WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

операции с «герменевтическим кругом»; новое исследование может лишить ее статуса глубинной, формы последнего кода, преображая в одну из многих промежуточных поверхностных структур; б) отступление от кода «эроса» или «агапэ» к метакоду «ordo amoris» возможно только при обнаружении новых феноменов любви, вынуждающих к перестройке моделей, объясняющих ее переживание; при отсутствии таковых феноменов у нас нет оснований для формулировки новых метакодов, разве что мы будем их гипотетически предполагать. Отдельные фазы этих изменений преследовали цели перемен в экзистенциальном переживании, которые устанавливали «границы эпох», когда великий всеобъемлющий порядок распадался на порядки, которые со своей стороны были (a) переменчивы и (b) ограничены, (c) обнаруживали подвижные границы и (d) допускали затрагивающие основания инновации (Б. Вальденфельс). С точки зрения культуры, порядок никогда не бывает нейтрален (безоценочен), он — либо легитимен (официален), либо делинквентен (неофициален). «Нормы становятся заметными и ощутимыми впервые только в процессе их переступания и поскольку переступание первичнее самой нормы»1. Суть механизма трансгресии состоит в раздвижении — вплоть до полного размывания — границ нормативного ordo amoris, то есть во внесении беспорядка, нацеленном на потенциальное взращивание нового строя, установление иной упорядоченности. Суммируя наши рассуждения, можно утверждать, что, во-первых, концепт «ordo amoris» представляет собой целое, т. к. максимизирует свои составляющие, однако это фрагментарное целое; во-вторых, этот концепт предстает как возможный формальный мир переживания, который еще не реален, но тем не менее может существовать в своих пейзажах и персонажах; в-третьих, мир концепта обладает собственной реальностью, в качестве одного из возможных миров (например, текстуального — мира терминов и метафор, зафиксированных в философских произведениях): его герою достаточно заговорить, чтобы придать реальность тому, что им задумано (соответственно, тексты надо начать читать или создавать); в-четвертых, реальность концепта осуществляется в нас как языковой индекс, или философский дискурс — в более широком словоупотреблении.

Глава 3 «Философский смысл переживания и тематизация феномена любви в дискурсивных практиках XIX — XX веков» посвящена рассмотрению современных концепций экзистенциального переживания, раскрытых на основе литературных и философских произведений периода конца XIX — середины XX веков.

В § 1 «Концепция “творцов культуры”: феномен маргинальных личностей и новые горизонты экзистенциального переживания» рассматривается автобиографический аспект возникновения понятия переживания и трансгрессивная роль способности воображения, гарантирую Вальденфельс Б. Мотив чужого. Минск, 1999. С. 101.

щая его трансформацию и обновление в историко-культурном горизонте.

Это обуславливает необходимость концептуального анализа жанра как особенной формы философствования, трансформация которой связана: а) с ее тематической организацией; б) с дискурсивными трансформациями в контексте обновляющейся духовной культуры. Феномен переживания и философствования о нем оказался в поле внимания мыслителей на рубеже XIX — XX вв., в условиях кризиса основ человеческой духовности.

Само по себе переживание любви обладает такой существенной чертой, как «имение границ». Это выражается, прежде всего, в наличии определенного порядка, в котором осуществляется переживание и который обусловлен культурно и исторически. Один порядок любви от другого отделяется дискурсивными границами, которые обладают тенденцией к трансформации. Эти границы — своего рода пределы, которые положены экзистенциальному переживанию в способах его манифестации. Как таковые, границы дискурса — это, во-первых, границы расчерчивающие, структурирующие любовное переживание, а во-вторых, это границы, которые отделяют один дискурс любви от другого. Специфика трансформации культурно-исторических форм экзистенциального переживания проясняет сущность его философской интерпретации. Само переживание любви и его особый дискурс находятся в структурной взаимосвязи. Дискурс и переживание — оба содержат в себе элементы тождества и различия: тождество переживания — это его идентификация, т. е. факт обретения переживающим индивидом своей персональной идентичности; различие — это трансформация, которая осуществляется путем выхода за пределы определенного порядка дискурса, оформленного культурно и исторически. Связывая это определение с предметом нашего исследования, можно сказать, что дискурс — это специфический, обусловленный эпохой и культурой, способ переживать любовь и высказываться о ней.

Жанры философствования, а также их современные модификации в романтической литературе рассматриваются как различные типы «дискурсивных практик».

