WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

Если русифицированный марксизм стал идеологией большевизма, то в своей практической и организационной деятельности большевики во многом исходили из постулатов П.Н. Ткачева. Он выдвинул два принципиально важных политических положения: идея непрерывности функционирования государственного бюрократического аппарата, несмотря на изменения политического режима; однако разновидности бюрократии при новом правлении могут носить инновационный характер и развиваться как партийный аппарат.

Большевики под руководством В.И. Ленина считали создание всероссийского аппарата управления или, точнее, общерусской централизованной организации, состоящей из профессиональных революционеров и руководимой политическими лидерами, одной из своих главных практических задач.

Центральное место в идеологии большевизма занимала классовая борьба пролетариата. Это предполагало, во-первых, наличие классов; во-вторых, выделение пролетариата в особый класс; в-третьих, наличие у него «классового сознания», то есть идеологии; в-четвертых, признание его политическим субъектом действия.

Интеллигенция в этой схеме оказывалась социальной прослойкой, обслуживающей интересы того или иного класса. Однако, по мнению В.И. Ленина, пролетариат, как и всякий другой класс, должен выработать свою собственную интеллигенцию, которая возглавит этот класс. Следовательно, В.И. Ленин (а за ним и его соратники по партии) объективно исходили из народнического же понимания интеллигенции как лучшей части общества, сузив его до рамок класса. Кроме того, использован иной критерий выделения интеллигенции в особую социальную группу: если у народников он социально-этический, то у большевиков – социально-классовый.

Тем самым проявился еще один признак политического мифа – сохранение его оболочки (то есть наименования «интеллигенция») при радикальном изменении его содержания в зависимости от конкретных политических целей.

В реальности же партия большевиков представляла собой новый тип бюрократической организации, идущей на смену царской бюрократии – политической, основу которой составляли профессиональные революционеры, то есть маргиналы, вооруженные теорией русифицированного марксизма. Кроме того, понятие «интеллигенция» используется другими политическими группировками, поэтому в период до 1917 г. проявляется большая часть признаков данного мифа.

Таким образом, в 30-40-е гг. XIX в. в России начинают формироваться первые политические организации, и сразу же возникает политическая мифология, составной частью которой становится миф об интеллигенции. За короткий период термин «интеллигенция» из отдельной мифологемы превращается в целостный миф, обладающий набором признаков, и вписанный в систему мифологем. Он активно используется всеми бес исключения политическими группировками того времени.

Однако одновременно с укоренением мифа в общественном сознании делаются попытки его демифологизации. Возникают «концепциипредупреждения». Их анализу посвящен второй параграф «Попытки демифологизации: концепции интеллигенции как разновидности бюрократии».

Целый ряд ученых и общественных деятелей – народник И.И. Каблиц, «легальный марксист» А.С. Изгоев, анархист Я. Махайский, социал-демократ К. Каутский, писатель А.П. Чехов и другие, с разных точек зрения рассматривая интеллигенцию, приходили к единому выводу о том, что, по сути, она представляет собой новую разновидность бюрократии, новый эксплуататорский класс, более образованный и организованный, нежели царский государственный аппарат, но при этом значительно более опасный для народа, поскольку преследует только собственные интересы и не остановится не перед чем для их осуществления.

Наиболее фундаментальным и концептуальным выражением таких взглядов стал сборник «Вехи», соавторы которого исходили не только из теоретических конструкций, но и из реального опыта вхождения «новой бюрократии» во власть – из опыта революции 1905-1907 годов. Все участники сборника были солидарны в том, что субъектом революции, ее движущей силой была некая социальная группа, именуемая «интеллигенцией». Поэтому нужды русской государственности требовали тщательного исследования этого феномена. Результатом стала следующая совокупная характеристика социальной группы, именующей себя «интеллигенцией»:

- причиной ее возникновения являлась монополизация политической деятельности царской властью и недопущение элементов из средних и высших слоев населения к управлению страной;

- появившиеся аморфные политические антигосударственные течения за короткое время оформляются в замкнутую касту, исповедующую радикальнореволюционную идеологию;

- однако по своему мировоззрению интеллигенция в целом остается народнической; народническому перерождению подвергаются все революционные теории, включая марксизм;

- народнический характер определял ее следующие черты и признаки:

а) социально-этический критерий выделения себя в качестве основных субъектов действия;

б) прагматически-утилитарное отношение к науке и образованию;

в) отсутствие интереса к реальным национальным нуждам государства, космополитизм;

г) догматизм, слепая приверженность к параграфам партийных уставов;

д) неуважение к формальному, закрепленному в законах праву, подмена его «интересами народа».

