WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

На правах рукописи

СОЗИНА Елена Константиновна ДИНАМИКА ХУДОЖЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ В РУССКОЙ ПРОЗЕ 1830 – 1850-х ГОДОВ И СТРАТЕГИЯ ПИСЬМА КЛАССИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА Специальность 10.01.01 – русская литература

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук

Екатеринбург 2002

Работа выполнена на кафедре русской литературы Уральского государственного университета им. А. М. Горького

Научный консультант: доктор филологических наук, профессор Г. К. Щенников

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор С. И. Ермоленко доктор филологических наук, профессор А. В. Чернов доктор филологических наук, профессор Ю. В. Шатин Ведущее учреждение:

Тверской государственный университет

Защита состоится 2002 г. в _ часов на заседании диссертационного совета Д 212.286.03 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора филологических наук в Уральском государственном университете им. А.

М. Горького (620083, г. Екатеринбург, пр. Ленина, 51, комн. 248)

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Уральского университета.

Автореферат разослан 2001 г.

Ученый секретарь диссертационного совета, доктор филологических наук, профессор М. А. Литовская 2 Актуальность. Традиционные понятия и категории, которые применяются в литературоведении при изучении творчества писателей во взаимодействии с литературным процессом, — художественный (творческий) метод, направление, стиль. В исследованиях последнего десятилетия просматривается некоторое недоверие в отношении к этим понятиям, столь релевантным для советской эпохи; наибольшее сомнение вызывает категория метода. Очевидно, назрела необходимость в выработке нового категориального аппарата, определяющего исследование литературного процесса. Достаточно проблематичным выглядит сегодня понятие «реализм» и, в особенности, «критический реализм»: это показала дискуссия, еще в начале 1990-х годов проведенная в Российском государственном гуманитарном университете. О необходимости избавления литературоведческой мысли от методологических стереотипов, к каковым принадлежит привычка мыслить произведение «в составе метода и направления», об актуальности «несхематического построения» модели литературного процесса, по типу близкой «к картинам», пишет В. М. Маркович1. Словарная статья о термине «метод» отсутствует в одном из последних учебных пособий, выпущенных «Высшей школой»:

«Введение в литературоведение» под ред. Л. В. Чернец и др. (М., 1999).

В качестве ведущих категорий современных исследований довольно часто выступают понятия «художественное сознание» и «художественный язык», а также «тип художественного сознания», просто «художественность» и ее «парадигмы»: этот подход активно утверждает В. И. Тюпа. В книге «Постсимволизм: Теоретические очерки русской поэзии ХХ века» (Самара, 1998) ученый проецирует модусы художественности на диахронию художественного сознания (роевое, авторитарное, уединенное, конвергентное) и через их призму рассматривает парадигмы «неклассической» художественности ХХ в. (опираясь при этом на теоретические работы С. Аверинцева и Е. Фарыно). Но если в исследовании истории литературы ХХ в. предложенная В. И.

Тюпой «сетка» парадигм художественности с успехом используется, то сказать это об истории литературы классического XIX в.

нельзя. Здесь зачастую понятия «метод» и «направление» механически заменяются понятием «тип художественного сознания» – без учета различия их содержательности. Повод к такой замене подал сам В. И. Тюпа, связывая авторитарное сознание с классицистическим, уединенное – с романтическим, а реалистический Маркович В. М. Вопрос о литературных направлениях и построение истории русской литературы XIX века // Освобождение от догм. История русской литературы: состояние и пути изучения: В 2 т. Т. 1. М., 1997. С. 242.

тип художественного сознания относя к постромантической парадигме посттрадиционалистской классической художественности и отмечая, что в ее рамках, в творчестве отдельных художников, складывалось сознание подлинно конвергентное, получившее философскую определенность в учениях диалогистов ХХ в.Кроме отмеченных работ В. И. Тюпы, в истории русской литературы ХХ в. разрабатываются и другие подходы, направленные на изучение специфики художественного сознания эпохи:

таковы, например, обобщающее исследование В. В. Заманской «Русская литература первой трети ХХ века: проблема экзистенциального сознания» (Магнитогорск, 1996) и проводимые под ее руководством конференции «Русская литература ХХ века: типы художественного сознания» (сопровождающиеся выходом сборников материалов и тезисов). Но, повторяем, в применении к веку XIX-му вопрос о том, какова динамика развития художественного сознания, определившего эстетические и философские достижения русской классики и, в частности, своеобразие т. н. «критического реализма», остается открытым. Его не решают и отдельные исследования, обращенные к индивидуальным типам художественного сознания Ф. Достоевского, И. Тургенева, Л. Толстого, А. Чехова и др. С нашей точки зрения, это связано прежде всего с теоретической неразработанностью проблемы. До сих пор не определено, какова должна быть методология подхода к изучению художественного сознания той или иной эпохи в его комплексных, системных проявлениях — в разнообразных «модусах» его бытия в литературе, каковы формы воплощения художественного сознания в произведении и тексте, какова опосредующая роль творческой индивидуальности по отношению к «всеобщему» менталитету — к сознанию эпохи... Эти и целый ряд других вопросов определяют проблемное поле данного исследования и его актуальность.

