WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |

Нечто подобное, только в гораздо более острых, стремительных и трагических формах происходит в группах наркоманов. Наркоманию как социальное явление нельзя объяснить исключительно коммунологическими причинами. С большим основанием можно усматривать корни наркотизма в компенсаторных механизмах более широкого плана, включая, разумеется, и коммунологический аспект. Компенсаторное общение часто выступает одной из существенных сторон (аспектов) компенсаторного поведения, рассматриваемого как целое. Не будучи, как правило, первичной причиной возникновения наркомании, коммунологические аспекты создают вторичную детерминацию наркотического поведения, подкрепляют его. Первоначальный компенсаторно-коммунологический импульс связан с гедонистической мотивацией и с такой коммуникативной потребностью, как потребность в самоутверждении. Для иных употребление наркотика, впрочем, как и алкоголя, выступает в качестве психологического “костыля”, позволяющего войти в своеобразную норму и испытать психологический комфорт; обрести уверенность в себе, легче благодаря этому вступать в общение, преодолевать страх перед окружающим миром (космическое одиночество), людьми (одиночество в социальном и межличностном измерениях).

Березин С.Л. Самоутверждение и его роль в нравственном развитии личности: Автореф. дис. … канд.филос.наук. Свердловск, 1973. С. 4—5.

Исследование ценностного наполнения компенсаторного общения в процессе стихийно-группового поведения подростков и юношей, а также деятельности ряда неформальных молодежных объединений (НМО), осуществлялось на основе предложенной И.С. Коном классификации объединений подобного рода на просоциальные (социально положительные), асоциальные (стоящие в стороне от основных социальных проблем) и антисоциальные (социально отрицательные). Установлено, что ведущими мотивами для использования указанных сообществ в качестве средства компенсаторного общения также выступают: стремление к эмоциональному насыщению и стремление к самоутверждению. Между тем в ряде НМО преобладают: самоутверждение посредством применения грубой физической силы (самоутверждение путем отрицания другого/других) и возмещение недостающих эмоциональных компонентов посредством использования механизмов «гедонистического риска» (И.Ю.Борисов). Это влечет за собой иллюзорную компенсацию, сопровождаемую реальной декомпенсацией духовного облика личности. Анализ асоциальных (стоящих в стороне от основных социальных проблем) и просоциальных по направлению деятельности НМО показывает, что для первых характерно преобладание сравнительно мягких форм самоутверждения, вторые не только обладают чертами высокого гедонизма, но успешно выполняет социализирующую функцию в единстве с функциями самопознания и реального самоутверждения. В них заложена интенция к деятельностному взаимоутверждению Я и Ты, Я и Мы, что является важнейшим признаком сверхкомпенсации посредством общения.

Неформальная активность, проявляющая себя в деятельности и в общении по изначально присущей ей природе, связанной прежде всего со свободным характером ее осуществления, если она не извращена, дает прекрасную возможность не только для решения коммунологических проблем, но и для актуализации смысла жизни и облагораживания самой неформальной деятельности. Но это происходит тогда, когда интенция к определенной деятельности не отгораживает, не изолирует от прочих социально ценных общностей и форм общения, а возвращает к ним человека еще более обогащенным, способным внести в эту среду обретенные им достижения, навыки, опыт, когда неформальная активность способствует формированию всеединства сферы человеческого общения, а не созданию отдельных, локальных, изолированных или, напротив, жестко, насмерть борющихся фрагментов.

Только в первом случае самоутверждение одного предстает словно самоосуществление всего человеческого рода. Оно не таит в себе ограничений для чужого самоутверждения, не осуществляется за его счет.

Здесь повышение статуса отдельного человека воспринимается как рост человеческого достоинства как такового.

Компенсаторное общение посредством участия личности в малой группе заключает в себе возможность для преодоления или ослабления одиночества во всех его основных измерениях. При этом какой бы иллюзорной не оказывалась компенсация в границах той или иной микросреды, личность всегда сохраняет свое Я, даже если оно освобождается из цепких объятий Мы несколько деформированным. Другое дело, когда Я погружается в экстатическое, стихийно-бессознательное массовое общение (Н.А.Бердяев, Э.Канетти, Г.Лебон, С.Московичи, З.Фрейд и др.). Здесь одиночество преодолевается путем утраты социально взращенного Я. Гедонистическая абсолютизация принципа удовольствия оборачивается этикой наслаждения личности процессом самоликвидации Я, наслаждением Я процессом самоутраты (Ю.Н.Давыдов). Лишь те формы массового общения, что возвышаются над горизонтом его узко функционального использования, примитивным гедонизмом и самоценностью экстатических переживаний, способствуют реальной компенсации и сверхкомпенсации. Таковы, например, формы народного праздничного общения, принимающего универсальный космический, вселенский и всенародный характер, разыгрывающие бессмертие и неуничтожимость народа, временно отменяющие иерархические отношения, освобождающие о страха, знаменующие победу свободы, равенства, братства (М.Бахтин).

