WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

В третьей главе «Сборник М. Цветаевой “Волшебный фонарь” и книги детства» исследуются произведения, непосредственно отразившиеся во второй книге стихов, а также не нашедшие конкретного эксплицитного выражения в ранней лирике поэта, однако с которыми в текстах первых сборников Цветаевой улавливаются определенные реминисценции.

В первом разделе третьей главы «Книги детства» рассматриваются книги, которые Марина Цветаева читала в детстве. Многие из них называет А. И. Цветаева в «Воспоминаниях»; другие – на протяжении всей творческой жизни упоминает сама Марина Ивановна в прозе и в письмах. Нам интересно было проследить, каковым было это влияние и как это отразилось в раннем творчестве.

Одной из любимейших книг Марины, по воспоминаниям А. И. Цветаевой, были «Очерки детства» Семена Юшкевича. Несмотря на то, что ни в первом, ни во втором сборниках стихов Марины Цветаевой нет конкретных отсылок к тексту Юшкевича, нельзя не заметить, что герой «Очерков» Алеша духовно близок юному автору «Вечернего альбома» и «Волшебного фонаря». «Жизнь здесь, на земле – обман, – считает герой С. Юшкевича. – В моей настоящей жизни, – а она начинается, когда я засыпаю, – я свободен»28. Этот мотив роднит книгу Юшкевича и со «Сказками Соловьева», и с концепцией Гераклита (фрагмент 34), и со стихотворением Цветаевой «Связь через сны». Кроме того, чувство щемящей тоски по невозвратному детству, переполняющее «Очерки» Юшкевича, звучит в унисон с настроениями «Вечернего альбома». Цветаева вполне могла бы включить вымышленного героя «Очерков детства» в ряд любимых «теней». Кроме того, импровизации другого героя очерков Коли схожи с перевоплощениями Эллиса (Льва Львовича Кобылинского), которого сестры Цветаевы прозвали за них Чародеем. Блестящий артистический дар Эллиса запечатлен Мариной Цветаевой в «Первом путешествии» и во «Втором Юшкевич С. С. Очерки детства. М., 1907. С. 65 – 66.

путешествии» – стихотворениях, вошедших в раздел «Вечернего альбома»:

«Детство».

В разделе рассматриваются книги, входившие в круг чтения детей начала XX века вообще. Это не только сказки братьев Гримм, Ш. Перро, Э. Гофмана, Г. Х. Андерсена, имя которого трижды оживает на страницах «Вечернего альбома», но и огромный пласт детской литературы, очень популярной в детской среде начала XX века, но мало известной сейчас: «Золотые кудри» Д. Эллиот, «Маленький лорд Фаунтлерой» Ф. Бернетт, «История маленькой девочки» Е. А. Сысоевой, «Сонины проказы» гр. де Сегюр, «Леди Джэн или Голубая цапля» С. В. Джэмисон, «Маленькие женщины» Л. М. Олькот, «Без семьи» Г. Мало и др.), а также подчеркивается, что Марина Цветаева, несмотря на настойчиво декларируемую особость – независимость, не стала исключением и была почитательницей этих книг, мы не найдем упоминаний о них в ранней лирике, хотя необходимо отметить сквозные мотивы, объединяющие эту детскую литературу, воспитывавшую доброту, сострадание, чувство справедливости, и интенции «Вечернего альбома». Стоит также подчеркнуть, что упоминание вышеназванных книг присутствует в автобиографической прозе поэта о детстве.

Во втором разделе третьей главы «Марселина Деборд-Вальмор и стихотворение М. Цветаевой “В зеркале книги М. Д. — В.”» предпринимается прочтение указанного произведения Цветаевой в контексте творчества французской поэтессы XIX века Марселины Деборд-Вальмор и отмечается не только прямое влияние ее элегии на М. Цветаеву, а также на А. С. Пушкина, т. к. «Элегия» Деборд-Вальмор, по мысли В. В. Набокова, Ю. М. Лотмана, Л. С. Сержана, явилась одним из литературных источников письма Татьяны Онегину.

Третий раздел третьей главы «Тайна красной комнаты: М. Цветаева и Ш. Бронте» посвящен теме, на первый взгляд не имеющей непосредственной связи именно с ранними сборниками, точнее – не нашедший прямого выхода в составляющих эти сборники стихотворениях. Однако значение рассматриваемых в этом разделе мотивов и символов, а также их литературных источников для всего творчества Цветаевой – очевидно. И поскольку рассматриваемые мотивы и символы вошли в душу Марины именно в детстве, говоря о ранней лирике, невозможно обойти этот вопрос стороной.

Одним из таких ярких символов является “красная комната”. Об этой комнате идет речь в самом романе Бронте. Это страшная «красная комната», вселяющая мистический ужас в детское сердце маленькой Джейн. «В красной комнате был тайный шкаф…» (V, 57), – пишет Цветаева в очерке «Мой Пушкин», а чуть раньше, в автобиографическом же эссе с красноречивым названием «Черт» (1935) признается, что именно в красной комнате Марининого детства жил Черт, «мышатый дог», искуситель, которого она любила.

Символический образ красной комнаты имеет сложное значение, но прежде всего это главный детский секрет Марины – опасность чтения, запрет на него, нарушенный, искушение, которого она не выдерживает. Перефразировав библейскую ситуацию грехопадения, можно сказать, что соблазненная ЗмеемЧертом Марина Цветаева, вкусив сладкий книжный яд и отравившись навсегда, именно в красной комнате совершает свой «первородный грех». В собственно цветаевском мифе происходит разделение не на два человеческих рода и вытекающих ролях-сферах влияния, а разделение мира на Поэта (Поэтов) и остальных. В сборнике же «Вечерний альбом» тема поэта звучит в связи с Эллисом, на защиту которого встает лирическая героиня Цветаевой, провозглашая: «Я не судья поэту,/ И можно все простить за плачущий сонет!».

