WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

Концепция «высокой современности» не сводится только к макротенденциям; она органично включает в себя микротенденции – анализ происходящих под влиянием институтов современности внутриличностных трансформаций и диспозиций свободного, активно действующего человека, в свою очередь, оказывающего обратное воздействие на происходящие политические процессы. «Поздняя современность» вынуждает индивида стремиться обосновать новые образцы жизнедеятельности («новые формы жизненной политики»), которые способствовали бы его максимальной самореализации в контексте новых глобальных взаимозависимостей.

Принципиальное значение для нашей работы имеет положение теории структурации Э. Гидденса о структуре как образце социальных отношений, существующем в пространственно-временном измерении и предполагающем соответствующее поведение субъектов. Такое понимание структуры позволяет рассматривать ее как определенную совокупность социальных практик, действующих в тот или иной момент времени в определенном социокультурном пространстве.

Эти идеи близки положениям теории П. Штомпки о структурах как межсубъектных сетях, не сводимых к сумме деятелей-субъектов; о существовании различных форм независимой динамики структур; об относительной самостоятельности и независимости действий субъектов от динамики социального контекста, составляющими которого они являются; о «слиянии» структур и субъектов в реальной действительности в единый социальный мир человека. В этом же логическом поле находятся и идеи П. Бурдье о взаимосвязанности и иерархической соподчиненности субъектов и структур, о задаваемых последними «рамках», в которых субъекты осуществляют свои практики, воспроизводя или трансформируя их.

Эти теоретические положения позволяют сформулировать другой важный методологический принцип нашей работы: при рассмотрении гражданского общества как в историческом, так и в актуальном планах необходимо исходить из того, что его субъекты и структуры неразрывно связаны друг с другом, хотя и обладают определенной автономией. Это означает, что становление субъектов гражданского общества всегда происходит в задаваемых структурами границах, которые, однако, могут меняться в процессе реализации субъектами своих повседневных практик. В свою очередь, субъекты гражданского общества – это не ментальные «слепки» его структур, но активные деятели, творчески преобразующие импульсы внешней среды и способные оказывать на нее обратное трансформирующее воздействие.

При рассмотрении процессов становления гражданского общества в России важно учитывать то обстоятельство, что действия субъектов не только объективно детерминированы внешней средой и их габитусом, но и далеко не во всех случаях являются рационально мотивированными. Принимая во внимание ту роль, которую в действиях субъектов играет бессознательная мотивация, следует признать, что ни в одной стране мира гражданское общество не может быть продуктом практического осуществления какого-либо заранее продуманного проекта. Гражданское общество в любой стране формируется под воздействием большого количества факторов, на пересечении различных социокультурных традиций. Наиболее важным при определении актуального состояния гражданского общества и перспектив его становления в России представляется анализ потенциала его институциональных структур; «диагностика» габитуса субъектов, их деятельностного потенциала (ценностных ориентаций, убеждений, поведенческих установок) и определение возможностей реального воздействия на институциональные структуры;

выявление возможных вариантов и результатов взаимодействия («слияния») субъектов и структур в различных видах социальных практик.

При оценке состояния и перспектив эволюции гражданского общества в современной России мы будем руководствоваться методологическим положением теории структурации о существовании двух уровней социальной реальности и двух способов ее существования. Это положение предполагает рассмотрение каждого из уровней социальной реальности (структурного и субъектного), а также каждого из способов (модусов) ее существования: как потенциальную возможность (например, выявление внутренних тенденций, деятельностного потенциала, «зародышей будущего», присущих структурам и субъектам) и как действительность (реальное состояние социума, особенности политической трансформации, преобладающие ценностные ориентации и поведенческие установки, полнота практической реализации деятельностного потенциала субъектов и структур).

Принципиальное значение в контексте поставленных в диссертации исследовательских задач имеет еще одно методологическое положение теории структурации – о слиянии структур и агентов, о невозможности существования «бесструктурных агентов» или «безагентных структур», с одной стороны, и о «нерастворяемости» структур в агентах и «непоглощаемости» агентов структурами, – с другой стороны. Иначе говоря, структуры и агенты (субъекты) обладают известной автономией и независимостью друг от друга, а порождаемые ими социальные практики часто оказываются весьма устойчивыми, подпадая под действие принципов инерции, континуальности и последовательности.

