WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

Исторически первой формой реализации мифологемы в лингвистическом материале выступает миф. Следующие ступени актуализации мифологемы представляют собой священные тексты развитых религий, фольклорную традицию (легенды, предания, саги, былины, сказания, а также сказки, песни и баллады) и произведения классической литературы, составляющие в совокупности корпус прецедентных текстов, образующих фундамент культуры социума и обеспечивающих преемственность и непрерывность его культурного континуума.

Объективируясь на языковом субстрате, мифологема определяет сюжет речевого произведения или отдельного его фрагмента, а порой и специфику целого жанра. Мифологема является “цементирующей” единицей культурно-исторического континуума, объединяя в вертикальном контексте тексты разных эпох и культур, а в горизонтальном контексте – тексты различных родов, жанров и стилей, выступая таким образом в качестве макроединицы интертекстуальности.

Знаковость мифологемы является опосредованной и многоуровневой, структура мифологемы разлагается на отдельные смысловые пласты, причем то, что выступает в качестве плана содержания для единиц одного уровня, служит планом выражения для единиц последующего уровня. Мифологему можно определить как иерархическую многоуровневую асимметричную структуру, особый тип знака, отличающийся от конвенционального знака своей нарративностью, т.е.

способностью имплицитно включать в себя повествование, находящее свое конкретное отражение в рядах текстов, принадлежащих разным периодам и культурам. В своем лингвокультурном выражении мифологема есть единица единого интертекстуального пространства – разноуровневой знаковой системы, образуемой культурными текстами, тезаурусами, кодами и симболариями.

Будучи особым типом знака, мифологема участвует в семиотическом процессе; она содержит в себе дискретно-континуально оформленную модель ситуации, допускающей мифологическую реконструкцию и отраженную в прецедентном тексте/текстах, релевантных в рамках данной социокультурной общности, в сочетании с акустическими образами описывающих эту ситуацию лексических единиц/тематических групп; и способна к актуализации лингвистическими средствами в тексте.

Означаемое мифологемы имеет трехкомпонентный состав и включает в себя денотативный, десигнативный и коннотативный компоненты. Денотативный компонент представляет собой целостный, нерасчлененный на детали образ референта – имеющей прототип в мифе ситуации. Десигнативный компонент включает набор вовлеченных в ситуацию участников (актанты), действия, определяющие ее сценарий (предикаты) и конкретизирующие ее обстоятельства (сирконстанты). В зависимости от соотношения трех компонентов означающего мифологемы можно говорить о принадлежности ее к классу прототипических, предикатных мифологем или графологем.

Исторически развитие знака-мифологемы идет по линии дифференциации и вычленения из первичного синкрезиса участков различной степени освоенности с последующей фрагментацией их в матрицы внебиологического кодирования.

Мифологема не есть метафора, хотя в реализации ее метафора, как правило, задействована как механизм и в тексте она может актуализовываться метафорой как тропом. Мифологема не есть аллюзия, хотя ее реализация предполагает действие аллюзивных механизмов.

Мифологема не есть символ, хотя отдельные ее реализации могут приобретать символическое значение. Мифологема не есть прототип ситуации, но включает его в себя. Мифологема не есть агломерат ЛЕ или ТГ, хотя без них ее актуализация невозможна.

Мифологема как особый тип знака функционирует в качестве полнозначной единицы социокультурного семиотического кода, посредством которого информация о феноменах реального мира аккумулируется, типизируется и обобщается в форме универсальных ментальных семантических матриц, замкнутых и самодостаточных смысловых структур, моделирующих внутренне целостный образ пространственно-временного континуума. Обобщая кумулятивный опыт, накопленный человечеством в процессе взаимодействия с миром, мифологемы переводят его в знаковый код, посредством которого индивидуальная языковая личность оперирует определенным классом сущностей, осуществляя с их семиотическими заместителями процедуры идентификации, сопоставления и отождествления/растождествления.

Процесс актуализации мифологемы в сознании языковой личности может быть описан формулой:

!!A – !! – !!1–n – !! – !01–n – !0 – ! – !0 – ! – !!E, где !! – окказиональная ассоциация по сходству между условнопроизвольно выделенным наблюдателем !!1–n признаком/признаками !!Аситуации и зафиксированным в его сознании типовым !01–nпризнаком/признаками ситуаций -типа; !0 – обобщенный ментальный образ (модель) ситуаций данного D-типа, включающий как прототипические, так и архетипические признаки (т.е. !0 = !0 + !0, где !0 соответствует содержащимся в сознании прототипическим признакам ситуации, а !0 – хранящимся в подсознании или на периферии сознания ее архетипическим образам); ! – узуальная ассоциация по смежности между !0-моделью ситуаций D-типа и внутренним !0-образом описывающей D-ситуации ЛЕ/ТГ (куда, помимо ассоциативнонейтральных, входят и элементы, служащие отсылками к прецедентным описаниям архетипических образов ситуации, т.е. !0 = !0 + !0 ); ! – ассоциация по сходству с конкретными !!E-ЛЕ/ТГ, реализующими в речи !!А-ситуацию, какой ее увидел наблюдатель.

