WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

Методология исследования. Современное российское литературоведение переживает серьезный кризис, связанный прежде всего со сломом марксистско-ленинской идеологической парадигмы, которая оказывала несомненное влияние на все гуманитарные науки. Методологическая “растерянность” последних лет компенсируется активным обращением к западным литературоведческим школам. В связи с достаточно долгим периодом запрета такого обращения этот процесс оказывается сложным и противоречивым. Те стадии, какие западноевропейская литературоведческая мысль проходила постепенно, в процессе освоения изживая определенные недостатки разных “техник” исследования текста и открывая новые пути, российское литературоведение подвергло компрессии и концентрации. Именно поэтому в современном российском научном пространстве сейчас соседствуют исследовательские методы разных школ – как уже фактически исчерпавшие себя в мировом литературоведении, так и актуальные.

В этой сложной научно-исследовательской ситуации представляется вполне закономерным обращение к методологическому синтезу, активно практикуемое сейчас особенно американскими литературоведами1. В диссертационном исследовании используются методы таких научных дисциплин, как литературоведение (специфические литературоведческие подходы к литературе, выработанные в рамках рецептивной эстетики, герменевтики, историко-функционального изучения литературы и др.), антропология (разделы, связанные с подсознательной жизнью индивидуума), социология (как теория общества и как эмпирические методы массовых опросов и интерпретации полученных данных), культурология (наука о едином культурном пространстве и его отдельных составляющих), психология (прежде всего, психология чтения и восприятия), биология (востребованная в плане теории геннокультурной коэволюции), лингвистика (в первую очередь психолингвистика, а также когнитивная лингвистика и теория языковой картины мира), кроме того, философия, задействованная в основном в плане эпистемологии и феноменологии. Синтез этих методов позволяет выйти на принципиально новый уровень функционального анализа классических литературных текстов в общекультурном поле нации.

Теоретическая база исследования.

Начиная с Аристотеля, вопрос о воздействии художественных произведений на человека и соответственно о восприятии культурных артефактов реципиентами не исчезал из зоны научной рефлексии. Принципиальными в этой связи можно считать идеи Гегеля, Э. Эннекена (Геннекена), Н. А. Рубакина, представителей харьковской школы (А. А.

Потебни и его последователей: Д. Н. Овсянико-Куликовского, А. Г. Горнфельда и др.), Л.

С. Выготского. Дальнейшая история исследования проблемы художественного восприятия имеет сложную внутренне дифференцированную природу. Можно выделить три основных направления этих исследований: литературоведческое, библиосоциологическое и психологическое2. Первое тесно связано с идеями М. М.

Бахтина и развивалось в работах А. И. Белецкого, М. Б. Храпченко, Б. С. Мейлаха, Н. В.

Осьмакова, Г. Н. Ищука и др. В результате деятельности этих ученых были выработаны два основных методологических подхода к проблеме: широко известный историкофункциональный и менее прижившийся в науке системно-функциональный. Первый О принципиальности такого синтетического подхода подробно говорит в введении к своей книге Пол Дебрецени.

См.: Художественное восприятие: Основные термины и понятия. Словарь-справочник / Тверской гос. ун-т.

Тверь, 1991.

делал акцент на прослеживании “жизни произведения в веках”, второй – на системе приемов воздействия, заложенных в произведении. И тот, и другой метод исходил из идеи читательского приоритета; первый – реального, а второй – имплицитного (читателя, которому реальный автор адресует свой текст). Основные недостатки этих подходов к изучению литературы выявились при попытках приложить теорию к практике конкретного анализа произведений.

Второе направление отечественного изучения проблемы художественного восприятия было связано с деятельностью библиотечных работников. В рамках этого направления, основы которого были заложены теорией “посева библиопсихологических ценностей” Н. А. Рубакина, возникли сотни эмпирических исследований читательских предпочтений и интересов (эта работа началась еще в конце XIX века), что привело в 1960-е годы к организации ряда крупномасштабных исследований Государственной библиотеки им. В. И. Ленина. Однако само изучение динамики и структуры чтения советского человека было мало результативным уже в силу узкой идеологичности самого книжного рынка и библиотечных анналов.

Третье направление было связано с психологией чтения, восходило к учению Потебни и Выготского, а в практическом применении обнаружилось в трудах по методике литературы. Среди основных представителей этого направления – В. Ф. Асмус, П. М.

