WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

Словом, всплески гражданской активности в периоды относительной либерализации политического режима происходили отнюдь не на пустом месте.

Причем по мере продвижения России по пути капиталистического развития и роста общеобразовательного и культурного уровня населения происходило медленное, но закономерное укрепление позиций гражданского общества, усиление действия «инстинкта свободолюбия».

Опыт нашей дореволюционной истории свидетельствует об исключительной ответственности политической элиты за отставание России от динамично развивавшихся стран Запада (в том числе и по части строительства гражданского общества). Дефицит прагматизма вкупе с затаенным страхом перед «мужицким» бунтом порождали удивительную близорукость элиты, ее упорное нежелание идти на диалог с обществом. Вынужденные же уступки власти часто оказывались запоздалыми, а потому не приносили желаемого эффекта. Усматривая в зарождавшихся структурах гражданского общества едва ли не легальный источник смуты, подрывающий сами устои государственности, власть изначально относилась к ним как к чему-то временному и ненужному, стремилась если не ликвидировать их, то максимально урезать их полномочия. Такая неконструктивная позиция государства бумерангом возвращалась к нему в виде столь же неконструктивной позиции ряда гражданских институтов. Наконец, дореволюционный опыт свидетельствует о том, что, сколь бы значительны ни были преобразования, инициируемые государством, к каким бы положительным результатам они ни приводили, без широкой общественной поддержки они всегда будут находиться под угрозой свертывания.

В третьей главе «Гражданское общество в СССР» автор подвергает критике широко распространенный в научной литературе тезис о якобы полной несовместимости гражданского общества с природой тоталитарного государства. Подобные утверждения представляют собой типичную технократическую утопию. Как справедливо подчеркивают в этой связи российские ученые А. А. Игнатьев и Б. В. Михайлов, «тоталитаризм как идеальный тип политического режима далеко не совпадал с реальными “практиками власти” ни по эффективности созданных им институтов социального контроля, ни даже по амбициям господствующей партийной элиты. Еще при жизни Сталина господствующая партийная элита вынуждена была опираться на какието неформальные структуры лидерства… и признавать их (пусть ограниченную) автономию от институтов государственной власти».Конечно, из этого вовсе не следует, что субъекты и структуры гражданского общества в советский период располагали широкими возможностями для проявления своей активности. Напротив, начавшиеся зарождаться в дореволюционной России институты и практики современного гражданского общества в советский период оказались отчасти уничтоженными, отчасти – политически «заблокированными». Существовавшая в советский период система посредничества между обществом и государством состояла преимущественно из прямых контактов индивидов и корпораций с государством.

Однако степень «поглощенности» гражданского общества государством была неодинаковой на различных этапах советской истории. Наибольшие потери гражданское общество понесло в период военного коммунизма и сталинизма, в периоды же НЭПа, хрущевской «оттепели», брежневского «застоя» и особенно горбачевской «перестройки» происходило его заметное оживление. Это было связано прежде всего с политическими факторами, со стремлением государства в одних случаях полностью подчинить себе общество, в других – предоставить ему определенную автономию в тех областях жизни, которые не представляли прямой угрозы правящему режиму. Как бы то ни было, любая, даже весьма ограниченная либерализация режима неизменно оборачивалась актуализацией потенциала политически «заблокированного» гражданского общества. Такой «пульсирующий» характер взаимоотношений между государством и гражданским обществом свидетельствует о том, что даже в самых политически неблагоприятных условиях гражданское общество сумело сохранить немалый потенциал автономности. Причем важную роль в этом сыграли официальные советские общественные организации, немало сделавшие для выражения и защиты интересов людей, для развития в них подлинно гражданских качеств.

