WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Поставленные в диссертации цели и задачи, а также предмет ее исследования, определили структуру работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения и списка использованной литературы (257 наименований). Объем работы составляет 287 страниц печатного текста.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении к данной работе аргументируется выбор темы исследования, ее актуальность и научная новизна, а также определяются темы и задачи и обосновывается методология.

В п. 1 Введения («Н. Ленау в биографических и литературоведческих исследованиях») также исследуется история вопроса, приводится обзор и классификация литературоведческих работ по тематическим группам, объединяющим опирающиеся на свидетельства современников Ленау ранние работы биографического характера, исследования, отображающие начальный период рецепции творчества поэта вне Германии и Австрии, литературоведческие исследования общего характера и работы, посвященные различного рода периодизациям творчества Ленау и определяющие его место в мировой и европейской литературе.

П. 2 Введения («Биографическая обусловленность мировоззрения и творчества Н. Ленау») представляет собой биографический обзор, опирающийся на работы Э. Кастла, Й. Туроци-Тростлера, Ж.-П. Хаммера и др. и дающий возможность проследить взаимосвязи некоторых фактов биографии Ленау с изменениями в его мировоззрении.

При анализе творчества Ленау следует учитывать интерес поэта к мистическим и еретическим учениям Средних веков, немецким мистикам, классической немецкой философии, которые, в свою очередь, переплетаются с пантеизмом Спинозы и антропологической философией Фейербаха.

Следует особенно подчеркнуть, что, хотя сам поэт заявлял о своем разочаровании в том или ином философском учении, он никогда не отказывался от своих прежних представлений полностью. Это делает его философские взгляды крайне эклектичными и представляет особую трудность для исследователя.

В первой главе («Философские проблемы мировоззрения Н. Ленау») исследуется мировоззрение поэта, которое обычно трактуется как кризисный период в его творчестве. Это годы напряженной работы над поэмой «Фауст».

Работа над «Фаустом» была начата еще при жизни Гете, за это время созревала антигетевская концепция героя. Это выразилось не только в трансформации фаустовской традиции, идущей от кукольной комедии и народной книги, но и в переосмыслении характера героя в целом.

В начале главы, в опоре на соответствующие исследования, рассматривается проблема источников и определяется мифологическая основа поэмы – средневековая легенда о докторе Фаусте и так называемая народная книга о Фаусте 1587 г., а также приводятся сведения о некоторых наиболее значимых интерпретациях легенды.

Далее выделяются основные философские проблемы, поднимаемые Н.

Ленау в драматической поэме «Фауст». Одна из центральных – проблема бессмертия и человеческой индивидуальности и их соотношения, которую Ленау пытается решить, опираясь главным образом на философское учение Б. Спинозы, воспринятое и интерпретированное Гете и первыми романтиками. Ленау делает учение Спинозы основой для рассуждений о соотношении всеобщего и индивидуального и связанной с ними возможности вечного существования человеческого духа, тем самым открывая новый этап спинозизма в Германии. Пантеизм становится основой философской базы поэмы «Фауст», и уже на его фоне разворачиваются интерпретации других философских учений и рассматриваются главные философские проблемы – веры и неверия, а также связанные с ними проблемы познания, бессмертия, необходимости и свободы и человеческой индивидуальности.

Особое внимание в своем «Фаусте» Ленау уделяет проблеме познания, подхватывая и развивая традиционный фаустовский мотив. Ленау отвергает ценность эмпирического познания, а также познание абсолюта через веру, предлагаемое философской системой Ф. Баадера, ставящей знак равенства между верой и знанием. Ленау выстраивает в своей поэме новый образ божества как вещи в себе, непознаваемой и закрытой для человека. Таким образом он отрицает для своего героя возможность прорыва в трансцендентное и с помощью интеллектуальной интуиции.

Обусловленное гордыней желание расширить границы познания до абсолюта приводит Фауста Ленау к отречению от собственной человеческой сущности и превращает процесс познания в вечное отрицание, что в конечном итоге и приводит его к катастрофе.

Ленау задает центральную тему поэмы – это человек между знанием и верой, Богом и природой, претензией на автономию от нее и сознанием собственной ничтожности. Стремление к истине и готовность нарушить заповеди ради нее, вызов творцу и в то же время желание обрести свое место среди его творений, встроиться в существующий миропорядок определяют основной конфликт героя. Конфликт ученого как следствие его стремления постичь законы мироздания Ленау превращает в конфликт отпавшего от Бога, не вписавшегося в картину мира и желающего иного, лучшего в ней места. Так формируется одно из главных положений фаустовской концепции Ленау – соединение гносеологической и теологической проблем.

