WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

На первом этапе австралийское предложение не включало США в качестве возможного члена. Напротив, форум замышлялся Австралией и отчасти Японией, как рычаг для переговоров в ГАТТ, в том числе и против США. Благодаря удачной тактике Вашингтону удалось оказаться в числе главных архитекторов форума, во многом определить его облик. Основными задачами

американской политики, как представляется, были восстановление конкурентоспособности экономики через расширение экспорта (окончание Уругвайского раунда ГАТТ), с одной стороны, и вовлечение Японии в «глобальное партнёрство», предотвращение её обособления и противостояния американской гегемонии, (что предусматривалось в проекте «Восточноазиатского Экономического Совета»), с другой. АТЭС в обоих случаях выполняло инструментальную и далеко не основную роль. Из-за опасений стран АСЕАН, зафиксированных в т.е. «Кучингском консенсусе», форум на данном этапе представлял собой довольно аморфное образование без чётких целей, отлаженных механизмов и эффективной структуры. Тем не менее, АТЭС выполнял важную роль в формировании у своих членов форума «привычек сотрудничества», постепенном вовлечении в совместные проекты различных стран региона, включая коммунистический Китай и непризнанный Тайвань.

В проекте «Нового мирового порядка» администрации Буша, АТЭС отводилась важная роль «соединительной ткани» в АТР, среды для «глобального партнёрства» с Японией. После неуспехов в попытке влияния на Уругвайский раунд Вашингтон стал придавать основное значение геополитической, а не экономической функции форума, но в целом АТЭС занимал периферийное место в политике в период Бушастаршего в АТР, что выразилось в отсутствии на Бангкокской конференции года госсекретаря и торгового представителя США.

Вторая глава содержит анализ политики Вашингтона в период наибольшего значения АТЭС, когда форум оказался в центре азиатско-тихоокеанской политики США. Связано это было со стратегией администрации Клинтона, которая была нацелена на решение задач поднятия конкурентоспособности экономики США.

Данные задачи привели в администрацию представителей новой экономической идеологии, ориентированной на радикальное расширение американского экспорта высоких технологий, и к необходимости перехода на новые механизмы доминирования Вашингтона в регионе. В Бюро по делам Восточной Азии Госдепартамента созрело решение о возможности формирования «нового тихоокеанского сообщества», которое бы объединяло всё пространство Тихого океана на экономической и идеологической основе, с опорой на многосторонние структуры, (в первую очередь, АТЭС) и отказом от традиционного баланса сил.

Проект стал одним из наиболее масштабных примеров применения «мягкой силы» США. С помощью его представления мобилизовался целый пласт идейнокультурных представлений, который обосновывал присутствие США в АТР независимо от военно-политической лояльности союзников и односторонних экономических уступок восточноазиатским странам.

Стратегия, связанная с командой Клинтона, предполагала коренную трансформацию региональной и мировой систем. Идеологический фактор сыграл ключевую роль в том, что восприятие интересов в Вашингтоне переменилось.

Новая администрация полагала приоритетом, во-первых, восстановление превосходства американской экономики, во-вторых, «расширение сообщества демократических государств», т.е. идеологическое переустройство мира. Наиболее эффективным инструментом в достижении этих целей, как предполагали, является строительство превращение АТЭС в региональный режим торговой либерализации.

В главе прослеживается судьба попытки команды Клинтона сформировать торговый режим в АТЭС, чему было положено начало на саммите в Сиэтле в году и подведён солидный фундамент в Богоре в 1994 году в форме принятия всеми членами обязательств по снижению тарифов к 2010 и 2020 годам (для развитых и развивающихся стран). Первоначальный сильный импульс из Вашингтона в форме проекта «нового тихоокеанского сообщества», организации саммита лидеров, деятельности «Группы именитых лиц» из учёных стран АТЭС под руководством американских экономистов привёл к изменению контекста отношений в АТР и на многосторонних переговорах в ВТО. По отзывам переговорщиков, угроза появления торгового блока, охватывающего весь Тихий океан, заставила представителей Европы быть более уступчивыми. После образования ВТО, согласно концепции «соревновательной либерализации» американского экономиста Ф. Бергстена, функцией АТЭС могло быть перманентное давление на остальной мир в продолжении снижения тарифов.

В то же время образование «сильного» режима в АТЭС и форсирование снижения тарифов расценивалось различными странами Восточной Азии, как ущемление суверенитета, и противоречило их пониманию своих экономических интересов. Поэтому постепенно сопротивление формированию режима в восточноазиатских странах нарастало. Престиж США падал из-за идеологического подхода к отношениям со странами Восточной Азии, что вынужден был признать один из архитекторов данной политики У. Лорд в докладной записке в Госдепартамент.

