WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |

Право развертывается на основе правовых данностей, т.е. того, что не является реальным или логическим следствием некоторых условий, факторов, фактов и т.п., а содержит смысл в самом себе. Единственный способ выдержать принцип самодостаточности до конца и органично связать ею с признанием правового существа - это указать на избыточный характер не только права, но и общественного бытия в целом. Право должно быть понято как форма избы­точности. Другим моментом является признание недетерминированности правовых связей. На признании недетерминированности, самодостаточности и избыточности прав, правовых идеалов и правил покоится, в частности, идея ес­тественности прав и естественности самого права. И, наконец, право самодовлеюще. В понятии самодовления подчеркивается настоятельность самодоста­точности, тогда как сама по себе самодостаточность ассоциируется лишь с тем, что право как цель и право как результат не обусловлены ничем внешним (по крайней мере, не только внешним).

С точки зрения правового существа правовая реальность самоочевидна, имеет само собой разумеющийся характер. Неочевидность правовой реально­сти ставит вопрос о ее сущности как о том, что скрыто за очевидным. В своей самоочевидности право является самоподдерживающимся вследствие своей не­оспоримости для существования в конкретном обществе.

Таким образом, только удерживая в ходе рассуждения мысль о необхо­димости выступать в качестве правового существа, мы в состоянии снять про­блему исчерпывающих рациональных оснований мысли о праве и обнаружить очевидности правосознания. Данность права есть, с одной стороны, его смы­словая необусловленность, а с другой стороны его вынужденность для право­вого существа. От этой вынужденности, как необходимости, можно затем пере­ходить к праву как к саморегуляции, к самоограничению и самоопределению правового существа.

Во второй главе "Притязание как узловая структурообразующая харак­теристика правосознания" осуществляется переход к вопросу о том, что может выступать в качестве исходной правовой данности, правовой очевидности. Это вопрос о базовом правовом факте. Утверждается, что в этом качестве следует принять феномен притязания. Притязание полнее всего выражает само право-

31

вое существо; является его центральной субъективной характеристикой; оно является способом соприкосновения внутреннего мира правовою существа с социальной реальностью, способом самостоятельного правового бытия, спосо­бом самосознания и самоутверждения.

Эмпирическое притязание может быть рассмотрено как "кирпичик" зда­ния конкретного права. Но в таком эмпирическом аспекте притязание оказыва­ется ничем иным, как психологической характеристикой человека. Притязание как психологический феномен всегда остается выражением необходимости, вынужденности ситуации; оно имеет отражательную природу; оно - специфи­ческая реакция человека на обстоятельства и условия жизни. Притязание же как правовой феномен выражает избыточность правового бытия. Оно сверхприродно, имманентно присуще человеку как правовому существу. Только преодо­лев психологизм и социологизм в понимании права, мы можем посмотреть на человека не как на природное существо, а как на правовое существо, и на при­тязание не как на психологический механизм человеческих взаимодействий, а как на социально-духовный феномен.

Далее выделяется первичная, элементарная ячейка, из которой затем мо­жет быть развернуто все содержание как действительного, так и идеального права. Такой исходной ячейкой механизма становления и воспроизводства пра­ва следует считать притязательный акт. В притязательном акте воплощено притязание как таковое. Поняв суть и механику притязательного акта, мы, тем самым, постигаем природу права.

Какова природа притязательного акта Во-первых, притязательный акт есть непосредственное выражение сосредоточенности усилий правового суще­ства на цели действования. Во-вторых, притязательный акт возможен только как мощный импульс, порожденный сосредоточенностью правового существа на себе самом. Он универсален, однороден и непредметен, в строгом смысле слова. Связь притязания с предметом является изначально случайной в том смысле, что притязание может быть удовлетворено любым предметом. Следо­вательно, в праве значима и самостоятельна внешняя форма. В этом факте ко­ренится специфическая формальность права. В-третьих, притязательный акт является способом перехода человека в плоскость своего правового бытия. Да­же в обыденном словоупотреблении притязание как акт неразрывно связывает­ся с правом. Оно не просто связано с некоторым стремлением, но с обнаруже­нием этого стремления как права и, более того, с получением чего-либо в обла­дание, имение.

Притязание является средоточием возможностей, положенностью в себе полноты формальных и реальных возможностей. Поэтому притязание - пита­тельная основа как для права, так и для неправа. Реальная возможность высту­пает границей притязания. Притязание, когда ему соответствует реальная воз­можность и когда оно актуализируется, приобретает свойство требования.

