WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

- представляет собой не что иное, как иллюзорные формы, в которых ведется действительная борьба различных классов друг с другом»(курсив наш. - В.Г.). Что касается прибавочной стоимости, то она «приобретает форму прибыли, без количественного различия между той и другой. Это лишь иллюзорная форма проявления прибавочной стоимости»3 (курсив наш. - В.Г.). И, наконец, государство, по Марксу, выступает как иллюзорная форма всеобщности4.

В приведенных фрагментах мы постоянно сталкиваемся с репрезентацией одного через другое: прибавочной стоимости через прибыль, частного интереса через всеобщий и т.д. Убеждаемся, что иллюзорное существует виртуально, не принадлежа абсолютно ни объекту, ни субъекту, взятым в отдельности, как своего рода интегральная функция субъектно-объектного отношения. Все это признаки идеального5. Иллюзорное, следовательно, имеет самое прямое отношение к идеальному, но как ложная идеальная репрезентация6. Ложная идеальная репрезентация может возникать и в границах субъектно Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 22. С. 21-22.

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 32.

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 32. С. 60.

См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 33.

См.: Пивоваров Д.В. Проблема носителя идеального образа: операционный аспект.

Свердловск: Изд-во Урал. ун-та, 1986.

См.: Любутин К., Пивоваров Д. Синтетическая теория идеального. Псков:

ПОИПКРО,2000.

субъектного отношения (общения). Возникший в результате «зеленый эффект», которого никто не ожидал или по крайней мере его не предвидели непосредственно взаимодействующие субъекты, будет нуждаться в компенсации. Любая активность социального субъекта, особенно в новой для него форме, вынесенная вовне, вызывает временное разбалансирование социальной системы. Следующий акт должен быть направлен внутрь, дабы вновь восстановить утраченное в результате предыдущего шага равновесие. Возможно, в одном случае лидирующее компенсаторное значение приобретает совершенствование законодательства, политической системы, форм идеологии, в другом совершенствование системы образования.

Реальное и иллюзорное в социальной компенсации подчас трудноразличимы. Но иллюзорная компенсация сопряжена с декомпенсацией и зачастую маскирует начало этого процесса. Как правило, декомпенсация не единовременный акт. Чаще всего о ней можно судить лишь тогда, когда результат ее действия становится необратимым. Конечно, для любой системы предпочтительна реальная компенсация, еще лучше сверхкомпенсация, если не принимать во внимание целенаправленно тиражируемые в обществе и ориентированные на определенные социальные слои средства иллюзорной компенсации. Иллюзорная компенсация, осуществляемая в разумных пределах, дает временную передышку в ситуациях невозможности. Это касается прежде всего таких исторических условий, в которых реальная компенсация затруднена.

С этой позиции можно подойти, например, к анализу компенсаторного значения многочисленных древнегреческих и древнеримских праздников, а также спортивных состязаний античного мира. В хронотопе праздника временно устанавливались социальное единство и однородность, уже утраченные в раннеклассовом обществе, устранялись на время социальные различия, непреодолимые в повседневной жизни.

Иллюзорная компенсация в этих условиях выполняла роль своеобразного «предохранительного клапана», значимость которого особенно возрастала в кульминационные периоды социального напряжения.

Найденная однажды форма социальной компенсации вливалась в социальный компенсаторный фонд и сознательно использовалась господствующими классами в более поздние исторические периоды.

С иллюзорной компенсацией в хронотопе праздника можно связать и обычай перераспределения материальных ценностей посредством даров, подарков, пожертвований, угощений1. Иллюзорность достигаемого подобными средствами равновесия очевидна, ибо за их счет См.: Жигульский К. Праздник и культура. М.: Прогресс, 1985. С. 118-119.

едва ли кто-либо заметно изменял свое имущественное или социальное положение.

Иллюзорно-компенсаторный эффект может достигаться не только благодаря созданию иллюзии тотального единства общества, но и за счет подмены одних форм противостояния между различными социальными группами другими, менее острыми. Так, политическая оппозиция может быть подменена зрелищной - спортивной или театральной. В границах такого противостояния победа не дает видимых преимуществ, а поражение не оборачивается гибелью. Будучи продолжением политических баталий, театральные партии выступают особой формой их выражения. Иллюзорная победа той или иной позиции может скрадывать трудности реальной политической борьбы. С другой стороны, иллюзорная компенсация в данной форме способна усиливать реальные процессы, стимулировать консолидацию сил, формирование единства, осознание задач не только на рациональном, но и на чувственно-эмоциональном уровне. Таким образом, иллюзорная компенсация может трансформироваться в реальную компенсацию и сверхкомпенсацию.

