WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

В Повести спасенный путь - наиважнейший концепт в семантическом поле духовного стиха - служит конкретизации идеи покаяния и разрыва с грехом. Спасение в народном мировоззрении имеет особый смысл в силу сложившихся представлений о грехе: грех, как и несчастливую долю, необходимо избыть. Для молодца переход в монастырь означает не только расставание с мирской жизнью и ее атрибутами – домом родителей, богатством, невестой, но переход в область вечного с сопутствующими идеями выбора, становления, защиты, личной ответственности пред Богом.

Путеводителем молодца в таком случае становится не накликанная судьба, но силы более высокого порядка. Моментом, фиксирующим внутреннее изменение персонажа, является в Повести эпизод у реки, границы между двумя мирами.

Основные характеристики пограничного состояния героя выявлены на основе анализа существующих в фольклоре представлений о семиотически значимых перемещениях. Поскольку идея Повести имеет религиозный оттенок, то была принята во внимание функция огненной реки в духовных стихах о Страшном Суде. Сопоставительный анализ эпизода с перевозчиками выявил типологическую связь реки в повествовании с апокалиптической рекой очищения. Библейский образ огненной реки, известный по апокрифу «Хождение Богородицы по мукам», был переработан духовными стихами. Будучи границей между адом и раем, река часто обозначала именно ад, место мучений осужденных грешников, или место мытарств, которые должны были проходить души в ожидании Страшного Суда.

Река является «нейтральным» пространством, в котором происходит изменение статуса героя. В Повести река выступает в качестве орудия очищения героя, ассоциирующаяся, с одной стороны, с апокрифической рекой покаяния – Иорданом, с другой, - с рекой огненной. Осуществление переправы символизирует, в свою очередь, прохождение героем самого опасного пункта пути. В отличие от переправ многочисленных героев русского эпоса, путь молодца успешен и означает прохождение проверки на истинность.

Таким образом, семиотика пространства Повести, образуемая концептами пути, родительского дома и монастыря, принципиально тождественна традиционной символике русского духовного стиха с её религиозной семантикой. В диссертации делается вывод о том, что этическая модель духовного стиха усиливает религиозное звучание идеи Повести, а также служит средством её образного воплощения при разработке темы человеческого жития. Это дает возможность читателю на наглядном примере приблизиться к верному пониманию нормы христианской жизни, направленной на преодоление греха и собственных заблуждений.

Глава III. Мифопоэтическая основа «Повести о ГореЗлочастии». В третьей главе рассматривается архетипическая модель повествования, в рамках которой осуществляется взаимодействие книжных и фольклорных элементов.

В ходе проведенного исследования мифопоэтической структуры Повести были применены структурно-семиотический, сравнительнотипологический и функционально-семантический методы. Анализ показал, что «житие» молодца дано в пространственном аспекте в соответствии с оппозициями свое/чужое, близкий/далекий, доля/недоля, жизнь/смерть.

Переход героя из «своего» пространства (пространства родительского дома) в «чужое» свидетельствует о его медиативной функции. С этой точки зрения, Горе и молодец - как обладающие медиативной функцией персонажи – являются основными участниками конфликта, ставшего движущей силой в повествовании. Так, с помощью оппозиций близкий/далекий выстраивается сюжетное пространство произведения, в рамках противопоставления свое/чужое определяются функциональносемантические характеристики Горя и молодца.

Систему пространственных координат в Повести задает апокрифический вариант древа познания добра и зла – виноградная лоза. В соответствии со структурой мирового древа пространство в Повести подлежит кодировке по горизонтали и по вертикали. Так, родительский дом является для молодца «своим» пространством и содержит семантику заповедного места – рая, в который герой, уподобленный в повествовании ветхому Адаму, не может по известной причине вернуться.

Образ вселенной дан в виде иерархии: рай – небеса – земля, в которой земля занимает уровень «нижнего» мира. После грехопадения прародители, как сказано в Повести, отпущены Творцом на землю «нискую». Однако уровни мироздания обозначены образно-символически, что характерно для моделирования пространства в фольклоре. Птицы маркируют верхний уровень космоса, животные – срединный, рыбы представляют подводный, равнозначный подземному, мир. Символика образов имеет устойчивую семантику в славянской народной традиции.

Молодец, принимающий облик сокола или голубя, противопоставлен Горю в образе кречета и ястреба. Это противоположение обусловлено существующими в народной мифологии представлениями о соколе (традиционном обозначении доброго молодца в народной поэзии) и голубе (содержащем христианские коннотации) как о безвредных птицах, находящихся в оппозиции к птицам охотничьим - кречету и ястребу.