Но в содержательном аспекте не всякое притязание ведет к праву. Чтобы определить, какие именно притязания порождают право, необходимо различить две основные формы притязания" притязание как воплощение необходимости и как воплощение случайности. Притязание как хотение и веление в форме необ-

32

ходимости есть, собственно говоря, правовая потребность. Но поскольку слово "потребность" неминуемо приводит к смысловому сдвигу понятия притязания, постольку лучше называть притязание в данной форме насущным притязанием, или насущностью. В противоположность насущности, хотение и воление в форме случайности есть прихоть. Вне противоположности прихоти и насущно­сти притязание перестает быть содержательно акцентированным правовым феноменом и "сбрасывается" в психологическую сферу волеизъявления.

Насущность главным условием своей реальности и реализуемости имеет ограниченность, сопряженность с притязаниями других субъектов, что воспри­нимается как разумность. Прихоть не предполагает ограничений, не предвидит границу; она целиком сосредоточена на самой себе. Индикатором насущности является ее стабильность, настоятельность предъявления. Индикатором прихоти является ее необязательность, нестабильность, разовость, ситуативность.

В самом содержании притязания не заложены условия его превращения в право. Правом может стать, в субъективном смысле (как самосознание право­вого существа), любое притязание, и насущное, и прихотливое. Поэтому, преж­де чем говорить о содержании притязаний, становящихся правом, следует вы­явить их формальные признаки.

Притязание закономерно становится правом при целом ряде условий. Среди них особый интерес представляет то, что оно реализуется с обычной, привычной, принятой и признанной, а потому и установленной мерой усилия. Мера усилия определена степенью насущности притязания; но одновременно она является и несомненным показателем этой насущности как права. При­знанная, бытующая, установленная мера усилия всегда свидетельствует о дей­ствительном праве, всегда есть право. Исходя из сказанного о признаках притя­заний, можно сделать вывод, что право, с одной стороны, является способом самоидентификации притязаний как насущностей, а с другой стороны, оно предстает как способ самоутверждения правового существа.

Произвол противоположен праву в случае, если мы подчеркиваем аксиологическую нагрузку этих понятий. Прежде всего, к произволу ведет реализа­ции прихоти, настаивание на прихоти. Прихоть не может адекватно воплощать­ся ни во что иное, кроме произвола. Но к произволу может вести не только реа­лизация прихоти, но и, при определенных условиях, насущное притязание. Произвол порождается не самоволием, субъективизмом, эгоизмом отдельных правовых существ, а обусловлен природой общественных отношений. Ограни­чение произвола - одна из первостепенных проблем, связанных с существова­нием и развитием права.

Различия в механизмах формирования произвола и образования права можно закрепить понятийно. Признаем, что реализация притязания, ведущая к произволу, осуществляется как посягание. Посяганием такая форма реализации является потому, что связана с ограничением чужих притязаний как прав или с пренебрежением ими. Будучи реализованным посредством посягания, притяза­ние становится таким правом, которое выступает и осознается как узурпация чужих прав. Узурпация делает право человека односторонним и асимметрич­ным праву другого человека; она поглощает право другого, нейтрализует его

33

притязания, делает их несущественными или предосудимыми. Узурпированное притязание есть, по своей сути, реализованный произвол, независимо от того, получает ли оно юридическую оформленностъ или преодолевает, отбрасывает ее, пренебрегает ею.

Далее. Чтобы превратиться в право, притязание, с одной стороны, должно выступить как собственное для правового существа, а с другой стороны - как признанное другими правовыми существами, обществом в целом. Диалектика собственности и признанности является внутренним источником формирова­ния права и непосредственным выражением природы права. Вне понимания то­го, что право, не связанное с собственностью, может быть только случайным правом, правом по видимости - вне этого постичь природу права невозможно.

Феномен собственного является непосредственным и адекватным свиде­тельством действительного права. Прежде всего, собственное есть то, что при­суще субъекту и отражает субъекта в его отдельности (единичности). Оно является субъективным выражением существенности, значимости, незряшности притязания, а потому, рано или поздно, становится принципиально безразлич­ным к тому, является ли притязание в действительности насущным или при­хотливым. Собственное в правовом существе неустранимо. Будучи гонимо из области легальных социальных взаимоотношений людей, оно не уничтожается, а переходит в нелегальную сферу, восполняется средствами, которые могут быть мало совместимыми с общественно полезными целями. Не будучи вос­производимым сообразно своей сущности и природе, оно воспроизводится по­мимо воли и желания власти, в искаженных, нередко в уродливых формах.

