WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 11 |

направленной на сложившуюся систему социально-духовных отношении общества, на сформированную и закрепленную в специфических формах совокуп­ность правоотношений.

От признанности логично можно переходить, с одной стороны, к обязан­ности, а с другой - к установленности, принятости, узаконенности притязаний и, в конце концов, - к юридическому праву как специфической оформленности притязаний.

Понятие обязанности выступает в качестве решающего момента развития понятия признания, является основной формой его выражения, характеризует качественно новую ступень в саморазвертывании притязаний, потому что объ­ективирует их, превращает их в момент правовой реальности. Обязанность, с одной стороны, выступает способом переложения своего притязания на друго­го, а с другой стороны, притязание другого становится моей обязанностью в той мере, в какой сам субъект способен выступать перед другими как правовое существо. Когда обязанностью становится то, что является внешним по отно­шению к притязанию правового существа, тогда само право предстает в качест­ве формы не только объективированного, но и отчужденного бытия человека. Обязанность, представленная как способ объективации, опредмечивания или отчуждения права правового существа в действительность общественных свя­зей, мыслимая как способ предъявления своего права другому правовому суще­ству. составляет "пружину" механизма опосредования права человека социаль­ными отношениями и связанными с ними институтами. Перенесение моего права на другого в форме его обязанности, в сочетании с опосредовашюстью признания этого права некоторым социальным механизмом, создает вообра­жаемую иди действительную прилюдность любого притязания.

Обязанность, выражая признанность чужого притязания, предстает в двух формах: как требование и как долженствование.

Механизм формирования правовой обязанности или, иначе, механизм об­разования права как формы опредмеченного бытия правового существа может быть представлен следующим образом. Притязания обнаруживаются во взаи­модействии правовых существ и необходимым образом связаны с этим взаимо­действием. Взаимодействие целенаправленно и намеренно. Условиями подоб­ного взаимодействия являются доверие, предположение блага, ценности данной социальной связи и самостоятельность, независимость правовых существ. При данных условиях взаимодействие порождает внутреннюю готовность считать чужое притязание существенным и непосредственно выражает согласие на приложение усилий по взаимореализации притязаний. Согласие, как первона­чальная форма правового выражения социального взаимодействия людей, во­площаясь и закрепляясь, например, в договорах, взаимных обязательствах и правилах, обретает качество признанности притязания, как подтверждения его значимости и приемлемости. Обязанность, становясь собственно правовой формой закрепления признанности притязаний правовых существ, непосредст­венно выражается в ответственности и требованиях. Последние и составляют регулятивную основу права как формы объективированного бытия правовых существ. Право становится условием и смысловым фоном, а также ценностным

36

и нормативным основанием для взаимодействий правовых существ.

Далее. Обязанность является не только способом выражения признания, но и конкретным состоянием правового существа. Этот второй аспект обязан­ности в контексте понимания природы права является наиболее существенным.

Обязанность по отношению к чему-то внешнему, противостоящему вто­рична в сравнении с внутренним состоянием человека. В чем это состояние вы­ражается Во-первых, в рассматриваемом контексте обязанность предстает как необходимость отстаивать свое право, настаивать на нем. Мое право является обязанностью не только для другого, не только в другом ее вызывает, но и вы­ступает обязанностью для меня самого. Мои права - это мои социальные опо­ры. Обязанность - вынужденность моего права. Во-вторых, обязанность свиде­тельствует о невозможности если я вообще не перестаю быть, хотя бы в соб­ственном мнении, правовым существом - отказаться от имения права и смения на него. Я не только настаиваю на праве, но и не могу его обойти, избежать, устраниться от его предъявления. Мои права - это и мои социальные оковы. Феномен обязанности в данном смысле характеризует степень напряженности бытия правового существа и степень осмысленности его правового состояния

Обязанность, понятая как внутренне состояние правового существа, и со­ставляет в полной мере сознание права. Право во мне, как в субъекте социаль­ных отношений, создает способность к самопонуждению в условиях сверхнуж­ды, в условиях избыточности социальной жизни человека.