Что касается субъектного измерения гражданского общества, то здесь картина еще менее однозначна. На всех этапах советской истории мы можем обнаружить не только тех, кто ощущал себя бесправным подданным и ревностно служил режиму, но и тех, кто прямо или косвенно отвергал его и пытался ему противостоять. Часто критикуя представителей советской «номенклатуры», не следует все же забывать о том, что многие партийные и советские работники, руководители и активисты общественных организаций искренне и бескорыстно выполняли свою работу, демонстрируя образцы подлинной гражданственности, заботу о людях. Было немало и тех, кто сознательно, нередко с риском для жизни и свободы, вставал в непримиримую или «отрицательную» оппозицию правящему режиму, или тех, кто просто талантливо и добросовестно делал свою работу.

Игнатьев А. А., Михайлов Б. В. Гражданское общество и перспективы демократии в России // Гражданское общество и перспективы демократии в России. /Под ред. Б. В. Михайлова. М., 1994. С. 6.

Утверждения о якобы полном отсутствии в советский период альтернативных государству общественных институтов, как правило, основываются на том, что под этими институтами понимаются аналоги гражданских структур, существующих в развитых странах Запада. При этом не принимается во внимание тот факт, что даже официальные советские общественные организации выполняли некоторые важные функции, аналогичные тем, которые выполняют «нормальные» институты гражданского общества. Кроме того, в СССР (как и в других социалистических странах) существовали неофициальные институты, которые мы вправе рассматривать как структуры (или протоструктуры) гражданского общества (например, клиентелистские связи, культура андеграунда, различные неинституционализированные образования наподобие «дружеского круга» или соседских «комьюнити»), создававшие неподконтрольное государству социальное пространство.

Эти институты, конечно, не были полностью автономными, однако представляли собой структуры именно гражданского общества, которые возникали не в связи с деятельностью государства, а помимо его, в неподконтрольном ему пространстве. В рамках этих структур реализовывалась не только потребность в неформальном общении, но и стремление к неподконтрольным властям совместным действиям. В большинстве своем эти ассоциации были неформальными, действовали в виде своеобразного «клуба по интересам», а отношения между его членами строились на принципах взаимного доверия и взаимопомощи. Подобные ассоциации и культивируемые ими ценности и практики составляли как бы «параллельное» официально существовавшему общество – общество, которое сумело сохранить в себе немалый потенциал самодеятельности и гражданственности. Именно этот потенциал и был в значительной степени востребован в период перестройки и постперестройки.

В четвертой главе «Гражданское общество в современной России» анализируются реальные процессы становления субъектов и структур гражданского общества в современной России в условиях политической трансформации. В первом параграфе «Особенности политической трансформации в современной России» автор показывает, что осуществление политической трансформации явилось жестким императивом для всех посткоммунистических стран. Особое внимание обращается на важную роль в этом процессе постсоветской элиты, ментальные и поведенческие установки которой оказали негативное воздействие на характер новых политических и гражданских институтов. В результате политической трансформации в России возникла система власти, формально соответствующая критериям электоральной демократии, но фактически неподконтрольная обществу. Институционализации именно такой системы власти во многом способствовала стратегия экономических реформ, в основе которой лежали идеи «Вашингтонского консенсуса», а также радикальный антикоммунизм.

Результатом экономических реформ стали колоссальная имущественная поляризация населения и фактическое разрушение прежней (государственной) системы социального обеспечения. В рамках возникшей в результате трансформации политической системы пока так и не сложились эффективные каналы взаимодействия между государством и обществом, что крайне негативно сказывается на перспективах институционализации гражданского общества. Политические и правовые предпосылки активизации гражданской активности во многом блокируются и не реализуются вследствие крайне тяжелого экономического положения миллионов россиян.

За годы реформ в стране так и не был создан массовый слой малого и среднего бизнеса, и это несмотря на то, что именно эту задачу авторы реформ рассматривали как приоритетную, необходимостью ее скорейшего решения оправдывали форсирование темпов приватизации и часто сомнительные методы в ее проведении. Однако преднамеренно или по неосведомленности из состава среднего класса исключались те слои населения, которых в развитых странах принято называть «новыми средними». Вместо этого ставка была сделана на «традиционные» (или «старые») средние слои, объединяющие мелких и средних частных собственников. Однако, даже несмотря на декларированную властями решимость всемерно содействовать скорейшему становлению в России многочисленного слоя мелких и средних предпринимателей, его положение трудно назвать благополучным.