Характеристика притязания как собственного является искомым меха­низмом становления права в целом, а также механизмом становления отдель­ных прав. Право только тогда право, когда оно собственность правового су­щества. В собственности заложен огромный потенциал саморазвертывания су­ти правового существа, но также и мощный импульс к переходу права в непод­линные формы или даже к саморазрушению. Притязание как собственное неиз­бежно становится внутренне конфликтным, и именно в этом состоит существо напряженности взаимодействий правовых существ.

Право должно быть понято как сфера и способ обладания. В связи с этим - другой аспект проблемы: собственное может существовать только во взаимо­связи со своей противоположностью. Собственное возможно, только если все остальное оказывается чужим. Что значит "быть чужим" Это не просто притя­зание другого, а то, что, во-первых, отлично от моего собственного права, во-вторых - что противостоит моему собственному притязанию-праву, в-третьих - что относительно самостоятельно и безразлично к моему собственному притя­занию, а потому может быть реализовано за счет моего права, т.е. за счет посягания на мое право, в-четвертых - что не может быть моим притязанием, в-пятых - что потенциально враждебно моему притязанию-праву, противодейст­вует ему. Поскольку мое право возможно только как собственное, постольку право всех остальных не может быть ничем иным, кроме как формой моего от­чуждения. Этот момент раскрытия содержания феномена собственного являет­ся узловым для понимания природы и социального предназначения права.

34

В третьей главе "Формы объективации содержания правосознания" вы­является понятийный каркас, в рамках которого право может быть описано как опредмеченность деятельных усилий правовых существ, как социальная реаль­ность.

Изначальным условием, при котором притязание становится правом не только в субъективном, но и в объективном смысле, является признанность притязания. Общественное право в самом общем виде можно представить как совокупность признанных притязаний.

Чтобы выявить существо объективации притязаний посредством призна­ния, первоначально устанавливается, что означает "быть признанным", каковы основания для признания притязания в качестве права, каковы критерии и по­казатели фактической признанности притязаний, каковы формы осознания при­знанности притязаний как прав. Признанность может быть определена как обнаруженность в конкретном притязании свойства быть не только реальной воз­можностью, но действительностью и насущностью как социальной жизни в целом, так и отдельных проявлений правового существа. Признать усилия, же­лания и волю субъекта притязаний - значит оценить эти притязания как его право, выразить и предъявить их другим как право.

Признание является основным актом проявления правовой ценности притязания. Фактическая признанность ценности притязания имеет объективную и субъективную сторону. В объективном плане, о признанности притязания сви­детельствует то, что оно, во-первых, становится действительностью общест­венных взаимодействий, во-вторых, обретает нормированность (становится нормальным и распространенным), в-третьих, укореняется в общественной жизни и провозглашается как общественно значимая цель, в-четвертых, обрета­ет форму социальной необходимости, т.е. обязательность, в-пятых, становится принудительным и, в-шестых, связывается правовым существом с вполне опре­деленной формой деятельности, т.е. узаконивается в той или иной форме. В субъективном плане, утверждение о признанности притязания означает, во-первых, что в данном притязании право обнаружено и узнано, во-вторых - что нечто вообще может и должно приниматься в качестве права и быть им незави­симо от каких-либо предпочтений, в-третьих - что притязание связано не толь­ко с реальным результатом и конкретной предметной целью, но, главным обра­зом, с правовым качеством субъекта в целом, с полнотой его ценности. В-четвертых, признанность является субъективной основой для сопереживания права, т.е. свидетельством готовности воспринимать притязания других и счи­таться с ними. Как следствие, в пятых, она свидетельствует об устремленности социального существа к праву, о склонности к ценностно определенному пра­вовому бытию. В-шестых, она означает уважение и почтение к праву, выраже­ние постоянной готовности к правомерному поведению.

Способность воспринимать свои и чужие притязания как права является важной составной частью правового опыта людей. Этот опыт выражается в оп­ределенных субъективных формах, среди которых особое место принадлежит такой сложной форме, как доверие. Доверие является интегрирующей, обоб­щающей ценностной установкой, деятельной позицией правового существа,

35

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»