Это означает, что дилемма феномена любви «до», «вне» и «независимо» от этих практик не существует. Сами же эти практики отличаются гетерогенностью. Особые дискурсы, в которых артикулируется переживание любви, отсылает к их исконной стихийности или, иными словами, романтичности, элементы которой противоречат друг другу, будучи амбивалентными. С другой стороны, гетерогенности всегда противостоит заключенная в самом понятии культуры склонность к формированию порядка, как идеала «языкового», классического выражения переживания. Следовательно, перевод переживания в дискурс заключается в использовании семиотико-нарративных структур переживания и их трансформации в структуры дискурсивные. Дискурс любви, таким образом, есть результат этого оперирования с глубинными формами экзистенциального переживания. С одной стороны, нас интересует содержательное единство традиции текстов о любви, которые следует понять и осмыслить с философских позиций. С другой — факт понимания становится для нас критерием обретения персональной идентичности. Связанность жизни и переживания, исходит, прежде всего, из двух предпосылок: во-первых, исследуя феномен любви, мы имеем некоторое противопоставление жизни — понятию, которое выражается в двух аспектах любовного переживания, являющегося темой как философских, так и литературных произведений; во-вторых, именно текст автобиографического характера выступает концентрацией «пережитого» и единственным свидетельством о персональном чувстве любви, идентифицирующем своего автора. Эта рефлексия над самоидентичностью оказывается как бы вплавленной в целостность процесса интимной жизни личности, становясь жизнью гениального мыслителя, т. е. его автобиографией. «Способность персоны к самооценке предполагает ее, персоны, возможность существовать в качестве самодетерминирующего индивида, изменяться, но оставаться при этом единой и той же самой персоной»1. Феномен гениев (маргиналов) позволяет рассматривать поиск идентичности как предельно персональный. Это личностный поиск людей, не принятых своей эпохой, и вынужденных в одиночку осуществлять процесс историкокультурной самоидентификации. Отсюда в параграфе, во-первых, осуществляется рефлексия по поводу наличного состояния и структуры переживания наших современников; во-вторых, производится переоценка с позиций современной значимости культурных традиций переживания, нашедших свое воплощение в концепциях любви прошлых эпох, которые можно почерпнуть не только из историко-философских источников, но и из биографического материала различных мыслителей. «Дискурсивный взрыв» — это не только провокация, которой подвергся язык философии, но и культурное обстоятельство, которое нуждается в концептуальной идее, чтобы быть обоснованным. Такой идеей, на наш взгляд, становится тема, рассмотренная как дискурсивный феномен, который способен вместить в себя любой предмет философствования, придав ему первичную ориентацию на культуру. Одним из ключевых ориентиров при этом выступает методика тематизации. «Переживание есть единственное свидетельство»2,— писал в «Политике переживания» Р. Д. Лэнг. Свидетельствовать об экзистенциальном преживании может только его тематизация. Согласно ей, тема есть мера упорядоченности, критерий цельности дискурса. С этой точки зрения, в работе различаются два способа тематизации: генерализирующая и индивидуализирующая. Один способ позволяет схватить формальный, другой — содержательный аспекты экзистенциального переживания. Анализируя любовь как тему философского исследования, мы различаем два способа тематизации, которые ос Трубина Е. Г. Рассказанное Я: Проблема персональной идентичности в философии современности. Екатеринбург, 1995. С. 17.

См.: Лэнг Р. Д. Политика переживания // Лэнг Р. Д. Расколотое «Я». СПб.; М., 1995. С. 225.

нованы на двух определениях понятия «тема» — в научном и в литературном дискурсе. Философский дискурс, в итоге, стыкует оба эти определения, производя синтез формального и содержательного аспектов тематизации экзистенциального переживания. Смысл переживания концентрируется в теме, обретает собственные черты в том дискурсе, который ее описывает. Этот смысл — сугубо индивидуален. Оба понимания тематизации взаимосвязаны. С одной стороны, для того, чтобы локализовать дискурс, тема простраивается в определенном порядке; с другой — для того, чтобы дискурс не превратился в «мертвый язык», его порядок должен основываться на реальном фундаменте жизни людей. Дискурс — это не жизнь, а комментарий, который ее постоянно прерывает (М. Фуко)1. Однако, раскрывая его отдельные темы, дискурс позволяет нам выразить суть экзистенциального переживания. Жизнь идентифицируется в дискурсе с порядком «артикуляции», концентрируя свободную практику «переживания» — в тему.

