WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Сильный импульс к развитию концепта положительной оценки дало сочетание корня *dobъ/*doba с индоевропейским корнем *ar- ‘соединять’, ‘сплачивать’, ‘соответствовать’, ‘подходить’. Соединение двух индоевропейских корней *dob+*ar, в семантике каждого из которых выступает значение соответствия, пригодности, наступления подходящего времени, создает как бы новый квант положительного знания, в котором эта положительность постепенно дифференцируется. Значение пригодного удобного времени, подходящей поры для совершения какого-л. действия нивелируется, отходит на задний план (хотя иногда и не исчезает вовсе). На первый план в сформировавшейся таким образом лексеме добръ выступает значение ‘хороший, добротный, доброкачественный’. Это значение сохраняется у лексемы добрый вплоть до XX в. Например, а) в древнерусских памятниках: покоушати пера и чернила добро ли перо и чьрнило (Мин 1095, сент. 28, приписка); а в торжокъ приихавъ. кони корми добрымъ синомъ (ГрБ № 358, 10–60 гг. XIV в.);

б) в XVII - XVIII вв.: Дорогою довольно доброю прихали есмы задолго до вечера (Х.Рад. 98, 1628) [СлРяз XI–XVII, 4, 270]; Проба добрых кирпичей бывает такая, чтоб они были легки, звонки. Также и коровы к молоку не все добрые бывают [СлРяз XVIII, 6, 159];

в) в русских народных говорах: Сходи-ка по добру воду. Урал., 1964 [СлУрал, 137]; Первый-то добрый глаз, видит хорошо. Новосиб., 1979 [СлНовосиб, 127]. В современной народной концептосфере конкретное значение положительности, полезности, качественности, связанное с корнем добр-, реализуется в ряде производных, расширяя предметную сферу приложения положительного качества; ср., например: добряцкой (кони были добряцкие. Урал. [СлУрал, 137]); добрячий (У мине дабрячий канёк был. Дон. [СлДон, 132]); добринский Тобол., добристый Пск., Тверск., Смол., Волг., добровитый Дон. [СРНГ, 8, 76–77].

г) в русском литературном языке XIX в. и в произведениях советской литературы: Моя добрая рысистая кобыла бодро бежала по пыльной дороге (Тургенев); Сабля добрая, булатная (Загоскин); Земли было много и земля была добрая (Л. Толстой); На Батюковском столе за ужином был поставлен добрый студень, горячий домашний пирог (В. Гроссман); Я рад без ума - пинжак-то добрый. (В. Шукшин).

Даже из этих примеров видно, что в современном русском литературном языке значение добрый ‘хороший, добротный’ отходит на задний план, уступая главенствующее место значениям морально-этического плана (см. далее).

Субстантиват прилагательного среднего рода добро также имеет в древнерусском языке, прежде всего, конкретное, предметное значение ‘имущество’. См., например: И земльное бес труда добро не творится (Изб 1076, 75 об.); Изславъ же… у Половець и инхъ Рускои дружины многы(х) выручиста и многы(м) добро издаваста (ЛИ ок. 1425, 171; 1154). См. также в старорусских памятниках: и есть мсто то обильно всм добромъ, масломъ и вином, пшоницею и овощемъ (Х.Дан. иг., 1106–1107, сп. 1496, 96); И поехаше воеводы… и взяша немцкого города два… и много добра ис тыхъ городовъ выносися от злата и от сребра, а иного не мочи исчести (Псков. лет. II, 223; сп.

XV/XVI); в памятниках XVIII в.: Мечешь горстью твоих мозольми и потом предков скоплено добро (Кнт. Сат. II, 42.

Продолжается этот ряд употреблений и в литературе XIX–XX вв., однако его употребление постепенно переходит в сферу просторечия (см. далее): Человек - из глупых-глупый, ну, однако, отцовское добро протрясти не успел (Тургенев); И не глядела бы я теперь на свой дом и на свое добро, и не видала б я ничего вовсе! (Достоевский);

…все подводы развязывают - добро снимают и набирают с собой раненых, которых граф, по своей простоте, приказал забирать с собой. (Л. Толстой); Продавщица три дня проплакала, потом собрала его холостяцкое добро в старый чемодан и выставила на крыльцо (В. Быков); …не свое добро-то, вдруг чего потеряется (В. Астафьев).

В русских народных говорах субстантиват добро в значении ‘имущество’ до сих пор употребителен. Так, в курских говорах он отмечен в специализированном значении ‘приданое невесты’; ср. также: Какое я добро себе купила: алый платок Ворон. (СРНГ, 8, 76). В этом же значении в говорах употребляется субстантиват доброе, ср. Все мое доброе пригорело Яросл.; Все доброе утащили воры, вот беда Тул., а также Орл., Курс., Ворон. [СРНГ, 8, 77–78].

