WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Наконец, к последней группе источников относятся работы авторов более позднего времени, писавших о военном деле. Анализу конкретных примеров из истории греко-римского, а также «варварского» миров посвящены произведения Секста Юлия Фронтина (ок. 40 –ок. 104. гг. н.э.) и Полиэна (II в. н.э.), носящие одинаковые названия «Стратегемы». Стоит отметить, что ценность этих двух трудов неодинакова. Произведение Полиэна преследует, скорее, занимательные задачи рассказа о любопытных случаях прошлого. Данный труд разделен по историко-этническому признаку, причем немалое внимание отведено военному делу «варваров»4.

Труд Фронтина сгруппирован по конкретным аспектам тактики и стратегии: разведывание планов неприятеля, подъем духа солдат и т.п. Использование данных источников позволяет провести сравнительно-сопоставительный анализ приводимой Полибием информации в широком историческом контексте.

Помимо этого, нельзя пройти мимо анализа произведений таких военных теоретиков, как Онасандр (I в. н.э.) и Вегеций (V в. н.э. ). Труд Онасандра «Стратегикос», как это видно из его названия, посвящен анализу качеств, необходимых для военачальника5. Вегеций же в своем трактате «Краткое изложение военного дела» отвел главное место боевой подготовке войск и тактике. Оба эти автора не обладали опытом в военном деле и их труды представляли собой чистое теоретизирование, оторванное от социальных реалий и конкретно-исторического контекста6. Вместе с тем, своеобразный «вневременной» и компиляторский характер трудов данных авторов имеет для нас то положительное значение, что в них отразились общеантичные и, в частности, эллинистические (особенно это относится к Онасандру) воззрения по тому или иному аспекту военного дела.

В целом можно констатировать, что имеющийся у нас комплекс источников хотя и содержит некоторые пробелы, но в целом позволяет с достаточной полнотой реконструировать взгляды Полибия на различные теоретические и практические аспекты военного дела.

Степень разработанности темы. При рассмотрении литературы, относящейся к тематике диссертации, нельзя не отметить парадоксальную ситуацию. Несмотря на существующую точку зрения о том, что Полибий – это самый надежный античный автор, писавший о военном деле7, исследование военно-теоретических взглядов историка получило довольно слабое отражение в антиковедческой литературе.

Специально воззрения Полибия анализируются лишь в нескольких монографиях и статьях, на которых следует остановиться подробнее. Так, в книге Поля Педеша немалое внимание автор уделил повествовательному методу Полибия в его рассказах о причинах войн. По его мнению, греческий историк ведущую роль в зарождении конфликтов отводил особенностям характера государственных деятелей. Рассматриваются автором и воззрения Полибия на психологические типы военачальников8. Поль Педеш также считал, что греческий историк выделял два основных типа полководцев – действующих продуманно и, наоборот, руководствующихся эмоциями.

Подобные идеи были развиты в монографии Артура Экстайна, посвященной морально-этическим воззрениям греческого историка. Воззрениям историка на военное дело посвящены две главы книги: “Generalship as an Imposition of the Order” и “General in the Battle Line”9. По мнению автора, Полибий считал главным в военном командовании наведение железной дисциплины в армии и продуманное руководство войсками в ходе военных операций, противопоставляя хладнокровно и продуманно действующего стратега фигуре некомпетентного военачальника. По мнению Экстайна, воззрения Полибия на участие полководца в сражении находились под сильным влиянием древнегреческого героико-аристократического этоса, и именно поэтому греческий историк оправдывал проявление военачальником личного мужества даже в ущерб полководческим функциям.

Но в этих монографиях анализируются лишь отдельные аспекты взглядов Полибия. Первая попытка обобщить взгляды Полибия на военное дело была предпринята в статье Э. Марсдена10, которая тематически и методологически наиболее близка к нашему исследованию. По мнению автора статьи, Полибий соответствует всем требованиям, которые обычно предъявляются к военному историку. Он не просто описывает ту или иную военную кампанию или сражение, но и сопровождает каждую из них развернутым анализом как тактического, так и стратегического плана. Наконец, подчеркивает Марсден, греческий историк рассматривает войну и военное дело во всей полноте, не проходя мимо социально-политического и даже нравственного аспекта11.

