WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Псевдоготика («готический вкус») XVIII века играл роль иррациональной антитезы рациональному классицизму. В александровское время готические реминисценции стали рассматривать как национальные, воплощающие образ русской старины. Так неоготика (неоготикой в диссертации именуется «готический вкус» XIX века, в отличие от стиля предшествующего столетия) превратилась в зримое воплощение официальной государственной идеологии.

Неоготические гражданские здания и храмы возводятся поблизости от подлинных древнерусских памятников, нередко даже, к сожалению, возникают на месте обветшавших и разрушенных построек. Сравнительно с вариантами XVIII века, неоготика ампирного периода сухо «археологична» и, как правило, обладает грузными очертаниями.

Утверждение историзма как стиля в 30-е годы по всей Европе и Северной Америке открыло весьма большие возможности для стилизации средневековой архитектуры и (вероятно, в меньшей степени) изобразительного искусства. В то время менялось отношение к средневековью в целом: для Н.В.Гоголя или П.Я.Чаадаева это отнюдь не эпоха варварства и невежества, а период высшего расцвета религиозно-мистических переживаний. Средневековое искусство было признано воплощением душевной чистоты его создателей, их «порыва к небу и его блаженству» (П.Я.Чаадаев). На Западе распространились идеи «gothic revival», в большом количестве строились неоготические здания. В России увлечение этим стилевым вариантом быстро сменилось обращением к русским народным, древнерусским и византийским мотивам. В царствование Николая I при государственной поддержке сформировался руссковизантийский стиль.

Утрата монополии классицизмом с локализацией художественного внимания на античных прообразах и прецедентах, совпала с пробуждением пристрастного интереса к памятникам других стран и народов и, особенно, – произведений средневекового периода. Тем самым были созданы предпосылки для становления истории искусств как научной дисциплины, а применительно к художественной практике – научало правильно воспринимать различные принципы формообразования и грамотно стилизовать их. Во второй четверти XIX века большее внимание уделялось правдоподобию внешнего облика, тогда как во второй половине столетия стали тщательно исследоваться инженернотехнические вопросы архитектуры, старинная технология строительства.

Неоготика николаевского времени осталась по преимуществу придворным стилем. Сам император отдавал ей предпочтение наряду со стилем «неогрек» и русско-византийским. Ее памятники, как правило, мощные и тяжеловесные, у них подчеркнут тяжелый шаг архитектурных осей и выступающие пилоны.

Вместе с тем, здания эпохи историзма, в том числе неоготические, позволяют прочитать конструктивную сетку вертикалей и горизонталей, которая получает соответствующее осмысление посредством декора. Идеология николаевской неоготики – это рыцарская преданность сеньору, в роли которого чаще всего выступает российский император, и патриархальная простота нравов почти в духе руссоизма. Тот же стиль был избран для проектирования вокзала в Новом Петергофе (арх. Н.Л.Бенуа): «исторический» стиль скрывал и в какой-то мере истолковывал особенность внутренней конструкции – современные ажурные металлические фермы. В области неоготики иногда работал О.Монферран.

Применяемые им формы ажурны и обладают подчеркнутым вертикализмом.

М.Д.Быковский перестроил в том же стиле усадьбу Марфино под Москвой, переосмыслив принцип субординации с соподчинением всех композиционных акцентов единой доминанте, каковой прежде мыслилось здание помещичьего дома.

Хотя неоготические здания строились на протяжении всего царствования Николая I, со второй половины 1830-х годов основным «средневековым» стилевым вариантом стал русско-византийский, обязанный своим возникновением художнику Ф.Г.Солнцеву и архитектору К.А.Тону. С 1835 по 1837 год реконструировались Терема в Московском Кремле, интерьеры которых воссоздавались таким образом, чтобы создать иллюзию сохранившегося ансамбля XVII века. С 1838 года начались грандиозные работы по возведению Большого Кремлевского дворца и Оружейной палаты в руссковизантийском стиле по проекту Тона. Как случалось и прежде, стилизованное здание соседствовало с подлинными древними памятниками, которые частично были для этого разрушены. Архитектор решил важную градостроительную задачу: южный фасад Кремля заняла нерегулярная композиция, которая вторит изгибу реки и в то же время с определенных точек зрения выглядит регулярносимметричной. Национальные мотивы вплелись в конструктивную схему итальянского палаццо.