Кроме того, ястреб считается в народе нечистой птицей, связанной с подземным миром, - с кладами, с мертвыми, душами грешников и преисподней.1 Хищность и кровожадность ястреба обусловили семантику этой птицы, символизирующей смерть.

В финале Повести движение персонажей по уровням мироздания являет собой метафорическую борьбу героя с враждебным существом, которая знаменуется выходом молодца из-под власти Горя. Оборотничество обоих персонажей представляется в этом отношении значимым вдвойне: как признак медиативной функции, предполагающей перемещения через семиотически важные границы, так и в связи с народными взглядами на смерть. В системе мифологических представлений оборотничество отражает мифопоэтический мотив борьбы двух полярных сил.

В контексте библейского сюжета о грехопадении мифологическая схема борьбы приобретает символическое наполнение. Существующая между молодцем и Адамом аналогия определяет поведенческую модель героя.

Адам изгоняется из рая, следовательно, факт грехопадения актуализирует поиск “центра” (“светлого рая”) молодцем, что на языке мифа означает путь восстановления утраченной гармонии мироздания. На пути к центру герой должен пройти испытание через временную смерть.

Лиминальное состояние героя, находящегося между жизнью и смертью, обозначено его наготой. “Нагота-босота” молодца соотносится с его Гура А.В. Символика животных в славянской народной традиции. – М., 1997. – С. 532.

попаданием в “чужое” пространство, где обитает “нагое”, “нечистое” Горе.

Неопределенность статуса героя характеризуется многократной сменой одежды: богатой на гунку кабацкую, купеческое платье и крестьянские порты. Переломным моментом в судьбе молодца является его попытка покончить с “позорным житием”, утопившись в реке: при этом поклон молодца коварному Горю до “сырой земли” знаменует акт подчинения героя воле последнего. Символическое значение этого эпизода подчеркивается границей между мирами - рекой, которая имеет устойчивые ассоциации с эпической рекой смерти Смородиной, местом испытания и гибели богатырей.

Поклон Горю у реки являет собой символическую смерть героя, а бегство молодца от своего преследователя – попытку выйти за пределы царства мертвых. Таким образом, анализ мифопоэтической основы Повести позволил установить отрицательную характеристику Горя, в зоо- и антропоморфных образах которого проявились черты хищной Смерти.

Следует отметить, что символика смерти в Повести обнаруживает следы влияния фольклорной и литературной традиций. Поэтому семантика Горя как представителя чужого мира в мифопоэтической структуре конкретизируется благодаря широким контекстуальным связям. На основе сравнительного анализа изображения Смерти в “Прении Живота и Смерти” (XVI в.) в работе делается вывод о том, что Горе в Повести унаследовало некоторые черты ее литературного портрета. Так, образы косаря и рыбака, которые принимает Горе, принадлежат литературной топике. На основе этого делается вывод о сложной функциональносемантической природе Горя, в котором народные представления о смерти и злой судьбе трансформировались под воздействием литературной традиции изображения греха, понимаемого в христианстве как вечная погибель души. В Повести Горе не является олицетворением лирических песен, это персонификация, возникшая на народной почве, которая обрела индивидуальное содержание в назидательном повествовании.

Существенные черты Горя, важные для повествования в целом, проясняются при сопоставлении его основных характеристик и функций с традиционным изображением беса в книжности. В этой связи ярким моментом является эпизод, когда Горе впервые появляется молодцу во сне.

Горе действует подобно искусителю, его появление в сновидении и в ложном облике архангела Гавриила - традиционный житийный шаблон. В Повести мнимый вестник пародирует функцию посредника между Богом и людьми. В создании этой антиситуации и проявляется бесовское начало «названого» архангела, который излукавил смысл сакральных обязанностей с точностью до наоборот.

В рамках народных христианских воззрений Горе – это хохочущий бес, демон хмельного духа, противостоящий Духу Святому. Его губительная сущность усилена смеховыми аллюзиями: локус обитания Горя – кабак, который в христианском понимании является бесовским «кромешным» миром; желая молодцу смерти вместо спасения, Горе «насмиялося», что является еще одним доказательством его инфернальности.