На стадиях познания желание – любовь – убийство, которые Фауст должен пройти согласно разработанному Мефистофелем плану, демония разрушает пантеистскую этику героя и остатки его христианских представлений о Боге и мире. Объединение гносеологического и этического аспектов у Ленау поддерживается понятием вины, отделенной от раскаяния и всплывающей в снах Фауста. При анализе данного психического состояния героя мы опираемся на романтическую концепцию сна Г. Г. Шуберта и концепцию сна как требующего заполнения семиотического пространства, предложенную Ю. М. Лотманом.

Анализ поэмы Ленау в сопоставлении с «Фаустом» Гете и «Манфредом» Байрона показывает, что у Гете познание Фауста представляет собой познание жизни, смерти и бесконечной цели, у Ленау ведет к полному разрушению, а у Байрона оно становится причиной вечных страданий героя.

Следовательно, можно сказать, что типичный фаустовский мотив познания у Ленау и Байрона является негативным, а у последнего еще и трансформируется таким образом, что гетевское познание – жизнь – истина превращается в познание – жизнь/страдание – вечное страдание. Кроме того, Ленау, выстраивающий в своем «Фаусте» параллель душа – природа, распространяет страдание за пределы человеческой жизни и необходимо приписывает его природе. В этом взгляды Ленау тесно соприкасаются с тенденциями современных ему пессимистических философских учений, в частности, с философией Шопенгауэра, понимавшего жизнь как страдание. У Ленау нет только философского обоснования страдания как следствия воли, в остальном же совпадений много и они не случайны.

Ленау и Шопенгауэра сближает и экзистенциальное усиление понятия эгоизма, однако у Ленау эгоизм не становится следствием воли как вещи в себе. Эгоизм Фауста – это следствие гордыни, если рассматривать его с точки зрения христианства, и ложный путь в поисках собственного Я, если оставаться в русле романтизма.

Изменение психологического состояния Фауста по ходу поэмы, свидетельствующее о развитии духовного кризиса, можно рассматривать и с точки зрения философского учения Ф. Ницше, определяющего это состояние как нигилизм, и с точки зрения учения Гегеля, называющего такой тип сознания несчастным – сознанием, раздвоенным внутри себя и воспринимающим противоречие собственной сущности как единство.

Но у романтического героя, в том числе и у Фауста Ленау, гегелевское примирение, возвращение сознания в само себя невозможно в принципе.

Разорванность сознания героя в романтической культуре закрепляется в качестве одной из онтологических категорий – в этом смысле образ героя у Ленау соответствует общей романтической концепции. Однако отношение Фауста к этому феномену, трагическое восприятие им собственного положения позволяет нам говорить о позднеромантической интерпретации образа героя.

Романтическая концепция героя поддерживается у Ленау, как и у Байрона в драме «Манфред», мотивом одиночества. Как известно, Ницше и Шопенгауэр видели в одиночестве судьбу гения, выдающегося духа.

Одиночество должно породить ницшеанского сверхчеловека, который сможет преодолеть нигилизм. Однако в поэме Ленау одиночество героя становится индикатором разрушительного индивидуализма, приводящего героя к катастрофе. Сверхчеловеческое преодоление нигилизма за счет могучей индивидуальности для Ленау пока еще – разрушительный самообман.

Нигилизм приводит Фауста к богоборчеству и возведению в абсолют собственной индивидуальности: он замыкается в капсуле своего сознания.

Фаустовский путь к внутренней сущности совершенно противоположен тому, к чему стремились иенцы, в частности Новалис, в своей идее «магического идеализма». Открытие мира внутреннего означает для ранних романтиков открытие глубинных, неподвластных логическому мышлению связей с природой, а через нее с Богом. У Ленау это полное отпадение от Бога, и оно – результат богоборчества.

Таким образом, первоначальный гносеологический мотив познания становится для героя непреодолимым и превращается в онтологическое утверждение собственного бытия, уводящее прочь от первоначальной цели, и это положение можно считать основой философской концепции поэмы, на которую накладываются дополнительные мотивы, такие как сочетание гордыни и чувства вины или трансформация познания в страдание.

В начале второй главы («Богоборчество и богооправдание в драматической поэме Н. Ленау «Фауст». Романтическая традиция и ее обновление у Ленау») мы рассматриваем представления о земном и божественном и отношение к ним человека на разных этапах романтизма.

