WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

В рамках второго этапа эволюции современного гражданского общества гражданин – это уже человек, сознающий необходимость и проявляющий готовность активно участвовать в политической и общественной жизни, рассматривающий подобное участие как гарантию реализации своих прав и свобод. Появлению такого гражданина способствовали не только институциональные, но и культурные и социально-психологические предпосылки (формирование у людей убежденности в том, что наилучшим способом защиты своих интересов являются их совместные действия). Собственно, различные формы активности именно такого гражданина и способствовали обретению гражданским обществом своих развитых форм.

В рамках же третьего этапа эволюции современного гражданского общества происходит диверсификация форм реализации гражданской активности, направленных на еще большую социализацию государства и превращение его в институт, обслуживающий общество. Закономерным результатом такой активности становится, с одной стороны, возрастание ответственности государства за благосостояние своих граждан; с другой стороны, возрастание ответственности самих граждан как за качество исполнения государством своих функций, так и за реализацию собственных автономных инициатив. Отнюдь не случайно поэтому в наиболее развитых странах широкое распространение получили коммунитарные идеи и практики, целью которых является синтез свободы и ответственности индивида, преодоление угрозы социального эгоизма и атомизации.

В третьем параграфе «Особенности становления и функционирования гражданского общества в странах вторичной модернизации» дается краткая характеристика двух типов модернизации – «первичной» («органической») и «вторичной» («неорганической», «отраженной», «догоняющей»).

Первая характерна для развитых стран Запада, в которых модернизация осуществлялась преимущественно эволюционным путем на собственной социокультурной основе. Вторая характерна для стран, в силу различных причин запоздавших в освоении институтов и практик «модерна» и вынужденных ориентироваться в той или иной степени на опыт более развитых стран. Первичная модернизации была эндогенной по своему характеру (т. е. осуществляемой на собственной основе), вторичная модернизация – эндогенноэкзогенной (осуществляемой как на собственной основе, так и на основе заимствований чужого опыта) или экзогенной (осуществляемой на основе заимствований при отсутствии собственных основ). По мнению диссертанта, модернизацию в России можно охарактеризовать как вторичную, эндогенноэкзогенного типа.

Одной из важнейших задач вторичной модернизации, от решения которой непосредственно зависят перспективы становления гражданского общества, является поэтапная демократизация стран, в которых длительное время существовали авторитарные или даже тоталитарные политические режимы.

Этапы демократизации этих стран в «сжатом» виде воспроизводят логику становления в них современного гражданского общества. На этапе либерализации происходит легитимизация институтов и принципов гражданского общества, апробация новых форм и механизмов его взаимоотношений с государством; идет процесс кристаллизации структур гражданского общества. На этапе демократизации происходит заметный рост политической и общественной активности населения, а само гражданское общество обретает достаточно зрелые формы и превращается во влиятельного агента политических и социальных преобразований. На этапе консолидации отношения между государством и гражданским обществом эволюционируют в направлении закрепления и «рутинизации» возникших на предыдущих этапах механизмов взаимодействия, институционализации практики социального партнерства в широком значении этого слова.

Процессы кристаллизации гражданского общества в странах вторичной модернизации резко ускорились во второй половине ХХ в. под воздействием как внешних, так и внутренних факторов: под их воздействием на Востоке и в странах Латинской Америки возник мощный импульс к изменению принципов взаимоотношений государства и гражданского общества. В повестку дня этих стран встала задача ликвидации монополии государства на выражение и представительство общественных интересов.

Процесс «демонополизации» государства – это фактически и есть процесс эмансипации гражданского общества и его превращения в самостоятельную величину. Важнейшей особенностью этого процесса в указанных странах является то, что «первичные» социальные общности (семьи, общины, кланы, землячества) не исчезают в ходе модернизации, а продолжают сосуществовать со «вторичными» общностями (партиями, профсоюзами, неправительственными организациями), образуя переходные (гибридные, симбиозные) формы социальности. «Первичные» социальные общности преобладают в странах с традиционной культурой и вполне успешно компенсируют деятельность не всегда влиятельных «вторичных» групп.