Человек зачастую включается в группу ради деятельности общения, ради преодоления одиночества в том или ином измерении. Сочетание коммуникативных возможностей группы, системы ценностей, норм, традиций и коммуникативных запросов личности, создающих особую надстройку над ее исходным коммуникативным миром, так или иначе компенсирует имеющиеся в нем деформации. Но часто гармонизация коммуникативного мира и смягчение одиночества в одном измерении порождают одиночество в другом или даже в других отношениях. Кроме того, будучи видом деятельности, общение преобразует жизненный мир личности далеко за пределами одной лишь сферы общения, ибо в предельных проявлениях компенсаторного общения (декомпенсация и сверхкомпенсация) средствами общения происходит тотальное преобразование личности, ее образа жизни, интересов, уровня культуры, основного направления жизнедеятельности. Компенсаторная надстройка перестает быть относительно автономной и переходит в состояние «вплетенного» общения, пронизывая все и вся.

Вместе с тем меняется и сама личность.

§ 3. «Компенсаторное общение на уровне индивидуального бытия». Социально-философский анализ компенсаторного общения, рассматриваемого на уровне индивидуального бытия личности, сосредоточен на изучении области компенсаторной аутокоммуникации. Исследование аутокоммуникации вообще, компенсаторной в особенности, представляется нам чрезвычайно важным и в теоретическом и в практическом отношении (как особый способ внутренней саморегуляции и внутреннего роста), но и наиболее сложным для изучения, а зачастую самым мистифицированным из всего того, что относится к проблеме общения. Различные стороны проблемы аутокоммуникации издавна привлекали исследователей. Высоко оценивалось умение творчески и продуктивно беседовать с самим собой. Наличие такой способности напрямую связывалось с высоким нравственным уровнем личности, силой ума, ей присущего, и обладанием той неординарностью, что позволяет, преодолевая расстояние и время, наслаждаться в собственном воображении изысканной беседой с подобными себе дарованиями. Общение с Богом также осуществляется, по мнению религиозных философов, через «внутреннее кровообращение» души, понимаемое по аналогии с аутокоммуникацией.

Каждое «измерение» одиночества, включая тончайшие оттенки в его содержании, а тем более самостоятельные аспекты, наиболее эффективно компенсируется вполне определенным способом компенсаторного общения, в данном же случае с помощью наиболее аутентичного способа компенсаторной аутокоммуникации.

Наиболее эффективно компенсаторная аутокоммуникация срабатывает, по нашему мнению, при следующих сочетаниях: 1) одиночество в социальном измерении — компенсаторный солилоквиум (общение с различными ипостасями своего Я); 2) одиночество в межличностном измерении — компенсаторное общение с квазисубъектом (отсутствующим или вымышленным партнером по общению); 3) одиночество в космическом измерении — компенсаторное общение с субъективированным объектом (природой); 4) одиночество в культурном измерении — компенсаторное общение с объективированным субъектом (культурой). Предложенная схема не исключает, конечно, и других вариантов. Например, 1-я и 2-я позиции наиболее близки, и способы аутокоммуникации, их компенсирующие, вполне взаимозаменимы.

Хотя все же в 1-й доминирует аспект саморегуляции и “самооправдания”, а во 2-й компенсация происходит и за счет расширения сферы общения, посредством обращения к иллюзорному контакту с вымышленным партнером. Нельзя не учитывать также и то, что один тип одиночества нередко порождает другой. Так, одиночество в культурном измерении часто сопровождается одиночеством в измерении социальном и т.д. Это может инициировать подключение сразу к нескольким источникам аутокоммуникации. Потребность в компенсаторной аутокоммуникации возникает в том случае, когда внешние формы общения по какой-либо причине не удовлетворяют личность, когда она испытывает дефицит эмоциональных, интеллектуально-гностических, деятельностно-волевых компонентов в своих взаимодействиях с окружающими.