В последнем четвертом разделе третьей главы «А. С. Пушкин и М. И. Цветаева» поднимается вопрос о роли и месте русской классической литературы в художественном мире М. Цветаевой. К теме, обозначенной в этом разделе, обращались многие исследователи творчества поэта (А. Смит, Е. Б. Коркина, И. В. Кудрова, С. Ельницкая, И. Д. Шевеленко, Р. С. Войтехович, Н. О. Осипова и ряд др.), однако впервые сопоставление двух поэтов предпринимается на материале лирики Цветаевой до 1913 года. В очерке «Мой Пушкин» Цветаева утверждает, что все ее детство прошло под влиянием Пушкина, неужели оно не нашло отражения в раннем творчестве поэта Нам удалось обнаружить скрытый пушкинский подтекст «Вечернего альбома».

Логика рассуждений во многих главах исследования выводила нас на темы пушкинских произведений или последующих размышлений Цветаевой о Пушкине (Разделы 2.1, 2.2, 2.5, 3.2, 3.3). Объединив сюжеты о Людовике XVII и герцоге Рейхштадтском, что позволяет композиция сборника, в контексте «Вечернего альбома» выстраивается исторический сюжет - трагедия: Людовик XVII – Наполеон – герцог Рейхштадтский, вызывающий прямую аллюзию на темы русской истории: царевич Дмитрий – Борис Годунов – царевич Федор, коллизию, воплощенную в драме А. С. Пушкина «Борис Годунов».

Стихотворение Цветаевой «Следующей» мы рассматриваем как вариацию пушкинского «Я вас любил…». Само название первого сборника Цветаевой продиктовано пушкинской эпохой, характерным знаком которой был вечный, казалось бы, «уездной барышни альбом».

В Заключении подводятся итоги. Очертив круг детского и юношеского чтения М. И. Цветаевой, была определена степень влияния прочитанных и «прожитых» ею книг на концепцию создания первых лирических сборников и на формирование человеческой и творческой жизненной позиции. Показав связь между конкретными стихотворениями и их литературными источниками, нами продемонстрированы принципы обращения с чужими, но созвучными текстами, выявлено, как «чужое» трансформировалось в «свое». Впервые раскрыт смысл эпиграфов и установлена их связь с общей тематической направленностью сборника, проанализированы многие стихотворения. Выделены основные мотивы и темы ранней лирики: тема уходящего детства и тоски по нему, мотив сна, символистская тема несоответствий, тема ранней смерти, особенно детской, романтический конфликт между мечтой и действительностью, стремление пересотворить судьбу. Проиллюстрировано постоянство Цветаевой в верности книжным привязанностям, темам и мотивам. Проследив семантические переклички между текстами сборника, мы обнаружили некую парадигму любимых «теней»: герцог Рейхштадтский, Мария Башкирцева, Маргарита Готье, героини «Сказок» С. Соловьева, Людовик XVII, Нина Джаваха, герои романа В. Гауффа – это незаурядные, талантливые, но несчастные романтические по преимуществу герои, герои «лирической породы», к которым Цветаева причисляет и свою лирическую героиню, т. е. себя.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. М. Цветаева и В. Нилендер, переводчик Гераклита Эфесского // Русская литература. СПб., 1992. № 1.С. 160 – 170.

2. Текст – контекст – интертекст (Принципы организации текста в первом сборнике стихов Цветаевой) // «Ей не дано прокладывать новые пути …» Из истории женского движения в России. Сб. научн. трудов. Вып 2. СПб.: «Дорн», 1998. С. 26 – 34.

3. Стихотворение М. Цветаевой «Сказки Соловьева» и его литературный источник // От Ермолая-Еразма до Михаила Булгакова: Статьи о русской литературе / Под ред. И. Н. Сухих.[Вып. I]. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1997. С. 145 – 152.

4. «О, на заре замученный дофин…»: (Раннее стихотворение М. Цветаевой «Людовик XVII» и повесть Евг. Тур «Дети короля Людовика XVI» как один из возможных источников) // От Василия Жуковского до Николая Гумилева:

Статьи о русской литературе / Под ред. И. Н. Сухих. Вып. 3. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1999. С. 138 – 146.

5. Тайна красной комнаты // Sciences and humanities: современное гуманитарное знание как синтез наук. Вып. 2. СПб.: Невский институт языка и культуры, 2001.

С. 254 – 262.

6. М. И. Цветаева и Л. А. Чарская // Современное состояние и перспективы обучения русскому языку в ВУЗе. Мат-лы докл. и сообщений XIII междунар.

научно-методической конференции. (5 февраля 2008) СПб.: Изд-во СПГУТД, 2008. С. 254-256.

7. М. Башкирцева – В. В. Розанов – М. Цветаева: (созвучие, притяжение, отталкивание) // Вестн. Костромск. гос. ун-та им. Н. А. Некрасова. Серия «Гуманитарные науки»: Энтелехия. Том 14. Кострома, № 17, 2008. С. 52 – 58.

ОНУТ факультета филологии и искусств СПБГУ 199034, Санкт0Петербург, Университетская наб., д. 11.

Подписано в печать 07.10.09.

Тираж 100 экз.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»