В результате политической трансформации последнего десятилетия в России сложился режим «делегативной демократии», для которого характерно глубокое противоречие между официально декларированными принципами (процедурами) и реально существующим порядком (общепринятыми «правилами игры»). Однако, несмотря на формальный во многом характер российской демократии, это именно демократический политический режим, несмотря на бросающееся в глаза несовершенство его институтов и механизмов. Вряд ли есть серьезные основания говорить о «завершенности» политической трансформации в России и о невозможности дальнейшей демократизации сложившегося политического режима, его перехода к стадии консолидации. Подтверждением подобного предположения могут служить реальные процессы последних нескольких лет. В стране заметно стабилизировалась внутриполитическая обстановка, стали налаживаться конструктивные отношения между ветвями власти, между центром и субъектами федерации. В направлении политической стабилизации действуют и относительное спокойствие в обществе, и приобретенный за предшествующие годы опыт разочарований, научивший людей не ждать от власти слишком многого. Важнейшими задачами нового этапа политической трансформации российского общества являются: дебюрократизация и демонополизация экономики; реформа доходов населения; реальная борьба с коррупцией и устойчивый экономический рост; выстраивание цивилизованной системы социально-трудовых отношений; идейно-политическая консолидация общества; содействие партийному строительству и развитию местного самоуправления; преодоление правового нигилизма; помощь государства в становлении полноценного сектора НКО.

Словом, можно сказать, что в результате политической трансформации в стране сложились несовершенные, не всегда эффективно действующие, но все же содержащие в себе определенные функционально конструктивные элементы экономические предпосылки гражданского общества: реальностью стало многообразие форм собственности, возник и имеет немалый потенциал роста частный сектор экономики; появился реальный выбор товаров и услуг;

результатом трансформации экономической системы стало формирование новой системы социально-трудовых отношений. Либерализация экономики во многом способствовала появлению нового типа экономического поведения, чертами которого являются рационализм, прагматизм, инициативность, предприимчивость, стремление к коллективным (солидарным) действиям во имя защиты групповых интересов.

Другим важным результатом политической трансформации стало появление в стране политических предпосылок гражданского общества: реальностью стали политический и идеологический плюрализм; многопартийность;

свобода мысли и слова, свобода деятельности общественных объединений;

право на получение, передачу и распространение информации и т. д. Разумеется, все эти права и свободы реализуются вовсе не автоматически, однако граждане все активнее пользуются ими: за короткий срок в стране возникли тысячи общественных, самодеятельных объединений, профсоюзы, религиозные, экологические, женские, правозащитные организации. Очевидно, что ценности и принципы гражданского общества постепенно проникают в самую ткань социума и способствуют его обновлению. Такие конституционные принципы и механизмы, как разделение властей, выборы, лоббизм, социальное партнерство, местное самоуправление, корпоратизм открывают немалые возможности для отстаивания гражданами и различными «заинтересованными группами» своих интересов с помощью «соучастия» в процессе выработки и реализации политических решений. И хотя механизмы эти пока несовершенны, все же они объективно способствуют росту заинтересованности институтов гражданского общества в проявлении большей социальной активности.

Во втором параграфе «Субъектное измерение гражданского общества в современной России» автор пытается выяснить, какими были наиболее типичные социальные представления россиян на начальном этапе трансформации постсоветского общества и как они менялись в последующие годы; какой образ окружающих индивида обстоятельств получил наиболее широкое распространение в нашей стране; насколько россияне ощущают собственные возможности воздействия на эти обстоятельства; в какой мере они готовы действовать совместно с другими людьми во имя достижения общих целей;

насколько велика их уверенность в том, что, действуя подобным образом, можно эффективно решать собственные проблемы Ответы на эти вопросы позволяют взглянуть как бы «изнутри» на перспективы становления гражданского общества в современной России, оценить качество того исходного «человеческого материала», из которого, собственно, и складывается субъектная «ткань» гражданского общества.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»