Среди многих коммуникативных ситуаций, порождающих одиночество, преобладающей является ситуация социального отвержения, которая фиксируется в социальном измерении одиночества. Суть одиночества в социальном измерении заключается, следовательно, в непризнании индивидуума группой, когда не подтверждаются его социальные ожидания, в результате чего он обеспокоен своей идентичностью и статусом. Наиболее аутентичной формой компенсаторной аутокоммуникации в этих условиях выступает компенсаторный солилоквиум — испытанное средство нейтрализации неудачных взаимодействий в малой группе, способствующее самореабилитации личности.

Если объектом воздействия в компенсаторном общении с квазисубъектом служит образ другого Я, в компенсаторном солилоквиуме, побеждающем внутреннее сомнение в собственной социальной значимости, объектом оказывается второе Я самого субъекта. Социальная ценность компенсаторного солилоквиума может быть определена исходя из того, приближает ли он субъекта к партнерам по общению, от которых тот временно отдалился, либо просто дополняет дефициты от контактов с ними, либо, наконец, отдаляет от действительных реальных связей, находя единственно в нем подлинную отраду и забвение прошлых неудач в общении, делая эти контакты малоценными на фоне самообщения. Мысленное безапелляционное опровержение чужой позиции как полностью несостоятельной чревато усугублением положения и возникновением зримого конфликта с окружающими по инициативе субъекта компенсаторного солилоквиума. Разобщая человека с его основным окружением, он уже не столько компенсирует его коммуникативные трудности, сколько влечет к декомпенсации, частичному или полному разрыву социально значимых связей. Следовательно, эта компенсация иллюзорна. Пересмотр собственных позиций способен положить начало сближению с непосредственным окружением на основе деятельностной перестройки своего внутреннего мира, увеличением его коммуникативного потенциала, развития привлекательности в общении и т.д. Но это уже путь сверхкомпенсации. Или, по крайней мере, начало такого пути. Он сложен и не может осуществляться целиком в границах солилоквиума, но без него трудно представить дальнейшие практические шаги. Сверхкомпенсация сродни переживанию, понимаемому как деятельность (Ф.Е.Василюк), как перестройка внутреннего мира и подготовка его к наиболее оптимальному, гармоничному вплетенному общению, а значит, и к деятельности (предметной), сопряженной с ним. Это означает дополнительный импульс в развитии культуры и человека, что и составляет главный социокультурный смысл сверхкомпенсации средствами компенсаторного солилоквиума.

Наиболее распространенным стимулом к осуществлению компенсаторного общения с квазисубъектом является ситуация одиночества, взятого в межличностном измерении. Под одиночеством в межличностном измерении подразумевается нехватка тесных эмоциональных связей с людьми, дефицит близких, интимных, доверительных отношений, которые обычно реализуются в родственных, эротических и дружеских связях. Используемый в качестве средства компенсаторного общения квазисубъект представляет собой образ партнера по общению, возникающий в воображении субъекта. Таким образом, компенсаторное общение с квазисубъектом рассматривается как вид компенсаторной аутокоммуникации, предполагающей общение с отсутствующим или вымышленным партнером по общению. Компенсаторное общение с квазисубъектом подразделяется на: 1) общение с образами реальных людей; 2) общение с мифологическими или художественными образами, созданными чужой фантазией; 3) общение с образами, созданными собственной фантазией (с образами иных субъектов, отсутствующих в действительности или с воображаемыми Я-образами).

В общении с образами реальных людей, в свою очередь выделены следующие ситуации: а) временной разлуки с психологически близким человеком, который не может быть полноценно заменен никем из окружающих (доминирует мотив расширения круга общения за счет контакта с квазисубъектом); б) труднодоступности определенного вида реальных контактов с прототипом некоего человека, которые исключены или трудноосуществимы (круг общения остается прежним, но изменяется качество общения с теми, кто в этот круг входит); в) возможности непосредственных контактов с неким авторитетным человеком, но труднодоступности их для нас по причине, например, значительной социальной дистанции (большая свобода интерпретации желаемого образа партнера по общению; общение часто носит исповедальные черты); г) невозможности непосредственных контактов с чрезвычайно дорогим и близким человеком, например, с образом умершего, способного при жизни к предельно тонкому сопереживанию и сочувствию.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»