и формируется менталитет общества, когда наглядные образы впечатляют, вдохновляют людей и выступают организатором определенных моделей их чувствования и мышления, а последующие впечатления как бы "вливаются" в те грани, которые прокладываются предыдущими. Приверженность открываемым и присваиваемым в наглядных образах ценностям и смыслам может быть необычайно сильной, но при этом не отнимает свободы дальнейшего культурного развития социального субъекта, его творческого поиска. В определенном обществе существуют вырабатываемые и наследуемые им некие базовые наглядные образы, близкие тому, как понимал архетипы в своей теории коллективного бессознательного К.Г. Юнг. Но эти образы вырабатываются и наследуются социальным, культурным путем и не ограничены сферой бессознательного, не имеют априорного характера. Другое дело, что даже и в некоем "полуспящем" состоянии данные образы играют роль реальных организаторов сознания в деле отторжения при усвоении текущей информации, действии импульсов социального поведения. Если сначала своего рода "крепость" лежит не в субъекте, а в отражаемом им объекте, то в дальнейшем таковая возникает и в душе субъекта. Так и в масштабе определенного общества формируется присущий данному обществу менталитет. Утвердившиеся в сознании и подсознании членов общества образы ведут концепцию отношения субъекта к миру за собой. Образ или совокупность образов как своего рода духовное вещество рождает своеобразное духовно-психическое поле мироотношения. В свою очередь, это поле способствует рождению, восстановлению образов, их осуществлению в объективной социальной реальности.

Третий параграф "Менталитет и его образы в контексте социального пространства и времени" посвящен менталитету общества в определенные исторические эпохи, ментальным истокам жизни русского народа, его культурному опыту и духовным устремлениям. Автор оспаривает понимание эпохи как качественно своеобразного периода истории, выделяемого на основе некоторой суммы объективных признаков, но без учета признаков субъективных, интерсубъективных. В этом отношении уместно иметь в виду своего рода дух эпохи, атмосферу времени и т.д. Жизнечувствование, умонастроения людей той или иной эпохи выражают последнюю, характеризуют ее. Наряду с "эпохой" то, что именуется "менталитетом", может быть отнесено к понятиям, категориям социального времени.

Автором поддерживаются подходы, согласно которым в "состав" социального времени включается психологическое переживание времени (В.П. Яковлев), художественное время (Д.С. Лихачев и др.) и т.п. Способы мировосприятия, миропереживания людей определенного времени, эпохи должны непременно учитываться в изучении данной эпохи. Это дает возможность лучше понять эпоху и живущих, действующих в ней людей в их прозрениях, переживаниях и заблуждениях, иллюзиях.

Замедление темпов общественного развития способно сменяться ускоренным движением общества, что сказывается на характере народа, менталитете определенных исторических эпох, в том числе ярким подтверждением тому служит отечественный опыт, путь развития российского общества. Становление менталитета общества связано и с социальным пространством, когда месторасположение страны, ландшафт, размеры территории влияют на особенности мировосприятия народов, национальные характеры, традиции, искусство. Панорама российской земли издавна формировала "пейзаж русской души" (Н.А. Бердяев). Пространственный размах, как рассматривается в работе, связан то с растянутым, то со сжимающимся временем социальной действительности, духовно-психическим переживанием народом своего времени и представлениями о грядущем.

Автор оспаривает утверждение некоторых исследователей (А.В. Петровский, М.Г. Ярошевский и др.), что менталитет общества "не закреплен в материализованных продуктах, а растворен в атмосфере общества". Он отстаивает позицию, согласно которой материальная культура, искусство являются хранителями менталитета, его опорой, инобытием. Запечатленный в творениях культуры, опредмеченный в ней менталитет воспроизводится и развивается, воспроизводя и развивая культурный мир ценностей и смыслов бытия общества, эпохи. Менталитет и выражающие, формирующие его наглядно-чувственные образы выступают духовно-энергетическим носителем культуры, импульсом ее творческого развития. Эстетические ожидания, эстетически преломляемая социальным субъектом действительность, аккумулируемые в наглядных образах и фиксирующиеся в менталитете общества, способны становиться и становятся мощным фактором воспроизводства и развития общественных, в том числе политических, отношений. И негативизм в оценке тех или иных эпох, периодов исторического развития не дает исследователям возможности понять силу действия данного фактора. Так произошло и в отношении советского времени, когда наглядные образы и менталитет сыграли, согласно позиции автора работы, судьбоносную роль в рождении, развитии и крушении целой эпохи.