Предмет диссертационной работы двуедин: это 1) феномен художественного сознания в русской литературе 1830—1850х годов; 2) письмо классического реализма как воплощенная, знаково-символически объективированная форма бытия сознания, «освобождающая» его смыслы. Объектом исследования выступают художественные и отчасти философские произведения писателей, созданные в этот период. Вместе с тем, сама логика исследования заставила нас выйти за рамки указанного периода — к произведениям А. Герцена, Н. Лескова, Н. Гарина См.: Тюпа В. И. Постсимволизм: Теоретические очерки русской поэзии ХХ века. Самара, 1998. С. 8—10; Он же. Парадокс уединенного сознания — ключ к русской классической литературе // Парадоксы русской литературы: Сб. статей / Под ред. В. Марковича и Вольфа Шмида. СПб., 2001. С. 174—192.

Михайловского, созданным гораздо позднее, а также к некоторым важнейшим в свете нашей концепции текстам И. Бунина первой трети ХХ в.

Основная цель исследования — анализ феномена художественного сознания России 1830—1850-х годов на материале, главным образом, прозаических произведений литературы и определение художественно-языковой воплощенности классического реализма, формирующегося в указанный период, т. е. стратегии его письма. Данная цель повлекла за собой ряд конкретных проблем и задач, а именно: 1) разработка адекватной исследованию методологии, позволяющей «обсервировать» модусы бытия сознания в литературе – как в филиациях литературного процесса, обычно называемых «периодами», «направлениями» или «течениями», так и в творчестве отдельных писателей, в их произведениях и текстах; 2) исследование движения художественного сознания России с 1830-х по 1850-е годы и выявление смены его важнейших ориентиров и символических указателей (базовых символов и идеологем), находящей отражение в области художественного языка; 3) определение объема понятия «письмо», не сводимого к понятиям ни метода, ни художественного языка, и его продуктивности при анализе литературного процесса, художественного мира и отдельного произведения; 4) целостный анализ классического реализма 1840-х годов как стратегии письма, сформировавшейся в определенной дискурсной формации эпохи, на примере ведущих произведений авторов натуральной школы (В. Белинского, А. Герцена, Ф. Достоевского, М. СалтыковаЩедрина, В. Даля); 5) определение роли А. Герцена как идеолога и теоретика школы, как важнейшего генератора метаязыка русской культуры середины XIX в., и выявление в его «текстах сознания» потенциала новой риторики реализма; 6) анализ повествовательной структуры основных романов натуральной школы («Кто виноват» Герцена и «Обыкновенная история» Гончарова) и формулировка законов реалистической поэтики нарратива; 7) на примере автобиографических произведений русских писателей второй половины XIX в. рассмотрение стратегии автобиографического письма, его важнейших типов, и экспликация признаков «неклассического» письма, рождавшегося в автобиографиях особого типа и ставшего повсеместным уже в ХХ в.

Теория и методология исследования. Исходные методологические установки автора диссертации определяются теми способами исследования сознания, что сложились в школе философии сознания М. К. Мамардашвили, а также в т. н. «обсервативной» или «модальной» психологии А. М. Пятигорского и Д.

Зильбермана. Мы учитываем определения художественного сознания, существующие в современной эстетике, в частности, — подход Л. А. Закса, однако полагаем, что осуществляемое в рабо тах ученого дробление художественного сознания на функциональные и мирообразные подсистемы заставляет видеть сознание по образцу марксистских, да еще и домарксистских оппозиций типа «субъект—объект», «материя—дух», которые «психологизируют» исследование и его предмет. В концепции Л. А. Закса немалое место занимает вопрос о материальной «привязке» сознания к нейропсихофизиологическим основам деятельности индивида — от его решения мы отказываемся сразу и безоговорочно. Категории целостности и феноменальности определяют для нас и понятие сознания, и модусы его бытия в жизни культуры.