Таким образом, феномен обязанности двойствен по своей природе: с од­ной стороны, право является диалектическим единством ограничения и самоограничения притязаний правовых существ; с другой же стороны, оно предстает как выражение неприкосновенности правового существа. Неприкосновенным должно быть то, что только и позволяет человеку судить о себе как о правовом существе, что позволяет сохранить в нем способность к правовому бытию. Только сознание неприкосновенности, даже самой элементарной, пробуждает мысль о своем праве как общественно ценном и нормальном притязании. Ка­кова мера неприкосновенности человека в обществе, таково и пространство его реального, а не вымышленного и желаемого, правового бытия. Формы, посред­ством которых может быть выражена и обеспечена неприкосновенность, в сво­ей совокупности составляют основу правовой культуры.

Иными словами, притязание субъекта становится его правом при том не­пременном условии, что выступает (и не может не выступать) в форме чести. Будучи развитым до степени чести, право превращается из условия социальной жизни людей, из средства ее социальной организации в цель. Но если обязан­ность обладать и распоряжаться правом предстает как честь человека, как ис­точник не только его самоутверждения, но и основание для самоуважения, то­гда имманентной характеристикой права оказывается то, через что само право­вое существо не может переступить, не переступая через себя и не утрачивая себя. Тогда мое право, как обязанность для других и для меня, должно иметь силу закона в самом широком значении этого слова, включающего и настоя­тельную необходимость природной жизни, и моральный закон, и писаный за­кон юристов.

37

После того, как рассмотрены формы объективации содержания правосоз­нания в правовую реальность, предметом исследовательского интереса стано­вится правовая реальность в ее самой непосредственной и адекватной форме. И эта форма — правовое пространство. В правовом пространстве правовое суще­ство обнаруживается, становится видимым, предстает как деятельный, а не со­зерцающий субъект. Правовое пространство является данностью правового су­щества, выражением его природы.

Системообразующим условием правового пространства является само правовое существо. Оно стягивает в единый узел массу разнообразных актов притязаний и усилий. Поэтому именно правовое существо сообщает своему правовому пространству содержательную определенность, а не содержатель­ность правового пространства определяет правовое существо и первична по от­ношению к нему.

Дальнейшее рассмотрение вопроса определено различением двух смы­слов понятия правового пространства: 1) оно должно выступать как субъектив­но-идеальная структура, т.е. как пространство смыслов, как связанность кон­кретных притязаний; 2) оно должно выступать как субъективно-реальная структура, т с как пространство зависимостей, отношений и действий различ­ных правовых субъектов, а в конечном счете - как структура права в его само­стоятельном от каждого отдельного субъекта бытии.

1). Правовое пространство субъекта возникает в момент действования последнего, оно есть пространство рождений и преобразований. Его следует рассматривать как постоянно и непрерывно становящееся.

Мысль о конкретности правового пространства, будь то конкретность его объективного (в действии, отношении) или субъективного (в напряжении, уси­лии, потенции) бытия, неразрывно связана с видением его границы.

Можно ли указать на какие-нибудь отдельные притязания, которые име­ют значение системообразующих в структуре правового пространства Логич­но предположить, что в качестве узловых должны выступать два притязания: одно из них призвано обусловить самостояние правового существа, другое - его положение в действительности общественных отношений. В своем единст­ве эти два узловых, системообразующих притязания определяют фундамен­тальное правовое отношение - двусторонний договор, как обмен гарантий за­щищенности и безопасности. Первое притязание связано с существованием общественного права как института организации жизни людей, тогда как вто­рое - с данностью и самоценностью правового существа. Поэтому логика философско-правового анализа подсказывает, что первое притязание является своеобразным следствием второго притязания, притязания на собственную зна­чимость. Любое притязание выступает способом самовыражения правовым су­ществом своей (а в идеале - и чужой) чести и своего достоинства; оно, в конеч­ном счете, направлено на самоутверждение правового существа, независимо от того, в каких принципах и условиях жизни честь и достоинство человека нахо­дят свои основания, за счет чего возникает сознание собственной полноценно­сти.

Конкретное правовое пространство представляет собой сложное и лишь

38

частично скоординированное множество притязаний в едином поле, которым является само правовое существо. Это пространство многоцентрично, а потому не поддается в полной мере чистой логике необходимых связей. И лишь потому оно - живое, изменчивое, проблемное, а не омертвевший в предписаниях, зако­нах, суждениях каркас права, полностью прозрачный для рационального уси­лия и весьма отдаленно напоминающий правовому существу о подлинном со­циальном бытии.