Соотношение плана выражения и плана содержания описывается следующим семантическим пятиугольником:

!План содержания !! !План выражения !!А !!Е, где прямой линией отмечены узуальные связи, а пунктирной – окказиональные.

Представляя собой континуально-дискретный фрагмент модели мира, принадлежащий коллективному культурному сознанию знакмифологема служит, с одной стороны, ориентации индивидуальной языковой личности в экстралингвистической реальности (и, следовательно, представляет собой фактор стабильности), а, с другой стороны, применительно к лингвистической (и, шире, семиотической) сфере, обладает мощным потенциалом к приращению смыслов (и, таким образом, является источником новаций).

Класс мифологем следует рассматривать как открытое множество, имеющее полевую структуру, состоящую из ядра и периферии.

Мифологема может функционировать как на семиотическом (знаковом) уровне, так и на предзнаковом (протознаковом, фреймовом) уровне. Структура фрейма пути подразумевает наличие по крайней мере одного актанта S (путник), локатива (дороги), ограниченного начальной точкой L1 (место отправления) и конечной L2 (место прибытия, в прототипическом случае соотносящееся с целью), времени t (здесь мы также можем выделить время начальное t1 и время конечное t2), направления, слагающегося из векторов vec1–n, которые определяют траекторию tr, инструмента m (в случае, если используется средство передвижения) и ряда сопутствующих обстоятельств.

Тематический фрейм пути неоднороден по своему составу и включает в себя ментальные модели различных уровней. Облигаторными компонентами фрейма пути выступают: пространственная модель (путь как дорога, локатив L = L1 – L2); темпоральная модель (описывающая развитие событий (т.е. прохождение пути во времени) t = t1 – t2);

кинематическая модель (поскольку темпоральные модели, взятые в непрерывном психологическом восприятии, репрезентируют движение и изменение моделируемых сущностей без перерывов во времени);

динамическая модель (поскольку фрейм пути включает и межфреймовые отношения, отражающие причинно-следственные отношения между отображаемыми событиями); образы (так, в виде образа, данного с точки зрения наблюдателя в совокупности зрительно воспринимаемых трехмерно-пространственных характеристик, предстает репрезентация пути-локатива или же путника-актанта).

Пространство-время литературного произведения, в котором прослеживается влияние мифопоэтической традиции, строится в рамках мифопоэтической модели мира и отражает основные ее параметры (вертикальное и горизонтальное зонирование, наличие сакрального центра, вертикальной оси, координатную сетку, базирующуюся на изначальных природно-культурных оппозициях). При этом зонирование пространства осуществляется в соответствии с архетипическими константами бинарного или триадического характера (космос – хаос, жизнь – смерть, верх – низ, дом – лес, внешнее – внутреннее, свой – чужой, мужской – женский, сакральный – профанный и т.д.). Соответствующее зонировние мы находим как в произведениях, созданных в рамках мифологической традиции первобытным сознанием, так и в текстах, являющихся продуктами более поздних эпох, в т.ч. в текстах постиндустриального общества. Сходство некоторых базовых позиций объясняется общими законами мышления, присущими как первобытному, так и современному сознанию. Анализ речевых произведений, являющихся продуктами современной эпохи, свидетельствует об актуальности ряда законов мифологического мышления на современном этапе.

Путь в мифе имеет циклический характер, что отражается и на характере объективации мифологемы пути в современных текстах, что наиболее явно наблюдаемо с точки зрения траектории пути. Так, на материале проанализированных нами произведений можно выделить такие разновидности циклического пути как замкнуто-разомкнутое кольцо (Дж.Р.Р.Толкин), круговой лабиринт/водоворот (Дж.Фаулз), спираль (Дж.Апдайк). Если герои Дж.Р.Р.Толкина совершают путь, начальная и конечная точки которого совпадают в пространстве, а герой Дж.Апдайка “наматывает” постепенно сужающиеся круги, то герои Дж.Фаулза движутся в замкнутом пространстве, четко разделенном по горизонтали на зоны, имеющие форму концентрически сужающихся кругов.

Лингвистическая объективация мифологемы пути осуществляется на всех уровнях текста средствам, специфическими для каждого из выделяемых уровней.

