WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Например, РСДРП в концепции самой РСДРП изображается следующим образом (1906-1907гг.): “Российская социалдемократическая партия – это партия сознательных рабочих всех народностей России, русских, латышей, поляков, евреев, малороссов, армян, грузин, татар и проч.” (I-13); «Социал-демократия –партия рабочего класса, защищающая интересы всех трудящихся и эксплуатируемых» (I-13); «Социал-демократы добиваются перехода всей власти в руки народа, т.е. демократической республики. Полная свобода нужна социал-демократам, чтобы бороться за социализм, за освобождение труда от гнета капитала» (I-13). Содержание идеологемы «большевики» (РСДРП, социал-демократы) представляется мифологемами так: РСДРП- партия сознательного пролетариата, всех трудящихся и эксплуатируемых, народа, это интернациональная партия. Устанавливается связь с адресатом, позиционируемый субъект рисуется не как стоящий вне адресата, а как слитый с ним, как часть его. Причем это часть сознательная, передовая, знающая, что нужно предпринять, чтобы изменить положение дел. Отсюда мифологемы, передающие связь «субъект – цель и антицель». Главный смысл здесь: РСДРП борется за свободу, демократию, социализм и против царизма, капитализма, лживой демократии и лживой свободы.

Та же партия в изображении кадетов выглядит по-иному: “Господа социал-демократы обещают народу несбыточное, проповедуют равенство, которого не может быть в природе, как не может быть равенства между днем и ночью, светом и тенью, зимой и летом. Они обещают народу власть, но ведь это власть хаоса. Они говорят на митингах о свободе, но свободе по меньшей мере странной, а потому неприемлемой для русского человека” (I-35); «Что бы ни твердили людям «эсдеки», как бы ни старались они внушить тульскому мещанину или ивановскому ткачу идею о государстве, которым они, мещане и ткачи, якобы могут управлять, народу абсолютно ясно:

будущее России за демократией, освященной царем-помазанником» (I-33). Противник рисуется как носитель несбыточных надежд и обещаний. Отсюда отрицание всех его целей: равенство невозможно, власть народа – власть хаоса (т.е. «та» демократия – это власть хаоса), народ управлять государством не может. Точно так же в предвыборной кампании 1995г. коммунисты представляют себя в качестве единственной силы, которая защищает народ. В концепции правых коммунисты – это вечные лжецы.

В-третьих, каждая из концепций в ряде случаев создает не только свой вариант, но и вариант той же идеологемы, приписываемый противнику, то есть в сверхтексте одновременно функционируют, например: демократия «по-большевистски» и демократия «покадетски» в изображении большевиков, а также демократия «покадетски» в их собственном понимании и демократия «побольшевистски» в изображении кадетов. То же самое наблюдается с идеологемой «свобода». У большевиков она полная, у кадетов, с точки зрения большевиков, свобода только на одну треть. Кадеты выступают за конституционные свободы слова и демократических выборов, РСДРП, с их точки зрения, выступает за свободу-хаос, за свободу «странную» и «неприемлемую для русского народа».

Кампания 1937 года протекала в условиях однопартийности. Здесь наблюдается только мифологизация идеологем и варьирование содержания идеологем типа «демократия» и «свобода» (наша демократия - их демократия; наша свобода - их свобода). Например, партия Ленина-Сталина обеспечила победу социализма и обеспечит победу коммунизма, советский народ – это счастливый народ, являющий собой «нерушимый блок коммунистов и беспартийных».

Различаются подлинная «свобода от гнета капитала» и ложная свобода (для богатых) при угнетении народа.

Содержание идеологем на протяжении рассмотренного периода меняется, поскольку они включаются в разные предвыборные мифы.

Например, «народ» в изображении большевиков начала века противопоставлен государству (самодержавие, чиновники, полиция) и имущим классам (помещики, капиталисты). По деятельностному признаку характеристики народа противоречивы: с одной стороны, он борется против самодержавия, помещиков и капиталистов, с другой стороны, он пассивен – его надо втягивать в борьбу, он служит объектом обмана. В 1937 году народ счастлив, верит и предан партии Ленина-Сталина, в 1995 году у коммунистов народ мудрый, многострадальный, а самое главное - не желающий никаких реформ.

У правых «народ народу рознь», «всегда найдется тот, кто возьмет в руку красный флажок и пойдет на баррикады за товарища Зюганова и его друзей», а «наш народ творческий и умный, инициативный и желающий жить лучше». Однако наблюдаются сквозные признаки (во всех трех кампаниях есть мифологема «коммунисты – защитники интересов народа») и перекличка признаков («социализм коммунистов – несбыточные обещания» – мифологема начала и конца века).