Процесс исследования менталитета всякого общества требует, с одной стороны, абстрагирования от чувств и помыслов данного социума, отдельной личности и проникновения в них - с другой. Такой подход несет в себе серьезное противоречие, но иначе проблему не решить. Рассмотрение менталитета пренебрегать включенными формами не может. Если существующий (существовавший) в обществе менталитет способен что-то принципиально изменить, то надо прочувствовать и осознать его как снаружи, так и изнутри. Потребность в "чувственной науке" (Р. Рут-Бернстейн) здесь для автора работы налицо. Отталкиваясь от материальной действительности в качестве отражения таковой, менталитет и закрепившиеся в нем образы-представления способны, согласно автору, играть роль субъективного фактора исторического процесса.

Во второй главе " Культурно-образные предпосылки революционного переустройства российского общества" автором показывается, что взаимодействие господствующего в обществе политического строя с самим обликом общества, образами его культуры и духовной среды особенно сильно и наглядно проявилась именно в нашей стране в советскую эпоху и современный постсоветский период.

Беспрецедентные исторические перемены, воплотившие собой великую надежду одной части населения и трагедию другой ее части, придали советскому общественному облику, образам формировавшейся материальной и духовной культуры социума особую яркость и остроту, особую впечатляющую и действенную силу. Анализ данной ситуации, по мнению автора, помог бы не только разобраться в прошлом, путях и способах преодоления и (или) сохранения его наследия, но и постичь суть происходящих в нашем обществе и за рубежом сегодняшних процессов.

В первом параграфе "Образно-ментальные аспекты осуществления революционного "переворота" рассмотрено, как направленный на низвержение основ старого строя революционный взрыв грозит необратимым уничтожением всей культурно-образной среды предшествующей эпохи.

Известный лозунг "Кто не с нами - тот против нас" несет в себе реальную опасность перерасти в массовое отношение ко всей окружающей среде, социокультурной обстановке становящегося прошлым настоящего. Социальный гнев народных низов как реакция на нестерпимую нужду и гнет, который не щадит уклада прежней жизни и зримых ее примет, объясняет многое, но на уровне стихии. Однако здесь есть и более глубокий, жестокий смысл. Будучи выбита из привычной, в том числе вещественной, среды личность вынуждена быстрее вживаться в новые условия, переоценивать жизненные ценности. Происходит демонстрация всего того, что докажет "бывшим" их историческое фиаско, а отчужденным в недавнем прошлом массам - реальность воплощения в жизнь "власти трудового народа".

Талантливо созданный сочувствовавшей народу творческой интеллигенцией художественный образ труженика, мученика наглядно сработал на сознание российского общества, явившись важным фактором пропаганды необходимости грядущих революционных перемен. Приметы жизни "праздного класса" сказались, в свою очередь, на русской интеллигенции, ее драматической, трагической судьбе. Автором показано, что уничтожение и "внешнего образа жизни" (Гегель) качественно ускоряет ход общественного переустройства, но антигуманно в принципе и ведет противоборство в обществе на стадию его кульминации. Долготерпение народное явилось в нашей стране фактом, красноречиво подтвержденным целыми веками российской истории. Многим поколениям угнетателей, губителей внушило оно чувство безнаказанности за содеянное. Но наступившее возмездие им не обошло и невиновных.

Небывалые революционные перемены, перевернувшие в свое время нашу страну и потрясшие мир были обусловлены, как показано в работе, не только образами, созданными в культуре виднейшими представителями русской интеллигенции, но и озарившим массовое сознание, рожденным самим народом образом грядущей прекрасной жизни. Это образ некоего Царствия Небесного на земле или фольклорного Града Китежа, когда "мечта прекрасная, еще неясная" освещала крайне тяжелую жизнь народных масс.

Происшедшую в нашей стране и положившую начало советской эпохе революцию современные идеологи часто именуют "переворотом", стремясь тем самым подчеркнуть ее случайный, антиисторический характер. В противовес этому автором показано, что применявшийся и современниками термин "переворот" многими воспринимался глобально как "светопреставление", где "все перевернулось" и "последние станут первыми", а вековое господство неправды навсегда уйдет в прошлое и "свет осияет трущобы земли". Революция и народовластие предстали массам вертикальными вариантами развития по отношению к инерционному течению исторического процесса. Причем сама революция - только кульминация резкого скачка общества, человечества из низшего в высшее, великое восстание против энтропии истории. В этом образном смысле поименование российской революции "переворотом" было способно не занижать, а, напротив, глобализировать ее масштабы и значение.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»