Исходя изо всей вышеприведенной информации, мы попытаемся сформулировать определение «военный историк». Военный историк  это исследователь, занимающийся всесторонним анализом межгосударственных конфликтов, причем рассматривающий данные явления с многих сторон: механизмы зарождения, социально-политический и юридический аспект, тактика и стратегия12. В нашем исследовании рассмотрено, насколько Полибий соответствует данному критерию.

Общее место всех вышеперечисленных исследований  это, с некоторыми оговорками, подчеркивание компетентности греческого историка в военном деле. Вместе с тем, в последние годы данная точка зрения стала подвергаться сомнению. Прежде всего, это связано с появлением такого направления в изучении военной истории, как “Face of Battle”, приверженцам которого свойственно концентрироваться не на анализе тактики и стратегии, а на внутренних механизмах боя (продолжительность военных столкновений, подвижность сражающихся построений, роль легковооруженных и метательного оружия, психология сражающихся солдат и, особенно, факторы, влияющие на успех той или иной стороны)13. Подобный подход проявился в статье А.Л. Жмодикова про тактику римской пехоты14 и книге Г. Дэйли про Каннское сражение.

Согласно взглядам первого из этих авторов, Полибий был некомпетентен в военном деле и поэтому неадекватно описал тактику римской пехоты, ничего не сказав о роли метательного оружия. По мнению же Г. Дэйли, греческий историк в рассказе о битве при Каннах сосредоточился на описании военной стратегии Ганнибала и проигнорировал такие факторы, способствовавшие успеху карфагенян, как деморализация римских солдат в результате продольного обстрела дротиками и бегство римских союзников, сражавшихся на флангах пехотного построения, что дезорганизовало ряды собственно римских солдат. Данные ошибки Полибия автор также связывает, в числе прочих причин, с недостаточным, по его мнению, военным опытом греческого историка (хотя он в этом вопросе все же не столь радикален, как А.Л. Жмодиков15).

Помимо этих специальных книг и статей, определенную помощь нам может оказать литература общего характера, которую можно условно поделить на 3 категории: 1) книги и статьи о Полибии; 2) литература о военном деле античности; 3) исследования об эллинизме и греко-римских взаимоотношениях.

В литературе о Полибии исследуется, в основном, его жизненный путь и научные взгляды16. Прежде всего, это произведения Ф. Уолбанка17. Наибольшую для нас ценность представляют его монография о Полибии и трехтомный комментарий к произведению историка. В этих произведениях автор сосредоточил свое внимание на анализе Полибиевой концепции истории, а также его месте в развитии древнегреческой исторической науки. Неоценимое значение для нашей работы имеют выводы исследователя о том, что Полибий придавал своему труду сугубо утилитарную функцию своеобразного руководства к действиям. Это, а также рациональность и глубина анализа, по мнению Ф. Уолбанка роднят Полибия скорее с Фукидидом, нежели с современной мегалопольскому историку эллинистической историографией18.

Немалое внимание в историографии отведено и повествовательному стилю Полибия, а также его взглядам на написание истории19. Наибольшую ценность здесь представляют монографии П. Педеша и К. Майстера.

П. Педеш в своем труде сосредоточился на анализе повествовательного метода греческого историка. По его мнению, Полибий представлял собой крупного интеллектуала эллинистической эпохи, а его метод отбора информации для исторического сочинения вобрал в себя лучшие интеллектуальные тенденции того времени и находился под сильным влиянием философии перипатетиков.

Исследование же К. Майстера, дает возможность на деле проверить, насколько Полибий был объективен в своей критике других авторов. Выводы исследователя заключаются в том, что уроженец Мегалополя не всегда был беспристрастен к своим коллегам по перу и что его отношение к тому или иному автору часто зависело от политических симпатий или личного соперничества.

Впрочем, при всех своих достоинствах, вышеуказанная литература все же страдает общим недочетом: непосредственно про военно-теоретические взгляды историка там говорится довольно мало. Характерная черта большинства данных исследований – это общая констатация интереса Полибия к военному делу и его компетентности в данном вопросе, но этим все и ограничивается.

Некоторый свет на данную проблематику проливают исследования по военному делу античности вообще и эллинизма в частности20. Так, например, в монографиях Г. Дельбрюка и П. Коннолли анализируется освещение греческим историком конкретных сражений.

Авторы единодушно признают компетентность греческого историка в военных вопросах наряду с продуманностью в освещении конкретных фактов21. Вместе с тем, по их мнению, труд Полибия не свободен от некоторых ошибок и неточностей, которые Г. Дельбрюк объясняет склонностью историка к схематизму и назидательности в ущерб истине наряду с зависимостью от источников22, а П. Коннолли – расположенностью в пользу родов Эмилиев и Сципионов23.

