WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Описание жизни человеческого рода, полной неправды, суеты и гордыни, также соотносится с изображением в Книге Бытия существования сынов и дочерей человеческих [Быт. 6:5, 11-12]. В Повести сообщение о Божьем гневе на “непокорливое племя”, “отринувшее” смирение, приобретает эсхатологический оттенок в контексте ветхозаветного сюжета о потопе [Быт. 7: 6-24]. Вместе с тем эсхатологические аллюзии при описании прегрешений человеческого рода имеют в повествовании предупреждающий характер, что значимо, прежде всего, для традиции Нового Завета [Римл. 1:18]. Таким образом, в повествовании на основе ветхозаветных и новозаветных мотивов и реминисценций формируется особый контекстуальный план, который выполняет роль “семантического ключа” (термин Р. Пиккио) к “основному” сюжету о молодце. Более того, в системе существующих устойчивых аллюзий с библейской традицией Повесть приобретает иной, онтологический, план, в проекции на который история молодца получает обобщенно-символический смысл. Трансформируясь под влиянием ветхозаветного сюжета о грехопадении, рассказ о молодце предстает как обновление исходного события на новом временном витке. Так, нарушение “божественной” заповеди Адамом и Евой определяет ход истории человеческого существования, отмеченного грехом, смертью и осуждением. И в этом случае родители молодца уподоблены Творцу, сам молодец – “ветхому” Адаму, неразумное сердце которого стало причиной грехопадения. На фоне катастрофического разрыва времен и поколений родительские советы составляют основу “законной” заповеди, поставленной людям Богом для жизни на земле, а значит, спасительны, так как, по аналогии с заповедью “зиждителевой”, имеют целью предостеречь и охранить юного героя.

Показательно, что общее содержание родительских наставлений ориентировано на афоризмы практической мудрости, а именно на содержание библейской Книги Притчей Соломоновых. Непосредственным источником, использованным автором Повести для составления советов, явились четьи сборники. Они сохраняли связь с авторитетными книгами Писания, сообщавшими учительной традиции тематическую устойчивость и жизнеспособность.

В диссертационной работе на материале средневековых европейских поучений, поучения Владимира Мономаха (XII в.), сборников Златоструй, Златоуст, Торжественник, Домострой, Пчела прослежены библейская основа отеческих наставлений, их жанровые особенности, назначение и принципы составления, национальная специфика. Главным критерием, выдвинутым в работе при определении конкретных источников, стал принцип традиционности содержания древнерусских четьих сборников, в которых цитаты из творений отцов церкви, библейские loci communes объединялись и варьировались в рамках заявленной темы. В качестве устойчивых и наиболее популярных выделены наставления против пьянства и блуда, против вражды и злобы, об исправлении и покаянии, о скорби и кратковременности человеческой жизни. Факт знакомства автора Повести с древнерусской учительной традицией подтверждается общностью отдельных тем и мотивов, восходящих, в свою очередь, к библейским текстам.

В «Повести о Горе-Злочастии» значимость мотивов сыновнего неразумия и непокорного сердца подчеркивается авторитетом Библии.

Взаимообусловленность данных мотивов определяется Ветхим Заветом, где говорится о необходимости вписать сыну заповеди на «скрижали сердца» [Притч. 3:3], что является бесспорной отсылкой к каменным скрижалям с десятью заповедями, которые Яхве передал Моисею на Синае [Исх. 31:18].

В Ветхом Завете мудрость человека определяется его желанием созидать благо, т.е. следовать пути Господа и Его заповедям [Притч. 10:8;

29:23; 22:4]. Комплекс данных аллюзий имеет место в повествовании при характеристике поведения молодца, не послушавшегося своих родителей.

Указания на его глупость и несовершенство разума – ключевые в оценке молодца.

Общий вывод об актуальности темы отеческого назидания в «Повести о Горе-Злочастии» в диссертации делается на основе текстологического анализа наставлений «Виршевого Домостроя» (XVII в.), содержание которого в сочетании со стихотворной формой является оригинальной особенностью, подчеркивающей новые художественные принципы работы с традиционным материалом.

Идейно-тематическое своеобразие Повести характеризуется не только ее зависимостью от предписаний Книги Притчей Соломона, в которой тема «неразумия» содержит религиозную семантику и представляется в пространственном аспекте: жизнь человека с неразумным сердцем оценивается как безусловно грешный путь [Кн. Притч. 2: 8; 3:6; 4: 14-15; 9:

6]. Евангельские и ветхозаветные аллюзии объединяют Повесть с произведениями древнерусской литературы, посвященными поучительному рассказу о горькой судьбе героев с «надменным сердцем».