Одновременно в самих США влиятельные силы также пытались заблокировать активную внешнеэкономическую политику администрации после 1994 года.

Преломление политики Белого дома через сопротивление внешней и внутренней среды привело к переходу на традиционные рельсы баланса сил и военнополитических союзов и установлению особого механизма действий в АТЭС — «концерта односторонних действий» или «азиатского пути», главными принципами которых были односторонность и добровольность на предварительных встречах перед саммитом в Осаке 1995 года. Фактически это означало, что первая попытка консолидации режима дала весьма слабый эффект, что было подтверждено результатами «индивидуальных планов действий».

Третья глава посвящена периоду, когда неудача превращения АТЭС в режим торговой либерализации стала вполне очевидна, тем не менее, экономики форума продолжали поиск наиболее адекватной модели сотрудничества. «Концерт односторонних действий», ставший основным механизмом либерализации в АТЭС со времени саммита в Осаке предусматривал ставку на мягкое «репутационное» давление и осознание всеми членами форума либерализации торговли, как выгоды, благодаря социализации. Стремление придать легитимность этому подходу обусловило апелляцию Японии к «азиатским ценностям». Эффективность метода не была доказана к моменту демонстрации «индивидуальных планов действий» на Манильском саммите 1996 года, так как, большинство экономик предпочитало сохранить торговые уступки в качестве козырей на других переговорных площадках, многосторонних или субрегиональных. Невозможность сформировать «сильный» режим региональной торговой либерализации привела к двум тенденциям. Во-первых, США стали более заинтересованы в преобразовании форума в площадку для обсуждения военно-политических вопросов (особенно в свете обострения Тайваньского кризиса 1995 года и провозглашения политики вовлечения КНР), о чём представители администрации намекали во время Осакского саммита. Во-вторых, развивающиеся страны всё более настоятельно требовали активизации экономико-технического сотрудничества (т.е.

приоритетному вниманию развитию инфраструктуры, а не либерализации торговли и инвестиций), чему был дан особенно сильный импульс в Маниле.

Период Азиатского финансового кризиса 1997-1998 года характеризуется последней попыткой, под давлением США и других активистов АТЭС (Австралии, Гонконга и др.), превратить форум в эффективный режим и уйти от практики «азиатского пути» в форме программы «ускоренной секторальной либерализации».

Благодаря логике «пакетных» переговоров, когда снятие тарифов экономики должны были проводить во всех установленных секторах, в различных экономиках региона, в том числе и в американской, мобилизовались коалиции бизнеса.

Лоббистские группы, заинтересованные в доступе на свои сегменты зарубежных рынков, как планировались, оказывали бы давление на правительства в принятии всего «пакета». Позиция Японии, не соглашавшейся снять барьеры в чувствительных для неё секторах, а также поддержка других стран Восточной Азии на фоне разразившегося в Азии финансового кризиса, привели к провалу программы.

Другим существенным моментом являлся отказ США от использования АТЭС как главного инструмента урегулирования кризиса на саммите в Ванкувере в году, когда была подтверждена ключевая роль МВФ. С точки зрения интересов Вашингтона последний институт был более удобным средством принуждения стран, попавших под угрозу финансового краха, к проведению структурных реформ. Реформы призваны были создать более прозрачные, конкурентные и дерегулированные экономические системы, более доступные для проникновения американского капитала. Если в МВФ, где существовала система голосов, Вашингтон мог принимать и проводить в жизнь самостоятельные решения, то в АТЭС, с его принципом консенсуса, США были вынуждены согласовывать позиции с Японией, КНР, странами АСЕАН и т.д. и вряд ли смогли достигнуть своих целей, используя форум. Результатом стало кардинальное понижение статуса АТЭС в региональных делах.

Следствием Азиатского финансового кризиса и недовольства стран Восточной Азии принуждением их к структурным реформам являлось также фундаментальное переосмысление основ «Вашингтонского консенсуса», т.е. той парадигмы экономической политики, которая во главу угла ставила либерализацию торговли и инвестиций. Вместо этого видные экономисты стали говорить о необходимости формирования «пост-вашингтонского консенсуса».