Якобсон, В. П. Таловов и др. Особое место в этом ряду занимают современные продолжатели направления В. П. Белянин и Ю. А. Сорокин, у которых идеи психологического подхода к проблеме восприятия получили крайнее выражение. Однако именно в рамках “психиатрического литературоведения” был сформулирован важный для нашего исследования тезис: закон корреляции психотипа писателя и читателя действует только в рамках “той части художественных текстов, в которой ярко выражена авторская эмоционально-смысловая доминанта”1, чем подтверждалось исключительное место классических текстов с осложненными доминантами в системе психологии восприятия (сторонники “психиатрического литературоведения” из своих экспериментов классические тексты практически исключили).

Развитие научной мысли зарубежного литературоведения шло в направлении синтеза разных подходов к проблеме функционирования литературных произведений.

Важнейшие достижения рецептивной эстетики были сформулированы представителями “констанцской школы” (Г. Гримм, Р. Варнинг, Х. Р. Яусс, В. Изер). Х. Р. Яусс выдвигает идею новой культурно-эстетической парадигмы, которая должна дополнить формальноэстетический анализ историко-рецептивным, учитывающим социально-исторические условия существования искусства, объединить структуралистский и герменевтический подходы, расширить сферу эстетического освоения действительности, включив в нее наряду с высокими жанрами и “сублитературу”2. Таким образом, сформулировано теоретическое поле проблемы функционирования художественной литературы в обществе: сами свойства произведения, определяющие его эстетическую ценность и определяемые мерой таланта автора, динамика понимания текста во времени, широкий литературный фон его функционирования.

Кроме различных направлений отечественной и зарубежной литературоведческой мысли, важное место в теоретической базе этого исследования занимают работы социологов литературы, также непосредственно связанных с теорией рецептивной Белянин В. П. О корректировке гипотезы Геннекена–Рубакина // Общенациональный конгресс по чтению:

Чтение в современном мире: Опыт прошлого, взгляд в будущее. Рубакинские чтения. Симпозиум, посвященный 130-летию со дня рождения Н. А. Рубакина. Москва, 18–21 августа 1992 года. М., 1992. С. 10– 11.

См.: Яусс Х. Р. История литературы как провокация литературоведения / Предисл. и пер. с нем. Н. Зоркой.

// Нов. лит. обозрение. 1995. № 12. С. 34–84; Дранов А. В. Рецептивная эстетика // Современное зарубежное литературоведение (страны Западной Европы и США): концепции, школы, термины. Энциклопедический справочник. М.: Интрада – ИНИОН, 1999. С. 122–123.

эстетики1. Представители этой отрасли (А. И. Рейтблат, Б. В. Дубин, Л. Д. Гудков и др.) выдвигают следующие положения, в разной степени востребованные в нашем исследовании: литература понимается как социальный институт, направленный на поддержание культурной идентичности общества; институт литературы имеет исторический характер; литература письменно фиксирует “ядерные” культурные значения и с ослаблением религиозных институтов претендует на синекдоху всего понятия “культура”; литературно-социологический анализ явлений предполагает совмещение социальных, культурных, когнитивных и литературных значений и их динамики; акт чтения рассматривается как специфическая форма социального взаимодействия.

Кроме того, мы учитывали основные теоретические разработки проблемы классического в литературе, о которых речь шла выше. Весь этот материал послужил основанием выработки теоретического подхода к проблеме функционирования литературных феноменов в современную эпоху и определил круг научных идей смежных дисциплин, привлекаемый при анализе материала, в связи с чем в работе используются идеи Р. Авенариуса, В. М. Бехтерева, М. Вебера, А. Вежбицкой, Р. Докинза, К. Клакхона, Ч. Ламсдена, Г. Ле Бона, Л. Леви-Брюля, К. Леви-Стросса, Ю. М. Лотмана, Б.

Малиновского, Е. М. Мелетинского, Х. Ортеги-и-Гассета, Р. Семона, Ж. Тарда, Н.

Хомского, М. Элиаде, К. Г. Юнга и многих др.