«Неевропейские» страны в процессе модернизации действительно вынуждены были ориентироваться на западные образцы гражданского общества, которые, попадая в иной социокультурный контекст, оказывали модифицирующее влияние на глубоко традиционалистские основы этих стран и сами, в свою очередь, подвергались существенной модификации под влиянием этих основ. Но самое, пожалуй, главное – то, что становление гражданского общества в странах вторичной модернизации происходит при сохранении их базовых ценностей – приоритета государственного начала, иерархичности, стремления к гармонии, патернализма, коллективизма, ориентации на подчинение личности группе и т. д. Разумеется, ценности эти не остаются «застывшими» и в той или иной степени модернизируются. Гражданское общество в странах вторичной модернизации оказывается, с одной стороны, своего рода ее «побочным» результатом, а с другой стороны – непременным условием успешности ее осуществления. Практика показывает, что наибольших успехов в решении задач вторичной модернизации сумели добиться те страны, в которых она осуществлялась на эндогенно-экзогенной основе.

Характерной особенностью вторичной модернизации является ее нелинейный (а потому зачастую крайне противоречивый) характер. Это находит свое выражение в противоборстве сторонников и противников назревших преобразований, в отсутствии эффективных каналов и механизмов согласования групповых интересов, культуры компромиссного урегулирования групповых конфликтов, в непоследовательности принимаемых управленческих решений. В процессе вторичной модернизации происходит как бы взаимоналожение задач различных этапов становления современного гражданского общества, что обусловливает крайнюю неравномерность институционализации его структур.

Опыт стран вторичной модернизации показывает, что многие институциональные структуры гражданского общества нельзя создать без вмешательства (или, по меньшей мере, без помощи) государства. Оказывая поддержку таким структурам, государство тем самым придает импульс процессу становления гражданского общества. Конечно, подобная заинтересованность государства в укреплении структур гражданского общества далеко не всегда является результатом осознанного стремления политической элиты к установлению с ним действительно равноправных, цивилизованных отношений.

Нередко она становится вынужденной уступкой и проявлением политического прагматизма. Верно и то, что в ряде стран вторичной модернизации становление отдельных структур гражданского общества происходило не благодаря, а вопреки государству: эти структуры становились неожиданным «побочным» эффектом его «запретительской» политики.

Учитывая особенности социокультурных традиций и исключительную роль государства в процессах кристаллизации гражданского общества в странах вторичной модернизации, а также его реальное состояние в этих странах, есть серьезные основания полагать, что наибольшие перспективы в них имеют две разновидности гражданского общества – «коммунитарное» и «корпоративное». Обе они так или иначе восходят к социал-демократической традиции в подходе к гражданскому обществу. «Коммунитарное» гражданское общество основано преимущественно на признании легитимности коллективных ценностей и общественных движений, ориентированных на достижение справедливости и равенства, социального благосостояния и гражданского мира. «Корпоративное» гражданское общество ориентировано преимущественно на представление всеобщих интересов общественных и частных корпораций, каждая из которых вырабатывает и поддерживает собственный нормативно-правовой кодекс. Для такого общества характерна система политического патронажа, особая роль политической и экономической элит, а также государства в целом.1 Разумеется, между «коммунитарной» и «корпоративной» разновидностями гражданского общества существует множество переходных или промежуточных форм, одна из которых и может быть реализована (или уже реализуется) в современной России.

Во второй главе «Гражданское общество в дореволюционной России» автор обращается к краткому экскурсу в отечественную историю с целью определить те факторы, которые способствовали либо, наоборот, препятствовали зарождению и кристаллизации в России институтов гражданского общества, а также становлению адекватного им социального субъекта. Если в Киевскую эпоху на Руси имелись не менее благоприятные по сравнению с Западом условия и предпосылки для развития личной и политической свободы, то позднее, со времен оформления и укрепления централизованного государства и его постепенного развития в монархию абсолютистского типа (конец XV – первая половина XVI вв.) пути России и Запада начинают все больше расходиться. Если Запад ориентируется на развитие капитализма, ограничение всевластия государства, создание автономных от него общественных организаций, выражающих интересы различных групп, то в России строительство империи сопровождалось, наоборот, усилением государства и еще большей несвободой граждан. Попытки периодически догнать Запад в экономическом и военном плане в этом отношении ничего не меняли: инициатором и проводником реформ в России всегда выступала центральная власть, стремившаяся укрепить не столько общество, сколько само государство. Ситуацию усугублял сложившийся еще в петровскую эпоху беспрецедентно глубокий культурный раскол российского общества на «господский» и «мужицкий» миры.