В этом параграфе работы невольно рассматривались среди реальных и иллюзорных социальных компенсаторных механизмов и коммуникативно-компенсаторные. Оценивались и их возможности в деле гармонизации коммуникативного мира личности. Однако не определив содержания понятий «общение», «компенсаторное общение», трудно говорить о конкретных проявлениях коммуникативно-компенсаторных процессов. Между тем, это задача следующей главы.

В главе 2 «Компенсаторное общение как способ гармонизации коммуникативного мира личности и смягчения одиночества» методологические приемы и теоретические положения, добытые в ходе анализа компенсаторных процессов вообще и социальной компенсации в особенности, используются для исследования одного из важных ее проявлений – компенсаторного общения.

В § 1 «Общение и одиночество в зеркале антиномий» анализ общения как многомерного жизненного отношения (отношения человека к миру и вещам, отношения к людям, то есть к отдельному человеческому множеству и к своей самости) сопровождается симультанным исследованием человеческого одиночества, вызываемого неспособностью личности освоить то или иное жизненное отношение. Одиночество так же многомерно, как и общение. Но в отличие от общения оно не субстанционально. Одиночество представляет собой определенную характеристику общения с точки зрения его качества. Одиночество – не отсутствие общения, а его недостаточность, неполнота, ущербность. Анализируя наиболее известные концепции одиночества и общения, мы приходим к выводу, что в век индивидуализма антиномически противостоят друг другу, с одной стороны, вполне определившиеся представления об онтологическом статусе одиночества как метафизической характеристике человеческого существования и идея о том, что человек онтологически пребывает в общении, что он «обречен на общение», с другой.

Принимая предельно обобщенную дефиницию понятия «общения» как взаимопроникновения раздельного (С,Л,Франк), мы убеждены, что в ней имплицитно содержится представление и об одиночестве. Поскольку общение – «единство раздельности и взаимопроникновения <...> сполна актуализируется в совершенном равновесии (хотя и всегда лишь «неустойчивом»)»,1 постольку одиночество означает, что «совершенное равновесие» заметно нарушилось и раздельность преобладает над взаимопроникновением. Нарастание раздельности означает усиление одиночества. Углубление взаимопроникновения вплоть до полного взаимопоглощения также угрожает общению. Это крайние полюса Я-Ты отношения – теоретические ситуации. В Я-Ты и Я-Мы отношениях одиночество выступает аналогом механизма обратной связи, запускающим коммуникативную активность личности всякий раз, когда нарушается равновесие между раздельностью и взаимопроникновением в направлении усиления раздельности. Из сказанного следует, что одиночество представляет собой определенную характеристику, качество общения, оно имманентно общению, оно всегда латентно присутствует в совершенном единстве взаимопроникновения раздельного, но становится явным, ощутимым при нарушении указанного равновесия. Посредством переживания одиночества оказываются проявленными определенные деформации общения (недостаточность одних его составляющих и избыточность других) и, соответственно, его однобокость, ущербность. Человек никогда не покидает сферу общения. Даже полное уединение, изолированность от окружающих бывают наполнены интенсивной внутренней коммуникацией, которая в свою очередь может оказаться разочаровывающей в результате конфликта ценностей, внутренней ущербности, низкой самооценки, потери самоуважения, эмоциональной бедности и так далее. Эти состояния неизбежно сопровождаются острым переживанием одиночества.

Любая попытка определения ценностного наполнения общения и одиночества осуществляемая на основе многовекового опыта исследования этих феноменов обнаруживает антиномический характер вкладываемого в них содержания. Ибо неожиданно как взаимоисключающие начинают перекрещиваться оценки общения с точки зрения блага, которое оно в себе заключает, и зла, которым оно сопровождается.

Еще в большей мере сказанное относится к одиночеству. Осмыслить См.: Франк С.Л. Непостижимое // Соч. М.: Правда, 1990. С.372.