По крайней мере, три интенции структурируют пространство правового существа и образуют три относительно самостоятельных направления его дея­тельной активности. Первая связана с самоосуществлением, с определением се­бя в объеме реально и формально возможных условий и средств. Вторая связа­на с поглощением, освоением, накоплением социального пространства и непо­средственно воплощена в насилии. Третья связана с обретением собственного, как способом освоения ценностей, и непосредственно воплощена в творчестве и чести как в признанном достоинстве.

2). Говоря о субъективно-реальной структуре зависимостей, отношений и действий различных правовых субъектов, мы фактически подходим к проблеме структуры общественного права как единого правового пространства общества. Общественное правовое пространство не является, конечно, простой совокуп­ностью отдельных правовых пространств, а обнаруживается как такая полифо­ния различных правовых субъектов, которую ни один из них не может игнори­ровать, но и не может достаточно полно отразить. Причастность к обществен­ному правовому пространству способствует обретению индивидами опреде­ленного положения в обществе.

Но связанность, единение правовых пространств - лишь одна сторона взаимодействия правовых субъектов. Другая сторона - это самостоятельность, самоопределенность конкретною правового существа, относительная в эмпи­рическом плане и абсолютная в метафизическом смысле. Свобода, автономия, не прорываем ость правовых пространств - принципиальное условие для выде­ления самого феномена права, основное условие самой ею возможности.

На основании сказанного дается предельно общая характеристика обще­ственного права через систему категорий. Когда все социально пространство притязаний выступает как право, тогда мы входим в мир юридического права.

В описании феномена правового пространства проблема рефлексирующего и творящего мир правосознания нашла свое логическое завершение. Мы теперь можем говорить о состоявшейся системе взглядов на наш предмет.

Таким образом, представлен не действительный процесс складывания и воспроизводства эмпирического права, а логика становления права, идентичная логике самого правосознания; описано не действительное положение вещей, а создана возможность интеллектуального проникновения в предмет.

Становление права выглядит как развертывание богатства смыслов фе­номена притязания. Такой способ раскрытия идеи становления права неизбе­жен, но ведет к определенным трудностям в постижении природы феномена права, потому что все моменты содержания притязания необходимо держать вместе, актуализировать их одновременно. И только в совокупности этих сто-

39

рон, моментов притязаний оно выступают как правовой феномен, освобожден­ный от психологизма субъективных характеристик.

Заключительный раздел "Идейный строй правосознания" определен крутом вопросов, связанных с отражением правовой реальности как формы социально-духовного бытия общества и человека, тогда как до этого решалась проблема объективации содержания правосознания, духовного творения право­вой реальности.

В первой главе "Основные понятия правосознания" выяснение сущности правосознания связано с определением адекватного ему языка. В предметной области эти основания найти вряд ли удастся по той причине, что социальная реальность представляет собой органическое, неразрывное единство всех ее моментов. Выходя за рамки отражения реальности самим правосознанием, мы получаем возможность лишь наблюдать право и интерпретировать его в неаде­кватном ему языке фактов, событий, явлений, объективных процессов, законо­мерностей и т.д. Поэтому следует освоиться с мыслью о данности языка право­сознания в процессе отражения реальности. Эту данность сообщает правосоз­нанию идея права, как исходная интеллектуально-чувственная интуиция и ду­ховная установка правового существа.

К основным правовым понятиям обычно относят свободу, равенство, справедливость, закон. Являются ли они собственно правовыми понятиями, т.е. такими смысловыми единицами, которые способны выразить специфиче­ское содержание мысли о праве

Свобода должна быть понята не как исток и не как основа права, а как одно из условий его развертывания. Сущность права состоит, конечно, не в са­мом факте свободы, а в том, ради чего она реализуется. Свобода лишь с одной стороны является внешним условием реализации права. С другой стороны, она представляет собой внутреннее состояние согласованности человека с действи­тельностью, как наличествующее "согласие на нее". Способность человека ос­таваться правовым существом, жить в праве и есть его свобода. Такая свобода свидетельствует о самодостаточности права. Следует признать, что не свобода, ее наличие и степень, является мерой права, а право является мерой свободы.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 11 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»