В развитии романтизма от Иены к Гейдельбергу дихотомии дух – материя, общее – частное, конечное – бесконечное, усиливаются; в связи с этим тема богоборчества, к которой вне романтизма обращается еще Гете, не теряет своей актуальности, а в рамках позднего романтизма, в частности, в творчестве Н. Ленау, она получает особое развитие. Наиболее ярко тема богоборчества представлена в «Альбигойцах», но впервые Ленау обращается к ней в поэме «Фауст».

Литературной традицией уделяется много внимания образу дьявола как силы, провоцирующей богоборческие выступления человека, поэтому мы рассматриваем образ Мефистофеля у Гете, романтический образ дьявола (на примере драм Байрона «Каин» и «Манфред») и его интерпретацию у Ленау.

Для «Фаусте» Гете, как для байроновского «Каина» характерны представления об андрогинном соединении божественного и дьявольского. В «Манфреде» Байрон вообще отказывается от образа Бога, а дьявола заменяет другими фигурами, происходящими, как правило, из древних мифологий. В «Манфреде» мотив богоборчества сопровождается идеей обособления сознания героя, который погружается в замкнутое пространство своего Я.

Эту идею трансформирует Ленау в своем «Фаусте», используя ее не только для создания образа Фауста, но и для описания обособленного от человека божественного мира. Мысль о демонизированном Боге, который отгородился от человека крепостной стеной, целиком и полностью принадлежит Ленау. Он создает свою негативистскую концепцию трансцендентного, даже одно стремление к которому обрекает человека на катастрофу сознания, и эта концепция коренным образом отличается от традиционной романтической, в основе которой лежит положительное восприятие трансцендентного.

В отличие от позднеромантической картины мира, для которой характерно вечное противостояние двух начал – божественного и дьявольского – на сверхреальном уровне, подразумевающее определенные действия и с той, и с другой стороны, в поэме Ленау деятельным оказывается только зло, поскольку Бог никак себя не проявляет. Более того, Богу, вследствие его инертности и равнодушия, приписываются демонические качества: именно его невмешательство в жизнь сотворенного им мира рассматривается как зло. В таких условиях дьявол – единственная деятельная сила. Он преобразует свою традиционную функцию отрицания и разрушения в функцию созидания – так, как он его понимает: он выступает как антитворец, поглощая сознание человека и таким образом усиливая самого себя; он созидает собственный мир. Однако мотивом этого дьявольского миросозидания становится не позитивная потребность в творчестве, а желание отомстить за собственную отверженность. Человека он использует как инструмент для реализации своих планов, заставляя его проецировать собственный внутренний конфликт в сферу бесконечного, при соприкосновении с которым человеческое сознание уничтожается. Таким образом, на глобальном космическом уровне остаются только божественный и дьявольский миры, и взаимодействие между ними невозможно. Это лишает человека какого-либо места на плане мироздания, и поэтому любые его действия, и тем более направленные на утверждение и обоснование собственного бытия, бессмысленны, что, в свою очередь, лишает смысла человеческую жизнь вообще, а богоборческое выступление Фауста завершается катастрофой духа.

В следующей, третьей главе («Действующий (активный) герой и марионеточность человеческого бытия. Проблема необходимости и свободы в жизни человека»), параллельно с герменевтическим анализом текстов разных этапов немецкого романтизма исследуется метафорический комплекс человек-марионетка, который Ленау выстраивает на различных участках текста поэмы. Он представляет собой сложную структуру, не просто сформированную с помощью лингво-стилистических средств метафорического плана, но и поддерживаемую философскими и культурологическими коннотациями текста. В связи с этим п. 1 («К понятию метафоры») данной главы нам представляет собой краткий экскурс в теорию метафоры, а п. 2 («Тема рока в немецком романтизме до Ленау») посвящен истории проблемы необходимости и свободы, с особым акцентом на эпохе романтизма. Особое внимание здесь уделяется Я-учению Фихте, романтической натурфилософии Фр. Шлегеля и новалисовским представлениям о нравственной Вселенной, оказавшим влияние на романтическое мировоззрение и, в частности, на понимание проблемы необходимости и свободы. Согласно романтическим представлениям, демония проявляется в человеческом мире как предопределенность, рок, зачастую создающий в сознании своих жертв иллюзию свободы. При этом демоническая предопределенность может действовать сама по себе или превращать в свое орудие человека. В связи с этим в романтической культуре формируется образ человека-марионетки, появление которого уже подготовлено готическим романом и драмой судьбы на литературном уровне, а также обусловлено некоторыми социально-экономическими и мировоззренческими изменениями в жизни Европы.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»