Интерьер русско-византийского «тоновского» стиля существовал в узкой сфере государственного заказа. Напротив, «готический вкус» получил значительное распространение среди столичной аристократии, считаясь признаком достатка, дендизма или англомании. Неоготика теперь играла едва ли не решающую роль в переориентации эстетических пристрастий с образов классики на иные формы и формулы. Вошли в моду насыщенные светоносные цвета, острый силуэт, арабесковые узоры. Предметы, наполняющие готический интерьер, как правило, обладали символико-аллегорическим значением.

Пристратный интерес к подлинным древним предметам и деталям старинного быта, пробудившийся во второй трети XIX столетия, удовлетворялся, в частности, многочисленными рисунками Ф.Г.Солнцева. С ним успешно сотрудничал вице-президент Академии художеств А.Н.Оленин, автор нескольких трудов по археологии, дополнивший академический музей своим собранием оружия и «скарба диких народов». Солнцев иллюстрировал фиксационными рисунками сочинения Оленина «Рязанские русские древности» и «Опыт об одежде… словян». Около 500 рисунков Солнцева воспроизводились в крупнейшем издании «Древности Государства Российского», ставшем одним из источников собственно русского стиля в области орнамента и книжного оформления.

В диссертации уделено внимание увлечениям императорского двора рыцарской стариной, анализируются рисунки архитекторов на средневековые темы, мотивы «северного романтизма» в оформлении издания «Дум» К.Ф.Рылеева, а также костюмированные портреты, изображающие Джульетту Титтони в образе Жанны д’Арк (К.П.Брюллов) и З.А.Волконскую в роли Танкреда (Ф.А.Бруни).

В 1860-е годы сформировался собственно русский стиль в зодчестве и прикладном искусстве. Заимствовав некоторые черты русско-византийского варианта, он все же представлял собой самостоятельное явление. Можно условно выделить в рамках русского стиля «фольклоризированное» и «историзированное» направление, однако для современников такого разделения не существовало. Русский стиль являлся сплавом древнерусских и русских народных элементов, причем и те, и другие трактовались с большой долей вымысла, что не противоречило позитивистским настроениям века, так как русский стиль проходил по ведомству фольклорно-сказочному, где как раз, согласно тем же позитивистским умозаключениям, допускалась свобода вымысла. Более того, современное крестьянское искусство воспринималось создателями русского стиля как продолжение древнерусского, хранящее древние традиции в неизменном виде. Для потребностей национально ориентированной идеологии было существенно, что русскому стилю предназначалась миссия преодолеть произошедший в петровскую эпоху культурный разрыв между верхами и низами.

Поначалу этот стиль отличался камерными, измельченными формами, недостаточно представительными для сооружений государственной важности, однако в течение 70-80-х годов XIX века он проник в сферу крупных государственных ансамблей. Гражданское зодчество русского стиля лучше всего прижилось в Москве, где стало символом древней столицы вообще. Так в самом центре города появились здания Политехнического и Исторического музея, а также Верхние и Средние торговые ряды на Красной площади.

Сооружения, символизирующие современность и прогресс, в те годы нередко строились в русском стиле – тем самым образ будущего легитимизировался присутствием зримых знаков прошлого.

Сделавшись монументальными, памятники русского стиля потеряли ореол романтического фольклоризма. Он успешнее сохранялся в типологии жилого дома, который мог получить выражено «национальный», эклектическивизантийский или даже неоготический облик. Прекрасный пример особняка в русском стиле, интерьеры которого выдержаны и в «национальном», и в классическом стиле, – дом купца Игумнова (арх. Н.И.Поздеев), предвосхищающий идеи «органической архитектуры» модерна. Интерьер русского стиля встречается по большей части в среде музея или реконструированного средневекового жилища. В таком случае он создавался на строгой научной основе и служил познавательным целям, что, однако, не исключало появление фантастических, хотя и правдоподобных, деталей и орнаментов. Жилой интерьер в русском стиле, сравнительно далекий от принципа достоверности, создан в нескольких помещениях особняка Игумнова.

Стилизация под древнерусские формы затронула производство золотой и серебряной посуды, набойных тканей, майолики. Эскизы подобных изделий особенно часто сочинялись в Строгановском училище художественного рисования. Распространился травный узор в подражание XVII веку, изображение правителей Древней Руси, гербов, мифических животных.

Высокого качества церковную утварь и предметы светского назначения в русском стиле выпускала ювелирная фирма П.А.Овчинникова.

В начале XX века сложился новый вариант – неорусский стиль.