При этом на макротекстовом уровне мифологема может быть эксплицирована в заглавии произведения (e.g., “Rabbit, Run” у Дж.Апдайка задает одновременно и предикат, и актант, а также имплицирует скорость, траекторию и характер движения); эпиграфе (так, эпиграф, предпосланный “The Ebony Tower” у Дж.Фаулза, в предельно сжатом виде дает экспозицию развития сюжета и соотносит события “здесь и сейчас” с событиями сакрального времени, отраженными в цитируемом прецедентном тексте); вставной новелле (в частности, у Дж.Фаулза вставная новелла, имитирующая прецедентный текст, создает эффект квази-мифологической параллели развитию событий основного текста, позиционированного “здесь и сейчас”); рамочной конструкции (в повести Дж.Фаулза основные события открываются и замыкаются описанием пути героя “туда” и “обратно”, что акцентирует специфичность, в частности, мифологический модус локуса, где разворачивается основное действие);

развитии сюжета в целом или отдельных его фрагментов (круги движения Кролика у Дж.Апдайка или отдельные отрезки пути братства кольца у Дж.Р.Р.Толкина – переправа через реку как знак перехода из одного локуса в другой или из одного состояния в другое, перекресток как наличие ситуации выбора, спуск под землю как нисхождение к хтоническим силам, подъем в гору как восхождение к Абсолюту и т.д.).

На синтаксическом уровне экспликации мифологемы служат конструкции, позволяющие позиционировать время и/или место действия в том или ином отрезке пространства-времени (так, у Дж.Р.Р.Толкина мы находим синтаксические конструкции, характерные для среднеанглийского периода, что позволяет сделать вывод о том, что описываемое автором общества моделирует средневековье, а конструкции, употребляемые одним из героев Дж.Апдайка, классифицируемым нами как ‘помощник’, позволяет сделать вывод о его близости к земле и (тем самым) к реальной жизни).

На стилистическом уровне мифологе мифологема объективируется такими явлениями как символ (e.g., кольцо как символ цикличности пути у Дж.Р.Р.Толкина или запертые ворота/двери как символ обстоятельств, препятствующих осуществлению намерений героя у Дж.Фаулза и Ж.Апдайка); метафоры (в частности, метафоры, базирующиеся на лексике, входящей в семантическое поле ‘путь/движение/пространство’, употребление ЛЕ указаной семантики применительно к ситуациям иного типа, в частности, описание с их помощью человеческих отношений, творчества, судьбы, как находим в повести Дж.Фаулза, исторического развития, сотворения космоса, жизни и смерти, болезни и здоровья, любви и ненависти, как у Дж.Р.Р.Толкина); аллюзии, отсылающие к прецедентным текстам иных эпох и народов, часто реализуемые посредством топонимов (old wooded Brittany, the garden of Eden) и антропонимов, в т.ч. мифонимов (e.g., Lancelot, Tristan у Дж.Фаулза).

На лексическом уровне экспликации мифологемы пути служат лексические единицы и словосочетания, входящие в соответствующее семантическое поле и употребляющихся как для описания собственно пути (e.g., “The curved road seems a wide straight highway that opens before him” у Дж.Апдайка) или ситуаций другого типа, тем не менее мыслящихся как путь (e.g., “Now at least we must take a hard road” у Дж.Р.Р.Толкина). При этом в обоих случаях присутствует определенный семантический сдвиг (в первом случае ситуация пути в пространстве служит экспликации оценки героем своего жизненного пути, во втором примере, хотя речь идет о ситуации выбора и принятии решения, выполнение этого решения потребует от героев и совершения пути в физическом пространстве), т.е.

налицо частичная символизация и/или метафоризация ЛЕ исследуемого поля. Сходным образом объективации мифологемы пути служат ЛЕ и словосочетания, входящие в семантическое поле ‘пространство’. Помимо этого, к средствам экспликации мифологемы пути на лексическом уровне следует отнести топонимы, номинирующие отдельные компоненты (локусы, вехи, препятствия и т.п.) авторского мифопоэтического пространства (Bird-in-Hand, Providence, Paradise, Mount Judge у Дж.Апдайка, Green Dragon Inn, Brandywine River, Dead Marches, Mount Doom, Mordor у Дж.Р.Р.Толкина, Cotminais у Дж.Фаулза), а также мифонимы (Thorin, Beorn у Дж.Р.Р.Толкина, Merlin, Lancelot, Diana у Дж.Фаулза) и антропонимы (Strider, Baggins, pilgrim у Дж.Р.Р.Толкина, Rabbit, Tothero, trooper у Дж.Апдайка, lost damsels, wandering horsemen, knights errant у Дж.Фаулза), служащие номинации актантов.

На фонетическом уровне мифологема может быть объективирована в авторских неологизмах, позволяющих позиционировать описываемые события в пространственном или временном измерени (так, характерные для древнеанглийского языка нисходящие дифтонги в именах Eowyn, Eomund, Theoden и нарицательных существительных типа eored у Дж.Р.Р.Толкина позволяют рассматривать описываемое общество как соотносящееся с Англией периода до Вильгельма Завоевателя).

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»