Монография А. Ханиотиса “War in the Hellenistic World. A Social and Cultural History” посвящена, в основном, восприятию войны в эллинистический период и позволяет рассмотреть взгляды историка в неразрывной связи с военно-политическим контекстом эпохи. Так, очень важно для нас наблюдение А. Ханиотиса, согласно которому взгляды историка на написание военной истории и необходимость поиска благовидного предлога для войны находились под влиянием воззрений, распространенных в тогдашнем эллинистическом мире24.

Схожую функцию выполняет для нашего исследования недавно вышедший коллективный труд “Cambridge History of Greek and Roman Warfare”. Его авторы практически не анализируют взгляды самого Полибия, давая, тем не менее, детальный и глубокий анализ военно-политических реалий античности (и, в том числе, эллинистического мира и Римской республики III–II вв. до н.э.).

Интересны наблюдения об изменении роли наемников в эллинистических армиях, упадке кавалерии и ее функциях на поле боя, а также насчет увеличения сложности военных кампаний по сравнению с классическим периодом (и, следовательно, повышении требований, предъявляемых к полководцу25). Все эти темы получили отображение и на страницах труда Полибия, что позволяет нам представить его взгляды в конкретно-историческом контексте.

Что же касается литературы об эллинизме, то в историографии довольно подробно рассматривалось также отношение историка к конкретным конфликтам26.

При этом исследователи придерживаются разных выводов. Если некоторые из них в целом считают повествование мегалопольца в целом объективным, как например, А. Экстайн, Г. Шепенс и Дж. Грэйнджер, то другие выявляют определeнные случаи искажения греческим историком истины в угоду личным политическим пристрастиям (прежде всего, по отношению к Ахейскому союзу), как например Н.Ю. Сивкина, С.К. Сизов, а также неприязни к социальным низам, варварам и наемникам (как, например, Д. Хойос).

Наконец, сложно проигнорировать статью У. Бароновски27, где содержится важный вывод о том, что греческий историк оправдывал агрессивные войны.

Нельзя пройти мимо рассмотрения многочисленных трудов, посвященных таким проблемам, как политическая истории эллинистического мира, Римской республики, а также взаимоотношения квиритов с эллинистическим миром28

. Но если П. Грин однозначно придерживается тезиса о предательстве историка по отношению к Элладе, то Э. Грюн и К. Чэмпион считают, что воззрения Полибия на римлян и римскую экспансию носили неоднозначный характер и со временем эволюционировали в сторону осуждения политики Рима. По мнению же А. Экстайна, Полибий обладал прагматичным взглядом на римскую экспансию, который заключался в том, что квириты по агрессивности не превосходили другие государства.

Наконец, некоторую информацию можно почерпнуть из монографий, посвященных персоналиям эллинистического мира и Римской республики29. В этих книгах особый интерес для нас представляет анализ отношения историка к данным личностям и их военно-политическим акциям, а также рассмотрение факторов, влиявших на его симпатии и антипатии. Сложно пройти мимо анализа авторами Полибиевой методики написания портрета того или иного полководца или государственного деятеля30. Огромное внимание авторы этих монографий уделяли искусственной рационализации Полибием поступков своих героев. В этом смысле ценным для нас является наблюдение Х. Скалларда о том, что Полибий часто неточно описывал мотивацию поступков своих персонажей31. Большое значение для нас имеют наблюдения Д. Хойоса о том, что греческий историк выставлял военное руководство Ганнибала в несколько идеализированном виде: так, пунийский военачальник не умел эффективно осаждать города, допустил ряд ошибок в ходе перехода через Альпы и не сумел соединиться с войсками своего брата Гасдрубала в 207 г. до н.э. (упустив, тем самым, последний шанс добиться перелома в войне). С другой стороны, автор считает, что сообщение Полибия о т.н. «клятве Ганнибала» и планировании реванша Гамилькаром (чьи замыслы, по мнению греческого историка, были унаследованы и его сыном) не соответствует действительности32. Похожие выводы содержатся в монографиях Я. Зайберта: согласно наблюдениям этого исследователя, многочисленные обвинения Ганнибала в вероломстве и жестокости на страницах «Всеобщей истории» являются порождением римской пропаганды, а реальной причиной пунических войн было стремление римлян сокрушить своего политического и торгового конкурента33.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»