это многоголосие отчасти помогает концепция «необщительной общительности» И.Канта. Действительно, говоря о вполне определенном проявлении общения, общении вынужденном, несвободном, но совершенно необходимом в утилитарном плане, мыслители прошлого невольно, как думается, создавали предпосылки для диаметрально противоположных вариантов оценивания общения как такового, взятого абстрактно: для абсолютизации позитивных сторон общения в одном случае и негативных в другом. Первые следствия могли быть выведены практически непосредственно: если общение жизненно необходимо, то оно есть благо; вторые выводились лишь опосредованно, но всегда вытекали из понимания определенной несвободы, стесненности, ограничений в выборе условий, круга, средств, стиля, норм и так далее общения, его возможных нежелательных влияний на формирование личности, на ее духовное самочувствие. Вслед за осознанием полезности вполне определенных утилитарно ориентированных отношений общения происходило невольное акцентирование внимания на социально положительном в общении вообще, часто однозначно положительном. Тогда общение провозглашалось высшей ценностью, которая определяет все остальное. Позитивный аспект общения был чрезвычайно усилен стараниями многих мыслителей разных эпох вплоть до ХХ столетия. Поэтому позднейшие попытки определить содержание феномена общения привели к чрезвычайному завышению стандарта самого общения и, соответственно, сужению той сферы, которая заслуживала того, чтобы быть обозначенной как общение.

«Планка общения» была высоко поднята над эмпирической реальностью человеческих отношений, на самом деле носящих по необходимости амбивалентный характер и причудливо соединяющих в себе «горнее» и «дольнее». Отечественная философия крайне редко обращалась к рассмотрению негативных явлений в сфере общения. Антиномическое рассмотрение общения выявляет как две основные формы существования Я-Ты отношения, так и два момента, имманентно присущих всякому конкретному отношению Я-Ты: положительное и отрицательное отношение Я-Ты, «единство тайны страха и вражды с тайной любви» (С.Л. Франк). Если первая форма Я-Ты отношения при всех опасениях на ее счет все же выводит человека из одиночества его существования, то Я, стоящее перед любым объектом, остается одиноким. Поэтому свободное стремление к Я-Ты отношению во второй, такой привлекательной для личности форме, ослабляется страхом возможной встречи с объектом вместо желаемого Ты. Не менее страшит личность перспектива превратиться для другого в объект манипулирования, встретить к себе отношение не как к равноправному Ты, а как к объекту. Указанные страхи порождают неуверенность в общении и стремление, насколько это возможно, избежать его в тех формах, условиях, обстоятельствах и ситуациях, что представляются личности наиболее опасными. Отсюда возможные деформации в структуре общения. Наиболее радикальный вариант ускользания от прямых контактов с окружающими - уход в квазиобщение и в общение с субъективированными объектами. Сами по себе эти виды общения — совершенно необходимые и естественные феномены культуры, играющие важную роль в социальной регуляции и в саморегуляции личности. Однако их преобладание в структуре общения личности чревато ее отчуждением от других социально значимых видов общения. Под угрозой оказывается и полнота ее участия, степень вовлеченности в предметную деятельность, необходимой стороной и аспектом которой выступает вплетенное общение. Однако человек может участвовать в предметной деятельности и в сопряженном с ней общении частично и функционально. Сама же логика развития общения и его субъектов уже давно привела к тому, что «вплетенное» общение попутно создает условия для реализации разнообразных коммуникативных потребностей личности далеко за пределами утилитарных целей предметной деятельности. Указанная логика создала своеобразную надстройку над «вплетенным» общением – «общение ради общения». Оно выступает как особый вид деятельности, имеющий собственные цели и ценности.

«Общение ради общения», по сути дела, синоним компенсаторного общения, восполняющего, возмещающего что-либо недостающее в общении «вплетенном». Эти понятия соотносительны и использование одного из них предполагает незримое присутствие другого. Компенсаторным общение бывает не вообще, а по отношению к чему-либо. Там, где, образно говоря, заканчивается «вплетенное» общение, берет начало компенсаторное. Однако оно должно набрать достаточную силу, дабы преодолеть определенный порог восприятия. Обычно мы фиксируем очевидные, «бьющие в глаза» проявления компенсаторного общения. Поэтому оно и ускользает от прямого определения. Выяснению содержания понятия компенсаторного общения посвящен следующий параграф.

В § 2 «Понятие компенсаторного общения» мы осуществляем синтез того, что стало известно нам в ходе анализа компенсаторных процессов вообще и социальной компенсации в особенности, а также в процессе рассмотрения общения и одиночества в зеркале антиномий.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»