Поворот к проблемам развития и конкуренции в АТЭС нашёл выражение в выдвижении под влиянием КНР и стран АСЕАН на первый план «третьей основы» сотрудничества — Экотек (экономико-технического сотрудничества, нацеленного на развитие инфраструктуры экономического роста стран АТЭС).

Провал секторальной программы и переориентация повестки форума на вопросы Экотек и «новой экономики» привели к стабилизации институционального развития форума на модели, которую можно во многих аспектах сравнить с ОЭСР. Несмотря на отсутствие разветвлённой бюрократии, что делает парижскую организацию «центром стратегического планирования» глобальных тенденций мировой экономики, АТЭС де-факто обладает «виртуальным секретариатом» и потенциалом оказывать не меньшее идеологическое влияние в регионе. В то же время наличие института саммитов превращает форум в важнейший политический механизм. Эта функция проявлялась в ходе двусторонних встреч лидеров, в Окленде во время разрешения кризиса в Восточном Тиморе и, особенно, после прихода администрации Буша-мл.

в Шанхае в отношении борьбы с терроризмом.

Приход к власти администрации Дж Буша-мл. изменил значительно представления Белого дома о национальных интересах Америки. Под воздействием неконсервативной идеологии, Вашингтон стал стремиться к «первенству», к недопущению восхождения равноценного соперника. В мировой политике в начале 2000-х годов таковым мог стать только Китай, поэтому возможность перехода к политике «сдерживания» КНР некоторое время рассматривалась в администрации, как приоритетная стратегия. В этих новых условиях не могли не измениться интересы США в отношении АТЭС, который должен был постепенно превратиться в организацию с военно-политическими очертаниями. События 11 сентября года изменили приоритеты Белого дома, «сдерживание» Китая не представлялось больше первоочередной целью, но объявленная Вашингтоном «война с терроризмом» позволила США дать новое направление сотрудничеству в АТЭС — в сторону вопросов безопасности. Хотя эта тенденция и не стала доминирующей в форуме, но с течением времени она не уменьшается, а только усиливается.

В Заключении содержится анализ итогов работы в более масштабном контексте теории международных отношений. Отмечается, что в центре внимания данного исследования попытка США преобразовать АТЭС в эффективный режим либерализации торговли и инвестиций. На первом этапе, в период администрации Буша-старшего, как показано в исследовании, Вашингтон не уделял большого внимания форуму, придавая основное значение его геополитической составляющей и потенциалу по предотвращению обособления Восточной Азии под руководством Японии.

Команда, пришедшая в Белый дом вместе с Клинтоном, исповедовала другую философию. Приоритет модернизации экономики и глобальный идеологический проект «расширения сообщества демократических государств» привёл к формированию новой политики, важнейшим элементом которой стало создание режима либерализации торговли в АТЭС. У администрации Клинтона существовало два основных мотива образования режима: создание «достоверной угрозы» в игре «уговаривания» с ЕС в Уругвайском раунде ГАТТ, а позднее, рычаг для постоянного давления в «соревновательной либерализации» мировой экономики, и более интегрированной структуры в АТР с участием США, которое могло бы сформировать «коллективную идентичность». Последнее было необходимо Вашингтону, чтобы его влияние на региональные дела не зависело от двусторонних механизмов гегемонии, бремя которой, в виде огромных дефицитов торгового баланса, воспринималось как непосильное для американской экономики.

Для достижения этих интересов необходимо было превращение форума в «сильный» международный режим.

Судьба режима в АТЭС обусловливалась не только интересами США, но и их возможностью влиять на положение дел в АТР, изучение которой стало одним из направлений анализа. Следует признать, что первоначальный импульс Вашингтона и «экспертного сообщества» привел к изменению глобального и регионального контекста, что выразилось в принятии членами АТЭС формальных обязательств по либерализации торговли на саммите в Богоре. Тем не менее, совпадение внутреннего противодействия в Конгрессе и внешнего сопротивления большинства стран Восточной Азии привело к тому, что Осакский саммит 1995 года закрепил довольно аморфную структуру АТЭС.

Цели либерализации торговли и инвестиций не отрицались, но метод «концерта односторонних действий» («азиатский суть») не предусматривал эффективных мер для формирования режима. Для достижения целей либерализации торговли (т.е. типичной ситуации «дилеммы заключенного», согласно Кохэйну и другим теоретикам), предполагались меры, которые могли быть успешны только для укрепления доверия. Идеологи «азиатского пути» в АТЭС делали ставку на особые механизмы «репутационного давления», предлагая механизм односторонних программ добровольного снижения тарифов, который не привел к существенному продвижению в данной области.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»