Таким образом, древнейшими значениями концепта положительной оценки «добро» являются конкретно-предметные значения: добрый ‘хороший, добротный’ и добро ‘имущество’.

Переходным к следующему этапу семантического развития концепта «добро» стало значение добрый ‘красивый’, которое явилось как бы промежуточным звеном в семантической деривации слова добрый от конкретного предметного значения к абстрактному, находящемуся в морально-этической, нравственной сфере. Это значение выступает в древнейших памятниках старославянского языка и в древнерусских памятниках: видевъ ю (Ольгу) добру сущю зло лицемъ (ЛЛ 1377, 17 об.; 955) сусана бше молода зло и добра образомь (МПр XIV, 40) [СДР XI–XIV, III, 21].

Однако это значение весьма рано утратилось, и уже в старорусском языке XV– XVII вв. подобное употребление не наблюдается. Оно представлено лишь в производном доброта (‘красота’), ср.: Погибе градъ и земля резанская, измнися доброта ея и не б что въ ней благо видти, токмо дымъ и земля и пепелъ (Пов. о разор. Ряз.) [СлРЯз XI–XVII, 4, 267]. Сохранилось данное значение в ряде сложных слов иногда очень конкретного свойства; см., например: добробрадый, добровидный, доброгласный, добро зрачный, доброкосая, доброкрасный, доброличный, доброносый, доброокий, доброрастый, добрососая. В дальнейшем эти слова также были утрачены языком. Данный фрагмент концепта добрый не сохранился даже в народной концептосфере. В современном русском литературном языке он также не употребляется и словарями это значение не фиксируется даже в качестве устаревшего.

Развитие концепта «добро» шло не прямолинейным, однонаправленным путем - нерасчлененное синкретичное значение корня добр- «постепенно преобразуется в многозначность новых слов. ‘Полезный’ > ‘красивый’ > ‘ладный, добротный’ > ‘истинно правильный’… таково движение когда-то нерасчлененного представления о «добром», и не сразу поймешь, о чем идет речь: о необходимом, о красивом, о качественно добротном, о хорошем»3. В современном русском языке основная часть семантики концепта «добро» выступает в значениях морально-этического плана, первоначально, вероятно, возникших как значения переносные: добрый ‘относящийся к людям с расположением, проникнутый сочувствием к ним; отзывчивый (противополагается злому)’;

добро ‘все положительное, хорошее’ (противоп. зло). Эти значения отмечаются еще в древнейших старославянских памятниках: иосифъ… б добръ и бе зълоби (Супр 294, 11) [СлСтсл, 9, 497]; блаженъ еси и добро теб будетъ (Пс 127, 2); нстъ твори добра (Пс 52, 4) [СлСтсл, 9, 492]. Данный сегмент концепта носит общеславянский характер и широко представлен в славянских языках; см., например: болг. добър, макед. добар, словен. добер, чеш. dobr, польск. dobry, словен. dber и др. [ЭССЯ, 5, 45–46].

Репрезентанты концепта «добро» в морально-этическом значении широко представлены в древнерусских памятниках, как переводных с греческого языка, так и отразивших народно-разговорный язык эпохи (летописях, грамотах, в том числе и берестяных, сводах законов и т.п.). См. ряд употреблений в оригинальных древнерусских памятниках: кто вы добръ того любите а злыхъ казните (ЛН XIII, 74; 1209); имни не щадшеть. но дашеть дроужин. б бо кнзь добръ (ЛИ ок. 1425, 227 об.; 1187);

имита послушанье к стариши(м) ваю. иже ва(с) на добро учать (ЛЛ 1377, 151 об.;

1218); мкфорко хъцьть оу тьбе прошатс на лунну. а на лунн человкъ добръ (ГрБ № 314,70–90 XIV); да же ти ми боудете дъбро а присълоу ти оже хъчеши (Гр Смол. 12 сер. XII) [Зализняк 2004]. Языковые реализации данного сегмента концепта «добро» представлены и в старорусских памятниках XV–XVII вв.: онъ (окольничий) до Колесов В.В. Древняя Русь: наследие в слове. Добро и зло. Кн.2. СПб, 2001, 137.

насъ не добръ, живемъ у него въ сусдехъ, а зживаетъ насъ старые съ нашие отчинкы (АЮБ I, 1547, 199); Хто… на добро поучит или рукодлью какому понакажет и на том <подобает> бити челом (Дм., XVI, 102). Эти значения явились словообразовательной базой для ряда производных слов (как калек с греческого языка, так и оригинальных образований): добродни, добротворени «добродеяние», добродтели, добрость «добродетель» и др.