Научная новизна. Принципиально новым в работе является постановка проблемы в связи с таким объектом, как классические литературные феномены и их функции. В современной отечественной научной мысли началась основательная разработка подхода к явлениям массовой литературы как с точки зрения их социальных функций (Дубин), так и с точки зрения психологии их восприятия (Белянин). Что же касается классической литературы, то социологами она рассматривается как маргинальная и не заслуживающая особого внимания в силу ее низкой потребляемости читателями, а литературоведы исследуют классическое наследие в отрыве от его реального функционирования в современной жизни. В результате такой однобокости и литературоведение, и социология литературы оказываются на ложном пути в определении роли классических литературных феноменов в современном обществе. Социологи полагают, что классика имела ценность в условиях тоталитарного режима, а теперь сдает свои позиции, литературоведы возражают:

“…для читателя поистине культурного классическое произведение – это не только непререкаемый образец, освоение которого составляют обязанность и долг, сколько высокая ценность, которая может быть им постигнута личностно, инициативно, свободно”2. Возникла и сохраняется напряженная оппозиция “культурное сознание” – “массовое сознание”, уже снятая новейшими достижениями культурологов и философов, но остающаяся фактом литературоведческих исследований проблемы “классика и современность”. Синтез подходов разных научных дисциплин обеспечивает принципиально иной анализ материала и позволяет выйти к новому уровню историкофункционального изучения классической литературы. Научная новизна обусловлена следующим:

1. Произведена коррекция историко-функционального метода в соответствии с измененной социокультурной ситуацией, что позволило рассматривать классическую литературу как фундаментальную часть не только института литературы вообще, но и экстралитературных сфер национальной культуры.

Характерно, что теоретики историко-функционального метода в отечественном литературоведении использовали в качестве синонима к выражению “историко-функциональный аспект” словосочетание “социально-эстетическая жизнь произведения”. См., напр.: Осьмаков Н. В. Историко-функциональное исследование произведений художественной литературы // Русская литература в историко-функциональном освещении. М.: Наука, 1979. С. 5.

Хализев В. Е. Классика как феномен исторического функционирования литературы // Классика и современность / Под ред. П. А. Николаева, В. Е. Хализева. М.: Изд-во Моск. гос. ун-та, 1991. С. 82–83.

2. Смысловым ядром этой коррекции стала разработка методики выявления кода, формулы, до которой “сворачивается” в общенациональном сознании творчество классического автора.

3. Описаны конкретные подходы к анализу этой формулы, что можно считать новым этапом развития литературоведческих исследований.

4. Представлены методы выявления “силовых линий” классического текста и в целом наследия классических авторов с точки зрения массовой рецепции.

5. На основе широкого круга источников разработана теория писательского мифа, позволяющая прогнозировать функционирование отдельных творческих миров в национальной культуре.

6. Выдвинут и обоснован тезис о единстве пушкинского мифа в национальном масштабе вопреки устоявшемуся мнению о множественности социокультурных мифов о поэте.

Положения, выносимые на защиту, обусловлены научной новизной и сводятся к следующему ряду:

1. Наименее изученное поле функционирования классических литературных феноменов – среднестатистическое сознание, ускользающее от объективного изучения в силу своего внеписьменного характера (в отличие от функционирования литературных произведений в критике, литературоведении, на языке других искусств – то есть фиксируемых в письме культурных зон). Понятие “среднестатистическое сознание” ассимилирует оппозицию “элитарное” – “массовое” и обозначает зону глубинного тождества сознания профессиональных и непрофессиональных реципиентов одной нации.

2. Классические литературные произведения (как и любые другие объекты восприятия) неизбежно редуцируются в процессе функционирования до особых ярлыков и кодов, в виде которых они и входят в общую культурную матрицу, превращаясь в литературные феномены.

3. Классические литературные феномены благодаря широкомасштабной образовательной политике оказываются неизменным базисом культуры в широком смысле и литературного процесса в частности, выступая ориентиром для массовых жанров и полем открытого диалога с читателем в литературе авангардной. Тем самым классика выполняет в современной социокультурной ситуации ряд интегративных функций.

4. В ходе функционирования классических литературных феноменов может сформироваться писательский миф – особая разновидность мифов нового времени, когда объект проекции (автор классических текстов) выступает в качестве носителя высших ценностей и откровений (Пророка). При этом писательский миф отвечает трем задачам:

объяснению, почему именно эта личность смогла создать подобное произведение, аккумулированию легенд о жизни писателя и установлению корреляции между эпохой, когда жил писатель, и современностью (последнее проявляется в ритуальной практике вокруг мифа).

5. Процесс мифотворчества вокруг классических имен складывается стихийно и слабо поддается коррекции, в его основе – три важнейших составляющих (виды признания, варианты “сползания” в нижние страты и агиографический компонент).

6. Чем более широко распространяется писательский миф, тем более ощутимо его внутреннее единство независимо от диапазона читательских (и – шире – потребительских) возможностей.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»