Выполненные в нем гражданские сооружения отличаются многосоставностью композиции и живописной асимметрией масс, отсылающей к нерегулярности средневекового зодчества. Образ древнерусского «града», восточные мотивы и идеология «скифства» – все это слилось в облике здания Казанского вокзала в Москве (арх. А.В.Щусев). Кроме того, это пример использования барочных черт, встречающихся в русской архитектуре XVII века. Этим периодом интересовался и В.А.Покровский, впрочем, чаще обращавшийся к лапидарной и лишенной цвета архитектуре Новгорода и Пскова. Покровский – автор проектов грандиозных архитектурных комплексов, вызывающих ассоциации с монастырями или древнерусскими палатами. В диссертации отмечается влияние официальной идеологии на строительство в неорусском стиле.

Интерес к почти забытой неоготике в Москве возродил Ф.И.Шехтель.

Начиная работать еще в русле эклектики, архитектор стал ведущим мастером модерна, хотя следы «исторических стилей» в его творчестве не исчезли.

Неоготика Шехтеля связана с декадентством рубежа XIX – XX веков, проникнутого идеями синкретизма различных культур, мыслью о конце гуманистического периода европейской истории. Именно в шехтелевский интерьер вписывались скульптурные группы М.А.Врубеля «Роберт и Бертрам», «Роберт и монахини». Очередной всплеск моды на готику оказался непродолжительным, но важно отметить, что стилизация начала XX века оказалась более точной, чем ранее, хотя скоро уступила место подражаниям Ренессансу и барокко.

Стилизация средневекового художественного языка в изобразительном искусстве XIX – начала XX века достигалась медленно, поэтапно. В эпоху реализма существовал разрыв между постоянными стилизаторскими опытами в архитектуре и равнодушием к проблемам формы в живописи, скульптуре, графике. Поэтому в изобразительном искусстве того времени не сложились «историзированные» стилистические варианты, известные по памятникам архитектонических искусств. Тем не менее, в живописи можно найти параллели русскому стилю, необарокко, неоренессансу и т.д.

Можно предположительно указать следующие причины, сделавшие возможными «средневековые» стилизации в изобразительном искусстве. Вопервых, это изучение народных промыслов и контакты с мастерами, прошедшими цеховую, а не академическую художественную подготовку. Вовторых, это повышение роли архитектонических искусств, творческие проблемы которых (т.е. собственно проблемы формы) были перенесены на другие его виды. Получила окончательное оформление идея о синтезе искусств.

Немалое значение имело и продолжавшееся исследование средневекового, в том числе древнерусского, искусства.

Освоение художественной формы поначалу происходило через фиксацию деталей исторической предметной обстановки (напр. рисунки Солнцева).

«Готический» светоносный колорит, напоминающий о витражах, появляется в картине О.Верне «Царскосельская карусель». К приемам русского стиля близка живопись Литовченко. В.Васнецов и Суриков стали применять глубокие, насыщенные тона, что явилось первым шагом к становлению колористической стилизации в живописи. Усиление роли орнамента, «завоевание плоскости» отмечается в картинах В.Васнецова на фольклорный сюжет. Художник оказался среди тех, кто решился осваивать методы «монументализма», под которым тогда подразумевали приемы народной росписи и резьбы на прикладных предметах. Звонкие цвета, родственные иконописным, восходящая к тому же источнику компоновка фигур в единую людскую массу свойственны творчеству А.П.Рябушкина.

Для художников начала XX века многие черты средневекового искусства уже не казались архаизмом и неумелостью, а явились подлинным откровением.

Это, в частности, несоблюдение единства места и времени, совмещение событий, происходящих на земле и на небе, несоответствие масштаба соседних фигур, условный цвет предметов. Освоение таких приемов служило потребностям изобразительного искусства XX века и вдохновляло на художественные решения, нестандартные для реалистического мышления предшествующего столетия.

И.Я.Билибин адаптировал уроки западноевропейского модерна для воплощения национальных мотивов, использовав среди отечественного материала русский лубок, гравюру XVII–XVIII веков, набойные ткани, каменную резьбу. Билибину удается вжиться в образ древнего или средневекового мастера, который мыслит заученными каноническими формулами, но каждый раз индивидуально их претворяет. Нередко национальная специфика произведений Билибина уступает место применению разнообразных приемов неклассического искусства, источники которых трудно локализовать. В этом можно видеть влияние идей В.С.Соловьева о «всеединстве» и евразийских концепций начала XX в.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»