Формирование русской концептосферы, системы этических и оценочных концептов началось с принятием христианства Киевской Русью и активно продолжалось в течение всего допетровского периода. При этом определяющую роль сыграло усвоение концептосферы и ее языковых реализаций, представленных в старославянских, а затем церковнославянских религиозно-канонических и житийно-проповеднических памятниках. Усваивая ресурсы лексики, фразеологии и словообразовательных средств церковнославянских текстов, русский язык адаптировал и их ментальные особенности, связанные с духовными и нравственными традициями христианства. В основе формирования концепта «добро» в русской культуре лежит христианское представление о добре, которое ассоциируется прежде всего с Богом (как писал Дионисий Ареопагит:

«Само Божество есть Добро по существу, и все сущее причастно Добру, как творения – солнцу»4), причем христианское представление о добре в русской культуре синтезировано с народным видением добра. Этот синтез придает функционированию изучаемого концепта в русском языке новые краски и дает возможность многообразных вариаций в семантике и употреблении его отдельных языковых реализаций.

Менталитет русской нации и состояние ее культурно-нравственных ценностей существенно изменились в петровскую и послепетровскую эпоху. Церковный раскол, бурное экономическое развитие русского общества и углубляющиеся контакты с Европой не могли не сказаться на духовно-нравственном состоянии русского общества. Конечно, в нем продолжало оставаться сообщество людей, приоритетной ценностью для которых оставалось положительное нравственное начало, противопоставляемое злу, пороку. В то же время это положительное начало уже не связывается непосредственно с религией, с Божественной волей, хотя опосредованно эта связь, несомненно, имела место в массовом сознании. Лингвокультурная эволюция концепта «добро» в XVIII – Вендина Т.И. Из кирилло-мефодиевского наследия в языке русской культуры (концепты Добро и Зло) // Славянский альманах, 2003, с. 431.

XIX вв. прослеживается в работе по материалам толковых словарей русского языка и словарей языка выдающихся писателей XIX в. Используются также монографические исследования творчества отдельных писателей и материалы «Национального корпуса русского языка».

В словаре «Живого великорусского языка» В.И. Даля, отразившем живой разговорный язык простого народа, его самосознание и понимание основных жизненных ценностей, в семантике слова добрый на первый план выступает положительная оценка качества вещи, а затем и человека с точки зрения прагматической, т.е. качеств, позволяющих использовать их в практических жизненных целях, в хозяйственной, производственной деятельности и т. п. Ср. добрый, о вещи, добротный, доброкачественный, хороший, статный, видный, полномерный; о скоте, полный, дородный; о человеке, дельный, сведущий, умеющий, усердный, исправный [Даль, I, 410–411]. И лишь затем появляется значение «добро любящий, добро творящий, склонный к добру, ко благу, мягкосердый, жалостливый, притом иногда слабый умом и волей». Поскольку, как отмечает В.И. Даль, «в высшем знач. добр один Господь, благ, милосерд без меры <> Добрый человек, хвала двусмысленная: не видно, есть ли воля и ум». Заметим, что первым основным значением слова добро в Словаре Даля также является предметное значение «имущество, достаток» [Даль, I, 410].

Совсем по-другому выглядит семантическая структура слов добрый, добро в Словаре языка Пушкина. Основное значение слова добро - положительное нравственное начало (Меж ими все рождало споры, И к размышлению влекло: Племен минувших договоры, Плоды наук, добро и зло), второе значение - доброе дело, поступки, благодеяния (Нет милости не чувствует народ: твори добро – не скажет он спасибо). В иерархии значений слова добро значение «имущество» занимает лишь 4-е место: И много у него добра, мехов, атласа, серебра [СлЯзП, I, 656].

В Лермонтовской энциклопедии репрезентанты концепта «добро» зафиксированы 125 раз, что позволяет говорить об их высокой частотности, причем группа лексики, объединившая такие концепты, как «Добро, зло, грех» сохраняет стабильно высокую частотность на протяжении всего творческого пути М.Ю. Лермонтова. Это свидетельствует о том, что концепт «добро» занимает особое место как в творчестве М.Ю. Лермонтова, так и в русской классической литературе в целом. Особенное значение кон цепт «добро» приобретает в конце ХIХ – начале ХХ века в творчестве и нравственнофилософском учении Л.Н. Толстого. Можно сказать, что осмысление категории добра является краеугольным камнем творчества, философии и публицистики писателя.

Словарь языка Достоевского посвящает функционированию слова добро в произведениях писателя обширную статью, сопровождающую рядом комментариев и снабженную большим иллюстративным материалом. Концептуальный анализ этих материалов показывает, что для героев Достоевского концепт добро является не только нравственным абсолютом, но и объектом познания и осмысления: Все были в тревоге и не понимали друг друга <>. Не знали, кого и как судить, не могли согласиться, что считать злом, что добром. Сфера употребления языковых репрезентантов концепта добро в значении «имущество» в творчестве Достоевского выглядит весьма суженной и представлена небольшим количеством материалов. Характерно, что именно у Ф.М. Достоевского впервые фиксируются употребления слово добро с ироническим оттенком: 4.

О чем-л. плохом, наличествующем в большом количестве (ирон.).

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»