Все три указанных Л. А. Заксом аспекта: художественное сознание — как «социокультурно обусловленный идеальный субстрат (основание)», «механизм (способ) художественно-образного освоения мира», «система идеальных структур, порождающих, программирующих и регулирующих художественную … деятельность и ее продукты»3, — можно при желании выделить как в сознании художественном, так и общекультурном, философском и т. д. Решать, как и почему сознание «вообще» становится именно художественным, — задача эстетики: мы принимаем это a priori; нам важно проследить, как сознание находит, определяет себя в литературе, как сама литература неистребимо свидетельствует о сознании, развиваясь, подобно ему, по имманентным законам себя самой — законам художественности. Вместе с тем, именно этот подход, объединяющий философские идеи современности с филологическим интрументарием анализа текстовой представленности сознания, в конечном итоге позволил нам выделить параметры бытия собственно художественного сознания России середины XIX в.

Говоря о сознании, М. К. Мамардашвили формулирует его неклассическое понимание, ознаменованное «феноменологическим сдвигом» ХХ в. Феноменами сознания он называет также «третьи вещи», «органы», или «тела» — то, что «греки называли... интеллигибельной материей»: «Нечто материальное и в то же время понимательное, не нужно еще понимать»4. Отсюда сознание — это «некоторое структурное расположение в пространстве и времени этих артефактов или третьих вещей»5, принципиально отличное от пространственно-временных структур нашей обыденной жизни. Философ неоднократно называл феномены живыми формами, которые сами решают, хотя «объяснить саму жизненную форму мы не можем»6 — она непрозрачна, в отличие Закс Л. А. Художественное сознание. Свердловск, 1990. С. 7.

Мамардашвили М. К. Мой опыт нетипичен. СПб., 2000. С. 233.

Мамардашвили М. К. Классический и неклассический идеалы рациональности. Тбилиси, 1984. С. 60.

Мамардашвили М. К. Мой опыт нетипичен. С. 240.

от классически мыслимых феноменов сознания7. В совместном труде М. Мамардашвили и А. Пятигорского «Символ и сознание» сознание рассматривается как метакатегория (метасознание), определение которой чрезвычайно трудно и почти невозможно из-за нашей постоянной включенности в сферу сознания, из-за того, что говорить о сознании мы можем, только будучи в сознании и его языком. Понимание сознания и язык как способ его экспликации и экзистенциального бытия не есть сознание, поскольку находятся у него внутри — на его обращенной к нам, субъектам, стороне или поверхности, сознание же как метасознание принципиально внесубъектно, хотя не внеперсонологично.

Сознание не есть и жизнь — постольку, поскольку они по определению исключают друг друга — в «здесь-и-сейчас-бытии» исключают, то есть не могут в «моем» существе соприсутствовать hic et nunc. Отсюда сознание не только внесубъектно, но и внеобъектно: это некая постулируемая изначально — как условие познания — безосновность сознания, которая и выступает необходимой основой для сознания предметного — для любых содержательных вещей, осознаваемых нами, включая культурные смыслы.

Поиски метакатегории, метасистемы, метаязыка, позволяющих объединить разные подходы к толкованию феноменов культуры и духовной (а также просто «живой») жизни, — одно из «общих мест» современного гуманитарного знания. Именно в силу своей универсальности, синтетичности, представленности на уровне самых разных научно-философских и культурологических парадигм категория сознание вводится нами как исходная метакатегория для описания рядов литературных феноменов, независимо от того, имеется в виду содержательный уровень литературного ряда (семантика и прагматика текста произведения, творчества писателя, литературного направления и т.д.) или формально-структурный (что традиционно именуется поэтикой указанного ряда). Художественное сознание понимается нами как Понятия классического и неклассического типов рациональности, выдвинутые Мамардашвили, легли в основу новой и чисто филологической концепции С. Н. Бройтмана, который спроецировал их на развитие художественного языка поэзии и показал, что если в русской классической поэзии XIX в. «исходным началом или первообразом является конкретное и конечно-размерное», то в лирике начала ХХ в. происходит «смена первообраза» и «выдвижение в качестве исходного начала бесконечного и безмерного». — Бройтман С. Н Русская лирика XIX— начала XX века в свете исторической поэтики: (Субъектно-образная структура). М., 1997. С. 29. См. также: Бройтман С. Н. Блок и Пушкин:

К вопросу о классическом и неклассическом типе художественной целостности // Литературное произведение: слово и бытие. Сб. науч. тр. к шестидесятилетию М. М. Гиршмана. Донецк, 1997. С. 55—78.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»