Это положение позволяет глубже понять специфику существующих в современной России институциональных структур гражданского общества и реализуемых ими социальных практик. Новые институциональные структуры гражданского общества (те же партии или профсоюзы) в трансформируемых социумах часто оказываются малофункциональными (а то и дисфункциональными) вследствие инерции прежних представлений субъектов, сложившихся на предыдущем этапе (положение П. Бурдье о том, что габитус отличается инерцией предрасположенностей к определенным жизненным практикам). Потенциал этих структур реализуется крайне недостаточно не в последнюю очередь потому, что субъекты не только не обладают соответствующими практическими навыками политического и гражданского участия, но зачастую имеют весьма смутное представление о своих правах и возможностях.

Практика политической трансформации посткоммунистических стран, в том числе и России, показывает, насколько опасным является разрыв между макро- и микросоциальными практиками в процессе реформирования общества и создания новых институциональных структур. Огромный потенциал последних не реализуется (или реализуется крайне недостаточно) в значительной степени потому, что политическая элита явно недооценивает роль габитуса своих граждан, их предрасположенность к микросоциальным практикам, сформировавшимся в иных исторических условиях и потому оказывающим тормозящее воздействие на институционализацию новых макросоциальных практик и структур.

Во втором параграфе «Сущность, структура и исторические формы гражданского общества» дается характеристика существующих в современной науке определений гражданского общества, а также анализ исторического процесса его становления. Диссертант солидаризируется с теми учеными, которые рассматривают гражданское общество как особую сферу социума, противостоящую государству и одновременно неразрывно связанную с ним множеством форм взаимодействий; занимая как бы промежуточное положение между личностью и государством, гражданское общество выполняет функцию интеграции («сцепления») общественных и частных интересов.

Все многообразие точек зрения, представленных в рамках такого подхода, укладывается в рамки двух дихотомий – «государственное – негосударственное» и «общественное – частное». В соответствии с ними ученые выделяют три трактовки гражданского общества: а) как внегосударственной общественной реальности (совокупности независимых общественных институтов и организаций), противостоящей государству; б) как частной сферы жизни людей (совокупности индивидов, групп, организаций), отличной от государственной и общественной сфер; в) как общественной (публичной) сферы, опосредующей отношения между частной сферой (поведением конкретных индивидуальностей) и государством. См.: Резник Ю. М. Гражданское общество как феномен цивилизации. Часть II. Теоретикометодологические аспекты исследования. М.: Изд-во МГСУ «Союз», 1998. С. 29.

Сторонники рассмотрения гражданского общества как особой сферы социума, противостоящей государству и в то же время неразрывно связанной с ним, исходят из необходимости учета исторического контекста, в котором происходит его становление и функционирование. Фактически именно исторический контекст задает параметры исторической формы гражданского общества – т. е. общества, потенциально возможного в рамках существующего уровня развития социума. Историческая форма гражданского общества выступает, таким образом, конкретизацией его идеальной модели (понимаемой как высшая цель и ступень общественного развития) и обобщением многообразия конкретно-исторических вариантов существования гражданского общества в различных странах. Для двух первых исторических форм гражданского общества – античной и средневековой – были характерны синкретизм политической и общественной сфер, доминирование общественного (государственного) начала над индивидуальным, изначальная заданность социального статуса индивида. В этих условиях практически отсутствовали условия для возникновения автономного от государства социального пространства, в котором индивид по собственному выбору определял бы свои жизненные цели и находил бы соответствующие средства их достижения. Вместе с тем, в период средневековья постепенно складываются предпосылки для появления свободной личности, происходит повышение ценности человека, усиление автономии общества от государства.