Глава 4. Императив как единица агитационного предвыборного сверхтекста Глава включает в себя параграфы: “Типы императивов”, “Императивы предвыборной кампании 1906-1907 гг.”, “Императивы предвыборной кампании 1937 г.”, “Императивы предвыборной кампании 1995 г.”.

Мифологемы выполняют некую констатирующую функцию в агитационном сверхтексте. С их помощью охарактеризован каждый из участников предвыборной ситуации с их целями и отношениями друг к другу. Мифологемы очертили зоны «мы» и «они». По формулировке Б.Ф. Поршнева, есть еще зона «вы». Единицы этой зоны названы в работе императивами. Императив в тексте получает обоснование, т.е. в тексте объясняется, почему нужно голосовать за данную партию, движение или кандидата. Императив может предшествовать обоснованию, а может и следовать за ним как некий вывод из сказанного. В зависимости от содержания все функционирующие в агитационном предвыборном сверхтексте императивы можно разделить на три группы: директивные, директивно-идентифицирующие, идентифицирующие (самоидентифицирующие). К директивным относятся императивы, прямо указывающие избирателю за кого он должен (или не должен) голосовать, без аргументации такого выбора внутри самого высказывания:

Голосуй за конституционную демократию! – « Конституционная демократия поможет русскому народу сохранить то лучшее, что накоплено нашими предками, и вместе с тем приобрести нечто новое, пойти по тому пути, которым уже идет просвещенная Европа.

Голосуйте за конституционную демократию!" ( 1-26) - императив с анонимным автором и анонимным адресатом. Содержит прямой призыв к замене государственного строя демократическим путем на более прогрессивный. Положительная оценка обусловлена включением в контекст имен целей «демократия» и «конституция».

Является директивным и имеет первую ( по Н.А. Купиной и Л.В.

Ениной) степень речевой агрессии ( констатация необходимости перемен).

К директивно-идентифицирующим относятся императивы, содержащие и призыв, и характеристику одного из элементов предвыборной ситуации (субъекта позиционирования, контрагента, цели, антицели или адресата):

-Не преуменьшайте коммунистической опасности! (III-30) - императив с анонимным автором и адресатами. Содержит негативную оценку идеологии и деятельности враждебной партии, претендующей на места в парламенте. Оценка обусловлена наличием в контексте имени контрагента (коммунисты) и антицели (реставрация коммунизма). Является директивно-идентифицирующим.

Имплицитно содержит признаки речевой агрессии третьей степени ( по Н.А. Купиной и Л.В. Ениной): прямой выпад, призыв к борьбе с врагом.

К идентифицирующим (самоидентифицирующим) относятся императивы, содержащие характеристику элемента предвыборной кампании. При этом семантика призыва «Голосуй!» или «Не голосуй!» остается в подтексте, но она обязательно присутствует, т.е.

императив остается императивом, хотя формально выраженного призыва не содержит: «Политическая ситуация такова, что партия социал-демократов должна работать с каждым сочувствующим нашим идеям. Таких людей, понимающих необходимость перемен, немало. Мы не должны быть политическими недотрогами, не должны отказываться от сотрудничества ни с кем, будь то рабочий или честный буржуа. Мы говорим всем политическим силам : будьте с нами. Нашим лозунгом должно быть: мы не против всех, а впереди всех!” (I-27).

Императив с конкретным автором. Предназначен для максимального расширения электоральной базы. Содержит призыв к политическому позиционированию, к примыканию к наиболее прогрессивному и передовому. Является самоидентифицирующим.

Содержит косвенный призыв голосовать за социал-демократов.

В отличие от идеологем, многие из которых сохраняют актуальность в течение всего исследуемого периода, императивы более ограничены конкретной предвыборной ситуацией, и потому их практически невозможно квалифицировать как общие и локальные.

Строго говоря, все императивы имеют локальный характер.

Исследование функционирования императивов в агитационных предвыборных сверхтекстах трех кампаний позволяет сделать вывод о том, что императивы являются особой единицей предвыборного агитационного сверхтекста, в которой позиционируемый субъект и адресат оказываются четко разделенными функционально, в отличие от мифологем, где часто постулируется единство этих участников предвыборной кампании. Призывы могут касаться генеральной цели субъекта (голосуйте за Z, голосуйте за цель Z, не голосуйте за Y, не голосуйте за антицель), а также частных целей, порождаемых ходом предвыборной кампании. Например: «Граждане! Добивайтесь того, чтобы весь народ ясно понял, какие главные партии борются на выборах в С.-Петербурге и чего добивается каждая партия!» (1-6).

Характеристики субъекта, адресата, противника, цели и антицели могут отражать содержание предвыборного мифа и тем дублировать смысл мифологем, но могут также отражать перипетии предвыборной борьбы, то есть детали, не входящие в предвыборный миф.