Популярность сюжета о злоупотреблении «самовластью», о котором предупреждала учительная традиция Древней Руси, имела особое значение в литературе, тяготевшей к построению образных рядов по анфиладному типу – к своеобразной каталогизации литературных героев в соответствии с устоявшимися канонами изображения верного и неверного пути.

Тема гибельного пути помещает Повесть в широкий контекст древнерусской книжности, объединяя ее с произведениями древнерусской литературы разных временных периодов – со «Словом о полку Игореве» (XII в.), «Словом Даниила Заточника» (XII – XIII вв.), с «Азбукой о голом и небогатом человеке» (XVII в.), «Повестью о Савве Грудцыне» (XVII в.).

Общим для героев этих произведений является библейский план, связывающий персонажей древнерусской литературы с образами Писания, ставшими символами строптивости и непослушания. В древнерусской книжности, явившейся объектом нашего внимания, герои вызова находят свое соответствие с ветхозаветным лицом – Адамом, в новозаветном контексте - с образом блудного сына.

В «Повести о Горе-Злочастии» молодец, падший Адам, обнаруживает черты блудного сына из евангельской притчи, рассказывающей о различных путях к спасению [Лк. 15:11-32]. На композиционном уровне история жизни молодца выстраивается по модели евангельской притчи, фабульные элементы которой аналогичны пунктам движения молодца:

уход из дома, мотивированное желанием жить по-своему, нищета на чужой стороне, сожаление, затем раскаяние и примирение. На фоне евангельских реминисценций складывается схема спасительного пути, из чего делается вывод, что новозаветные идеи и мотивы получают более глубокую разработку в «Повести о Горе-Злочастии». На их основе формируется сюжет о раскаявшемся грешнике, прошедшем беззаконие/непослушание – искушение – падение – обретение духовного опыта/разума – покаяние/возрождение. Как следствие - ветхозаветные реминисценции, актуализировавшие момент “ухода”, «снимаются» в евангельском контексте, в котором тот же мотив объединен с темой прощения как вечного «возвращения» в дом Небесного Отца.

В диссертации делается вывод о том, что проецирование событий Повести на новозаветный план стал определяющим для ее идейной структуры, явившейся медиатором христианской идеи спасения.

Жизненный путь молодца может быть истолкован символически в рамках существующей библейской триады: завет – сердце – спасение.

Используемые автором ветхозаветные и евангельские реминисценции в контексте всего произведения выполняют дополнительную координирующую функцию: оба уровня ассоциаций соотносятся между собой как обет и исполнение – так соотносятся между собой события Ветхого Завета и Нового. События ветхозаветной истории исполняются в соответствии с новозаветной идеей искупления и спасения. В системе библейских реминисценций, цитат и аллюзий молодец выступает «префигурацией» ветхого Адама и в то же время человеком, преодолевшим инерцию своего грешного существования.

Сюжетный лаконизм и смысловая емкость повествования достигнуты благодаря проникновению притчевого начала. Рассказывающая о беззаконии человеческого рода и поиске спасения безымянным его представителем, Повесть служит поучительным примером для читающей аудитории; психологизм, дидактичность, символическое наполнение роднят ее с притчей. Автор обнаруживает знакомство с принципами символического повествования, используемыми прежде всего притчами Св. Писания. В результате идейное содержание Повести обрело необходимую смысловую полноту, тематическое единство и убедительность.

Из сказанного следует, что идейный план, проблематика, особенности повествовательной структуры и жанровое своеобразие “Повести о ГореЗлочастии” определяются в русле книжной традиции. Повесть находится в состоянии активного диалога с литературой предшествующего времени на уровне общих библейских тем и мотивов, которые погружены в толщу сюжетного материала, но остаются важной стержневой конструкцией в воплощении авторского замысла.

Глава II. «Повесть о Горе-Злочастии в ее отношении к фольклорной традиции». Глава посвящена изучению роли и места фольклорных элементов в реализации сюжета о раскаявшемся грешнике.

Выбранный аспект изучения фольклорной традиции позволил избежать эклектики в определении фольклорного компонента Повести, который большинство исследователей связывали с влиянием различных жанров фольклора. А.Н. Пыпин, один из первых исследователей Повести, отвел ей «среднее» положение, поместив между сказкой, былиной и духовным стихом. При этом ученый склонялся к мысли о сказочном прототипе повествования, в котором сюжет борьбы считал одной из жанровых примет.