Поэтому авторы «Вех» делают следующие выводы:

- социальная группа, именуемая интеллигенцией, несмотря на внутри- и межпартийные разногласия, представляет единый и целостный культурноисторический феномен народничества;

- степень правосознания данной социальной группы находится на уровне полицейской государственности и является ее закономерным этапом, продолжая традиции российской власти. Таким образом, «интеллигенция» есть не что иное, как новая, закономерно возникшая разновидность корпоративной бюрократии, идущая на смену чиновничьей, и отличающаяся от нее большей степенью организованности, а также идеологией, доступной и привлекательной для масс.

Определение интеллигенции как новой формы бюрократии вызвало яростное неприятие практически всеми политическими группировками и их лидерами, от умеренных до самых радикальных. «Концепции-предупреждения» не сыграли никакой роли в формировании политической ситуации в России. В итоге к власти пришел новый субъект действия – политическая бюрократия.

В третьем параграфе «Специфика функционирования мифологемы «интеллигенция» в Советской России» исследован процесс окончательного закрепления мифологемы «интеллигенция» в качестве официально признанного элемента социальной структуры советского общества.

Советское государство возникает как инновационная форма партийного правления. Бюрократический аппарат самодержавия подвергся радикальным преобразованиям. По замыслам руководства Советской России, и прежде всего В.И. Ленина, новый аппарат управления должен был представлять нечто вроде веберовской «идеальной модели». Однако практика его функционирования быстро показала наличие тех же негативных черт, что и у царской бюрократии.

К концу 20-х – началу 30-х годов бюрократический аппарат СССР вновь превращается в самостоятельный социальный корпоративный слой. Одним из главных инструментов его управления становится идеология. В это же время исчезает политика как форма взаимодействия между социальными группами.

Бюрократия из политической превращается в идеологическую, и, главным (формально нигде и никем не провозглашенным, но реально функционирующим) признаком становится идеологический монизм.

Соответственно, при новом политическом режиме видоизменяется и политическая мифология. В очередной раз миф об интеллигенции наполняется новым содержанием. Если в первые годы советской власти еще происходят дискуссии на тему, что такое интеллигенция, и об ее месте в новом обществе, то к 1925 г. возобладала единственная точка зрения: это понятие было редуцированно до рамок «специалиста», то есть чисто профессиональной междуклассовой прослойки, не играющей самостоятельной политической роли в обществе, и являющейся объектом воздействия со стороны правящего класса.

Однако во второй половине 1930-х гг. официально утверждается нормативная теория социальной структуры, предложенная И.В. Сталиным и едино гласно поддержанная всей пропагандистской машиной, согласно которой в СССР существует два дружественных класса – рабочий класс и крестьянство, а также равноправная им во всех сферах хозяйственной, политической, общественной и культурной жизни социальная прослойка – интеллигенция.

Таким образом, «интеллигент» из простого «спеца» превращается в спеца передового, преданного советской власти, разделяющего коммунистическую идеологию и активно проводящего ее в жизнь. В перспективе вся масса трудящихся, весь советский народ должен будет состоять из интеллигентных людей, овладевших современной наукой и культурой.

Следовательно, произошло новое возрождение народнического мифа об интеллигенции, на этот раз вписанного в единственную и нормативную мифологию социальной структуры. Он приобретает последний недостающий ему признак – термин «интеллигенция» становится «энкратическим», то есть находящимся под опекой властей и официально используемым ими. Это означало, что впервые в истории человечества в СССР возникла и стала успешно функционировать абсолютная мифология, ни с какой стороны и ни в каком отношении не встречающая препятствий для своего развития и существующая как единственно возможная картина мира. Появление абсолютной мифологии стало завершающим этапом формирования правящего социального строя – идеологической бюрократии.

Став частью мифологии социальной структуры, миф об интеллигенции практически в неизменном виде функционировал до конца советского режима.

В постсоветский период, в связи с целым рядом экономических и политических катаклизмов произошла беспрецедентная по масштабам маргинализация населения, однако нового политического субъекта действия, реально противостоящего правящему режиму, на наш взгляд, пока еще не возникло. Поэтому миф об интеллигенции в настоящее время используется только идеологами правящего режима. В широких же слоях общества данный термин употребляется в основном с негативно-уничижительным оттенком, так же, как в свое время термин «бюрократия».

Тем не менее, говорить об исчерпанности мифа об интеллигенции, на наш взгляд, преждевременно. Об этом свидетельствуют попытки вписать его в теорию элит. Однако это тема уже другого исследования.

В заключении подводятся основные итоги диссертации и намечаются перспективы дальнейших исследований.