Становление третьей (современной) исторической формы гражданского общества происходит в эпоху промышленной модернизации и перехода к капитализму. Эта третья историческая форма гражданского общества проходит в своем развитии три этапа, отражающих специфику его субъектов и структур, а также характер его отношений с государством. На первом этапе гражданское общество становится сферой реализации частных интересов людей, и именно в этой сфере оно преимущественно и реализует свой потенциал. Это был период существования «классов в себе», еще не осознавших своих интересов и поэтому не готовых к солидарным действиям. Это общество еще не располагало сколько-нибудь существенными рычагами воздействия на государство и оставалось преимущественно деполитизированным образованием.

Второй этап эволюции современного гражданского общества формируется в период становления системы демократического капитализма (XIX – 70–80-е годы ХХ вв.). Это был период пробуждения классового самосознания и обретения соответствующей идентичности широкими слоями населения, а также их активной борьбы за свои политические и гражданские права. В этот период происходит существенное усложнение структуры гражданского общества и развертывание потенциала его ключевого компонента – свободной и ответственной личности. Все более существенную роль в рамках этого эта См.: Одинцова А. В. Гражданское общество: прошлое, настоящее и будущее // Социальнополитические науки. 1991. № 12.

па начинают играть политические партии, общественные движения и ассоциации: их борьба за политические и гражданские права широких слоев населения постепенно привела к демократизации государства, к расширению социального пространства свободной самореализации индивидов. Вот почему, на наш взгляд, именно политическую «ипостась» гражданского общества можно назвать наиболее важной в рамках этого этапа его эволюции.

Не менее значимые изменения произошли в характере взаимоотношений основных структур гражданского общества: произошло заметное ослабление напряженности в межгрупповых отношениях. Красноречивой материализацией всех этих изменений стала созданная после окончания второй мировой войны система социального партнерства между предпринимателями и наемными работниками, принципы которой с течением времени были распространены и на отношения между другими институтами гражданского общества. По мере количественного и качественного роста человеческих потребностей происходило становление не только экономической, но также политической, социальной и социокультурной инфраструктур гражданского общества, обретение ими своих современных, развитых форм.

Наконец, в наиболее развитых странах мира в последние два – три десятилетия гражданское общество претерпевает столь значительные изменения, что это дает основания говорить о его переходе к третьему этапу своей эволюции. Облик гражданского общества все в большей степени начинает определять его социокультурная «ипостась», представленная самыми разнообразными по профилю и характеру действий социальными и социокультурными ассоциациями. Гражданское общество становится своего рода «испытательным полигоном» для самых разнообразных ценностей, норм, стилей и образов жизни, общественных проектов и практик; происходит усиление взаимозависимости государства и гражданского общества. Именно на этом этапе гражданское общество обретает наиболее зрелые формы, а его институциональная структура становится как бы самодостаточной, включая в себя ассоциации, представляющие все сферы социума и адекватно отражающие систему потребностей совокупного человека.

Важнейшим методологическим положением диссертации является идея неразрывного единства субъектного и структурного измерений гражданского общества в рамках любой его исторической формы. Структурное измерение представлено различными гражданскими организациями (институтами), которые участвуют в формировании социального пространства и его ценностно-нормативных основ. В ходе исторической эволюции современного гражданского общества происходило не только усложнение его институциональной структуры и изменение ее внутренней конфигурации, но и качественное преобразование самих гражданских институтов.

Формирование ключевой фигуры современного гражданского общества – свободного и ответственного гражданина (равно как и становление его институциональных структур) представляет собой исторический процесс, каждая стадия которого знаменовала собой важный шаг на пути обретения индивидами новых прав и свобод, а также практических навыков политического и общественного участия. В рамках первого этапа эволюции современного гражданского общества происходит своеобразное «рождение» гражданина – последний начинает сознавать себя носителем неотчуждаемых прав и свобод, членом определенного политического сообщества, которое должно стать их гарантом. Наиболее актуальными для основной массы граждан на этом этапе являются их социально-экономические права. Кроме того, большинство граждан занимает преимущественно «зрительскую» позицию по отношению к государству, и их основные усилия направляются прежде всего в русло борьбы за свои материальные интересы. Однако постепенное освобождение граждан из-под власти подданнической ментальности, тем не менее, происходит и закладывает тем самым почву для последующего перенесения гражданских ориентаций на государство и институты самого гражданского общества.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»