Таким образом, функционально-семантический анализ образа Горя показал, что данный персонаж - обязательный элемент архетипической модели, без активного участия которого сюжет не мог быть реализован. В основе сюжета «Повести о Горе-Злочастии» лежит мифопоэтическая схема борьбы, восходящая к мифологическому комплексу инициации героя.

Подобная схема предполагает столкновение главного персонажа с враждебной силой. Отличительная особенность героя, проходящего испытание, - его медиативная функция. Молодец пересекает семиотически важные границы пространства Повести. Его передвижения определяют качественные изменения в судьбе, которая, таким образом, получает интерпретацию на языке пространства. Семантика пути молодца выстраивается в соответствии с оценочными оппозициями, традиционными для фольклора: свое/чужое; доля/недоля; жизнь/смерть.

Кульминационным моментом в пути героя является встреча с Горем.

В Повести христианские коннотации проявляются наиболее полно в финале произведения: архетипические мотивы гибели-воскресения реализуются в соответствии с христианской идеей спасения. В этой связи архетипический мотив блуждания героя интерпретируется как нравственное заблуждение (каламбур принадлежит В.Н. Топорову), а чудесное избавление от Горя – как принесенное покаяние за грешное «житие».

Заключение. В заключении даны основные выводы по теме. Особо подчеркивается, что исследование «Повести о Горе-Злочастии» во взаимодействии всех аспектов произведения имеет определяющее значение для понимания идеи памятника XVII в.

Характерной чертой оригинальной беллетристики XVII столетия является использование фольклорной и книжной традиций. На примере «Повести о Горе-Злочастии» показано, что средневековая литературная традиция сохранила свое влияние, художественный потенциал и актуальность. Опорной для Повести стала дидактическая книжность, использовавшая библейскую топику для изображения «внутреннего» человека. На основе сравнительно-типологического анализа в диссертационной работе доказано, что библейские источники выступают в качестве содержательного инварианта, к которому генетически восходят многочисленные образы и сюжеты древней русской литературы.

Конкретный анализ связей Повести с библейскими источниками показал, что в Повести мотивы и аллюзии Писания образуют широкое контекстуальное пространство, актуализирующее в ее идейной структуре символический смысл событий. Проводимая параллель между библейской историей и рассказом о молодце представляется важной в построении символического подтекста произведения, который в известной степени определяет и подсказывает логику развития дальнейших событий, связанных с молодцем.

Анализ ведущих мотивов произведения привел к пониманию функции и места образно-символического плана в «Повести о Горе-Злочастии».

Ветхозаветная и евангельская топика образует структуру, в которой реминисценции и аллюзии соотносятся между собой, во-первых, функционально-семантически, во-вторых, символически. Из этого следует, что Повесть, задуманная в широком обобщающем плане, интерпретирует смысл и цель жизни согласно евангельской идее всепрощения и покаяния.

Сюжет о грехопадении и история о молодце в «Повести о ГореЗлочастии» соотносятся между собой как начало и завершение христианской истории, как ее прообраз и исполнение. Интерпретация произведения в подобном случае основывается не на буквальном содержании, но на установленных текстологических ассоциациях, содержащих тропологический смысл. Иными словами, Повесть являет собой нравственный урок читателю, рассказывая историю человеческой души. В связи с этим трудно согласиться с мнением об авторском пессимизме, с каким описывается горькая доля всего человеческого рода.

На самом деле, библейский контекст способствует проявлению позитивных оценочных коннотаций, раскрывающих глубокую религиозную идею относительно цели и смысла человеческого существования.

Уникальность и своеобразие «Повести о Горе-Злочастии» состоит в том, что автор, начитанный в книжности, представил житие молодца в соответствии с теми этическими ценностями и художественными взглядами, которые были для него актуальны и значимы. И в этом случае семиотика духовного стиха стала адекватной формой выражения нравственного содержания.

На основе полученных данных в диссертации делается вывод о сложном взаимопроникновении фольклора и литературы в «Повести о ГореЗлочастии», в иных случаях – сплаве элементов обеих традиций. Ее стилистическая и сюжетная целостность не определяется требованиями жанра, поскольку специфической чертой Повести остается ее жанровая диффузность, или размытость. Органичность взаимопроникновения традиций обусловлена спецификой авторского сознания.

Изучение «Повести о Горе-Злочастии» помогло понять художественную природу текста XVII века и решить ряд проблем, связанных с интерпретацией идейной структуры произведения. Иначе, без учета существующих отношений и взаимовлияний, объективные оценки были бы невозможны.

Основные положения диссертации изложены в публикациях:

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»