Глава 5. Авторские стратегии агитационного предвыборного сверхтекста. Глава состоит из параграфов: “Набор стратегий, реализованных в сверхтекстах трех предвыборных кампаний”, “Стратегия устрашения”, “Стратегия самовосхваления”, “Стратегия лести”.

Предвыборные кампании конца 90-х годов ХХ в. - начала ХХI в.

сменили технологии, а это значит, что сменилось эмоциональное воздействие на аудиторию. Черный пиар, поставляющий аудитории сведения, почерпнутые «через замочную скважину» (вроде нетрадиционной половой ориентации кандидата или хотя бы его известного сторонника), воздействует явно не с целью вызвать страх.

Предвыборные кампании 1906, 1937, 1995 годов далеки от этих технологий. Их участники, создавая агитационные тексты, имеют целью устрашить аудиторию жуткими последствиями победы противника, вызвать веру в светлое будущее, которое обеспечит позиционируемый субъект, и заставить клюнуть в общем-то на грубую лесть, которую каждая из агитирующих сторон расточает в адрес электората. Три цели эмоционального воздействия определяют три речевые стратегии, которые мы назвали устрашением, самовосхвалением и лестью.

При описании сути стратегий не случайно использованы слова «последствия», «будущее», указывающие на временной план изложения. Перечисленные стратегии в рассматриваемых сверхтекстах являются тем механизмом, который превращает для адресата содержание, казалось бы, разрозненных текстов в целостное сюжетное образование. Именно с помощью этих стратегий для адресата выстраивается миф как текст с временными планами и модальной рамкой. В передаваемом содержании обозначается настоящее, прошлое и будущее время, адресат находит свой «портрет» и информацию о том, как к нему относится говорящий.

Дело в том, что стратегии устрашения и самовосхваления направлены на изображение будущего, для чего они тем или иным образом активизируют семантику прошлого и настоящего. Стратегия лести создает «образ адресата», так или иначе выстраивая область «наши» («автор и адресат», «свои»). Тактические приемы, реализующие данные стратегии, оформляют идеологемы и мифологемы сверхтекста по законам манипулятивного воздействия на массового адресата.

Стратегия устрашения. Адресат стратегии страха – колеблющийся, политически не определившийся электорат. Стратегия, реализуемая в агитационном предвыборном сверхтексте, призвана запугать избирателя «страшными» последствиями прихода противников к власти.

Агитационные тексты 1906-1907 годов приписывают будущему те характеристики, которые соперничающие субъекты проявили в настоящем. Поэтому основной источник запугивания сосредоточен в изображении врагов такими, каковы они в данный момент, в настоящее время. Для их характеристики используются все приемы манипулирования сознанием: «приклеивание ярлыков», «трансфер», или «перенос», когда устанавливается связь изобличаемого предмета или личности с тем, что имеет общеизвестную отрицательную оценку, «дозирование объемов правды».

Агитационные тексты 1937 года обслуживали избирательную кампанию в условиях однопартийности. Но драматургия ситуации требует оппонента, и мифотворчество позволяет его создать. Этим обусловливается своеобразие ярлыков в этой кампании. Они приклеиваются тем, кто сидит в тюрьмах и лагерях, репрессированным, как символу не существующей на самом деле оппозиции режиму. На будущее проецируется дореволюционное прошлое или капиталистическое настоящее, восстановить которое угрожают враги.

Стратегия устрашения в предвыборной кампании 1995 года применялась обеими сторонами, но картина «страшного будущего» по-разному соотносилась с планами прошлого и настоящего.

«Демократы» проецировали в будущее недалекое социалистическое прошлое, а также вообще преступления коммунистического режима.

То есть будущее под властью победивших «зюгановцев» включало в себя все самое плохое из эпохи 20-х, 30-х, 50-х, 70-х и 80-х годов.

Таким образом, в будущее переносилось все самое плохое из ближайшего прошлого, из его отрезка, непосредственно примыкающего к настоящему. Коммунисты рисовали будущее, в котором правят «демократы», во-первых, как ухудшенное и без того неважное настоящее, а во-вторых, как капиталистическое прошлое, причем такое, каким оно изображалось советской пропагандой.

Ярлыки и трансферы позволяют эмоционально окрасить это «страшное будущее». Анализ показывает, что стратегия устрашения была и остается острым и эффективным оружием предвыборных кампаний, а за последние почти сто лет тактики, применяемые в рамках этой стратегии, не претерпели значительных изменений.

Стратегия самовосхваления. При реализации стратегии самовосхваления также конструируется картина будущего, как это происходит со стратегией устрашения. Это будущее, которое берется обеспечить позиционируемый субъект. Оно тоже особым образом соотносится с планами прошлого и настоящего.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»