Основные положения диссертации изложены в 33 публикациях, в том числе:

1. Орлов С.Б. Политическая мифология в России: опыт концептуального анализа мифа об интеллигенции. – Барнаул: Изд-во АлтГТУ, 2002.–215 с.

2. Орлов С.Б. Интеллигенция как мифологический феномен. Историкосоциологический анализ // Социологические исследования. – 2001. - № 11. – С. 51 – 58.

3. Орлов С.Б. Народничество как субъект мифотворчества // Тезисы докладов студенческой научной конференции "Актуальные проблемы общественного развития". – Екатеринбург: Изд-во Урал.гос. проф.-пед.ун-та, 2001. – С. 69 – 70.

4. Орлов С.Б. Миф об интеллигенции: история возникновения // Тезисы докладов Всероссийской конференции с международным участием «Российская интеллигенция: критика исторического опыта».- Екатеринбург:

Изд-во УрГУ, 2001.В соавт. – С. 91-95.

5. Орлов С.Б. Социология образования перед новыми вызовами (материалы "круглого стола") // Социологические исследования. – 2000. - № 6. В соавт. – С. 52-66.

6. Орлов С.Б. Кризис социальной мифологии в современной России // Тезисы докладов Всероссийской конференции "Интеллигенция и проблемы формирования гражданского общества в России". – Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 2000. – С. 82-83.

7. Орлов С.Б. И.В. Сталин и решение проблемы "интеллигенция": переход от мифа к функции // Материалы научно-исторической конференции "Роль И.В. Сталина в общественно-политической истории ХХ столетия".

– Челябинск: РИО Челяб. Дома печати, 2000.-С. 37-39.

8. Орлов С.Б. Методология исследования мифа об интеллигенции // Тезисы докладов Второй Всероссийской конференции "Воспитание духовности:

ценности и традиции". – Екатеринбург: Изд-во Урал.гос. проф.-пед.ун-та, 1999. – С. 179-181.

9. Орлов С.Б. Мифологема "интеллигенция": генезис, сущность // Уральская социология на рубеже веков: преемственность поколений. Часть 1.

Сб.статей. – Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 1999. – С. 123-132.

10. Орлов С.Б. Проблемы исследования интеллигенции как мифологического явления // Тезисы докладов Межрегиональной научной конференции "Проблемы общественного развития в зеркале социологии и экономики".

– Екатеринбург: Изд-во Урал.гос.проф.-пед.ун-та, 1999. – С. 26-28.

11. Орлов С.Б. Маргинализация населения города как социальная катастрофа // Сборник материалов научно-практической конференции "Социальноэкономические проблемы развития г. Бийска на долгосрочную перспективу". – Бийск: НИЦ БиГПИ,1999. – С. 21 – 30.

12. Орлов С.Б. Интеллигенция как форма бюрократии: философскосоциологический аспект // Сборник научных трудов "Философия права:

проблемы и перспективы". Вып.1. – Екатеринбург: Изд-во Уральского юрид.института, 1999. – С. 91 - 109.

13. Орлов С.Б. Мифологема "интеллигенция": генезис и современное состояние // Тезисы докладов Всероссийской научной конференции "Интеллигенция России в конце ХХ века: система духовных ценностей в историче ской динамике". – Екатеринбург: Изд-во ИииА УрО РАН, 1998.В соавт. – С. 23 – 25.

14. Орлов С.Б. Интеллигенция как политический миф // Тезисы докладов Третьей Всероссийской конференции "Судьба России: исторический опыт ХХ столетия". – Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 1998. – С. 338-339.

15. Орлов С.Б. "Вехи" как попытка демифологизации понятия "интеллигенция"// Тезисы докладов Всероссийской научной конференции "Интеллигенция России в истории ХХ века". К 90-летию сборника "Вехи". – Екатеринбург: Изд-во УрГУ; ИИиА УрО РАН, 1998. В соавт. – С. 11-12.

16. Орлов С.Б. и др. Непрерывное образование и инженерия знаний (междисциплинарные аспекты). Монография. – Барнаул: Изд-во БГПУ 1998. В соавт. – 411 с.

17. Орлов С.Б. Особенности развития социальной структуры современной России // Сборник тезисов-докладов 55-й научно-технической конференции студентов, аспирантов, профессорско-преподавательского состава АлтГТУ им.И.И. Ползунова «Научно-техническое творчество молодых».

– Часть 1. – Барнаул: Изд-во АлтГТУ, 1997. – С. 52 - 54.

18. Орлов С.Б. Проблемы и перспективы развития социальной структуры города // Сборник материалов научно-практической конференции «Социально-экономические проблемы развития г. Бийска до 2000 года» / Бийск:

НИЦ БиГПИ, 1997. – С. 111- 119.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»