На современном этапе исследование сюжета Повести в соответствии с морфологией волшебной сказки нам представляется методологически уязвимым, поскольку подобный анализ применяется к литературному тексту со сложной мотивной структурой. Достаточно отметить, что идея «Повести о Горе-Злочастии» полемична сказке, обращенной к миру реальному с его земными ценностями и оценками. С другой стороны, не существует каких-либо определенных смысловых корреляций у Повести с песнями о Горе, послужившими лишь необходимым материалом для основной коллизии повествования. В отличие от лирического сюжета, борьба с Горем в памятнике не имеет фатального характера, наоборот, в заключительной молитве выражена надежда на окончательное спасение героя. С этих же позиций (без учета семантики отдельных мотивов в структуре повествования) устанавливалось сходство стихотворной повести с былинным эпосом на сюжетно-тематическом уровне. Однако предпринятые усилия относительно выяснения фольклорного влияния на Повесть позволили, на наш взгляд, обнаружить своеобразие произведения, реализовавшего в смысловой структуре религиозную систему оценок. В свое время Ф.И. Буслаев и А.Н. Пыпин указали на связь проблематики оригинальной повести с назидательным началом русского духовного стиха. Данные размышления стимулируют поиск новых координат для выявления места и значения фольклорного компонента в идейной структуре «Повести о Горе-Злочастии».

Анализ функциональных особенностей отдельных «общих мест» из фольклорного фонда (например, эпизода похвальбы) показал, что в повествовании подчеркнуто религиозное осмысление событий. Поскольку в Повести на основе книжных мотивов и реминисценций реализована система христианских представлений о жизненном пути человека, для реконструкции и интерпретации этической модели произведения была проанализирована пространственная семиотика русского духовного стиха, выяснена семантика его основных концептов и функция в повествовании.

В результате были выявлены основные ориентиры пути молодца: дом, чужая сторона, река, монастырь.

Специфику внутреннего мира духовного стиха составляет синтез общехристианских и народных воззрений на человека и его отношения с Богом, в рамках которых сформировались моральные представления о должном и недолжном, правильном и неправильном. Этика духовного стиха базируется на соблюдении человеком нравственных законов и религиозных предписаний.

В Повести люди, не слушаясь «божественной» заповеди, впадают в состояние «неправды», которое имеет особый смысл в системе народных христианских воззрений. В духовных стихах знаком общей неправедности является Кривда. Ее торжество на земле свидетельствует о запятнанности мира беззаконием, что, в свою очередь, стимулирует поиск человеком спасительного места. Локусом спасения в стихах, по наблюдениям С.Е.

Никитиной, служат гора, пустыня, «тесное» пространство кельи или монастыря.1 Таким образом, семиотика духовного стиха, построенная на противопоставлении земного небесному, мирского спасительному, грешного святому, имеет глубоко религиозный характер.

Свойственная духовному стиху дихотомия суетного мира и вечной жизни реализуется в Повести через противопоставление «безвременья», характеризуемого распадом связи времен и поколений, и вечности, с которой в заключительной молитве «Избави, господи...» ассоциируется «светлый» рай. С точки зрения фольклорной семантики, «безвременье» - это «нулевое» апокалиптическое время, наступающее, когда земля переполняется человеческими грехами. В этом случае молодца движение к спасительному месту расценивается автором как необходимость, в более широком масштабе – как смысл существования человеческого рода, обремененного грехами и житейскими попечениями.

Никитина С.Е. Келья в три окошечка (о пространстве в духовном стихе) // Логический анализ языка.

Языки пространств. – М., 2000. – С. 350-355.

В ходе анализа семантики концептов пути и дома в «Повести о ГореЗлочастии» выяснилось, что религиозные представления о спасенном пути и монастыре как сакральном локусе тесно связаны с традицией духовного стиха. В диссертации сделан вывод о знаковом характере пути молодца, что позволяет говорить о воплощении евангельской идеи спасения символическими средствами духовного стиха, отразившего в своей основе этические представления народа о покаянии и вечной жизни.

Композиционная структура повествования отражает свойственный народному сознанию космологический масштаб восприятия жизни:

сотворение, грехопадение, мытарства («злострадание»), Страшный Суд. В соответствии с оппозициями духовного стиха: святое/грешное, жизнь вечная/смерть движение молодца в сюжетном пространстве произведения прочитывается как выход из погубленного грехом-неправдой мира.

Употребленный применительно к его пути эпитет спасенный не оставляет сомнений в духовном качестве совершаемого героем перемещения.

Символичность и весомость перехода подчеркнуты в повествовании сакральной границей – святыми воротами монастыря.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»