Жизнь порождает темы; дискурс запечатлевает жизнь. Структура порядка — всего лишь застывшая форма когда-то актуального переживания. Основа «порядка любви», описываемого его автором,— это реальность жизни, «длительность» переживаний, которая парадоксальным образом тоже системна. Это «система переживания», которая существует всегда в модусе единичности, т. е. в перспективе индивидуума, его опыта жизни и багажа «пережитого». Обращение к гениальным личностям позволяет проследить, как конкретно происходит изменение в содержании имманентного переживания, как осуществляется новаторский выход за границы существующих в культуре порядков. Гений — это индивид, который обладает творческой способностью воображения. Он — творец культуры, в том числе и культуры переживания, а также новатор дискурсов любви. Именно гений, как индивид, чьи переживания выходили за рамки эпохи, ему современной, становился первым выразителем грядущих перемен в духовной сфере. Воображение придает персональным переживаниям отдельных людей эпохальный характер, погружая их в великое многообразие историко-культурного контекста. Фокусом трансформации переживания становится самость индивида, его персона и интимный мир, получивший свое нарративное выражение в литературных произведениях и, в свою очередь, персонифицированный в их протагонистах. С помощью воображения гений фокусирует в себе оба аспекта любовного переживания; но только маргинал, чье воображение вскрывает скрытые тенденции его эпохи, способен придать бурлящей в нем стихии любовных переживаний новый порядок, который с этого момента становится эпохальным. Из этого следует, что гений — это талант создавать то, для чего не может быть дано определенное правило,— т. е.

талант переживания; а не умение создавать то, чему можно научиться, следуя определенному правилу, или канону любви. Главными его ка См.: Фуко М. Археология знания. Киев, 1996. С. 207.

чествами являются: а) оригинальность; б) способность быть «примером» порядка любовных переживания; и, наконец, в) явная неспособность гения обосновать свои переживания с философской точки зрения, невозможность объяснить, как он создает свое произведение, творит в сфере жанра и дискурса любви. Этим занимаются его последователи и эпигоны.

В § 2 «Любовь как тематизируемое переживание и способ выражения персональной идентичности мыслителей в эпоху раннего и позднего Романтизма» прослеживается трансгрессивный характер переживаний ранних и поздних романтиков на примере конкретных произведений С. Т. Кольриджа, Э. А. По и И. В. Гете. Одной из проблем, решаемых в параграфе, становится проблема наследования в превращенной форме романтической любви, порожденной культурными традициями рыцарства и представлениями о священном союзе, берущем свое начало в религиозно-правовом браке древности и в целом наборе традиций эпохи Просвещения. Основная концепция в параграфе строится на двуаспектности персональности: во-первых, с философской точки зрения понятие «персона» отражает автобиографию переживания, связанного с интимным опытом его носителя, чувства которого выступают как лицо, которое проглядывает в его произведениях; во-вторых, понятие «персона» также может расцениваться как маска, личина, к которой прибегает автор, чьи переживания выглядят экстремальными, и не вписываются в рамки норм и обычаев, то есть узаконенных «порядков» той культуры и эпохи, к которой он принадлежит. Способность воображения у романтиков — это способ обретения персональной идентичности. Эта идентичность, согласно Г. Райлу, не существует нигде, кроме собственного сознания обретшей ее персоны. Но именно гармония в этом «систематически неуловимом “Я”»1, группировка и центровка (или децентровка) его элементов позволяет осуществиться жизненно необходимому акту самоидентификации. Следовательно, гений как романтик — это творец культуры переживаний, который пересматривает правила чувствования и создает для них новые каноны. Это субъект творчества, который обладает способностью по-новому упорядочивать им же самим порожденную стихию переживания. С тем, чтобы выжить в исторической ситуации, которая прикрепила к ним ярлык маргинальности, и все-таки обрести, пусть воображаемую, но персональную и, прежде всего, сексуальную идентичность, мыслители эпохи Романтизма были вынуждены прятаться под масками героев своих произведений. Однако превратности культуры модифицировали это отношение, и зачастую маска была не ширмой «от» правил существующего «порядка любви», а напротив, становилась самым сильным выражением, наиболее полной персонификацией сексуальной идентичности, носителями которой от лица автора выступали его герои. Смысловое целое жизни, выраженное дискурсивно,— вот что представляет Райл Г. Понятие сознания. М., 1999. С. 239.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»