Фактически только с реформ Александра II в России начинается процесс становления современного гражданского общества, его исторически первого этапа. Во второй половине XIX века в России формируется новый тип промышленных отношений: появляются первые союзы работодателей и профсоюзы, делающие первые шаги на пути достижения согласия в ходе цивилизованных правовых процедур. Либерализации российского общества, формированию институциональных условий гражданского общества способствовали освобождение крестьян, военная реформа, демократизация сферы образования, отмена жесткой предварительной цензуры, но в особенности – земская См.: Резник Ю. М. Гражданское общество как феномен цивилизации… С. 229; Шапиро Й. Демократия и гражданское общество // Политические исследования. 1992. № 4. С. 25–27.

и судебная реформы. Несмотря на непоследовательность в их идеологии и практическом осуществлении, они объективно работали на продвижение России к освоению новых форм и моделей социального бытия.

Все эти инициативы государства довольно быстро нашли отклик в обществе. Возникают общественные организации различного профиля, деятельность которых объективно способствовала преодолению гражданской пассивности людей, обретению ими чувства гражданского долга и практических навыков участия в общественной жизни. Не менее значимым с точки зрения перспектив становления в России гражданского общества результатом реформ Александра II было то, что они способствовали бурному экономическому росту в стране, увеличению численности городского населения, ускорили процесс формирования слоя промышленных рабочих и массового среднего класса.

Новый толчок формированию гражданского общества дала революция 1905–1907 гг. – как с точки зрения количественного роста гражданских институтов, так и в плане их качественного уровня. Сам факт их появления свидетельствовал о возросшей общественной активности различных групп населения, стремившихся к непосредственному участию в политической и общественной жизни, добивавшихся от властей институционализации такого участия. В целом опыт дореволюционной России свидетельствует об исключительно важной роли государства как в ускорении, так и в торможении процесса становления гражданского общества. К сожалению, роль эта редко когда была позитивной: реальный исторический прогресс производительных сил неизменно сопровождался подавлением личной свободы и еще большим отчуждением народа от власти. Главную опасность своему существованию правящие круги всегда усматривали изнутри, в собственном народе, а потому всячески старались нейтрализовать его политическую и общественную инициативу. Даже реформы 1860-х годов не смогли кардинально изменить ситуацию и придать необратимый характер движению России к демократии и гражданскому обществу. Словно пугаясь собственной смелости, государство часто «гасило» те ростки общественной самодеятельности, которые становились следствием его же собственных реформ.

Все это, однако, не дает повода для утверждений о будто бы полной несовместимости российской культурно-исторической традиции с принципами гражданского общества и о его якобы фактическом отсутствии в дореволюционной России. Реальные факты свидетельствуют о том, что в российской истории наличествовала не одна только консервативно-охранительная, авторитарная традиция, исключавшая или подавлявшая общественную самодеятельность; наряду с ней действовала и другая, хотя и гораздо менее выраженная, традиция индивидуальной свободы, общественной самодеятельности и гражданского участия. Сам факт, что самодержавная власть вынуждена была порой идти на уступки перед лицом нарастающего «снизу» народного протеста, свидетельствует о существовании в матрице нашей культуры традиции свободолюбия и гражданственности.

Конечно, в нашей истории влияние этой традиции было несравненно меньшим по сравнению с влиянием «инстинкта государственного могущества» (Н. А. Бердяев), но это отнюдь не означает, что оно отсутствовало вовсе.

Русские философы характеризовали Россию как страну «безграничной свободы духа» (Н. А. Бердяев) и бытовой свободы (Г. П. Федотов); говорили о непроявленности, потенциальности русского народа, сохраненности в нем огромных, непочатых сил, о его способности сказать миру свое оригинальное слово (П. Я. Чаадаев); отмечали медленное, но неудержимое угасание в народной душе идеала «царя-батюшки» как полновластного хозяина русского народа и приход на смену этому идеалу смутной, но острой тоски по народовластию, самоопределению и общественной автономии (С. Л. Франк) и т. д.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»