WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

1. В современной этнологии можно насчитать как минимум пять широко признанных определений этноса (этнического), обладающих теоретически значимыми различиями. Это, во-первых, определение С.М. Широкогорова12; во-вторых, Ю.В Бромлея13, в-третьих, Э.Д. Смита14, в-четвертых, конструктивистское определение, в частности в интерпретации Ф. Риггса15, и, наконец, определение, принадлежащее В.А. Тишкову и в принципе отрицающее объективность этнического16. Все эти определения считаются корректными, но рассматривающими этническое под различным углом зрения. Однако, если взять, например, два крайних определения этого ряда – определения С.М. Широкогорова и В.А. Тишкова, то станет очевидным, что они противоречат друг другу формально-логически. Так, С.М. Широкогоров утверждает, например, что этнос – это [объективно] существующая «группа людей», в то время как В.А. Тишков утверждает, что «этносы... есть умственные конструкции», т.е. существуют только субъективно. Поскольку наука не может строиться на противоречивых основаниях, автор, в результате анализа, делает вывод, что современная этнология представляет собою не одну, а две научные теории, замкнутые относительно своих логических оснований – этнографию и этнополитику. При таком решении вопроса все противоречия естественным образом разрешаются различиями предметов двух названных наук. Этнополитику можно определить как научную дисциплину, изучающую политический потенциал этнических общностей и политические же средства использования этого потенциала, где этническая общность целиком определяется на основании субъективной самоидентификации людей.

2. В современной теории государства преобладают два подхода: 1) классовый (ленинский) – «государство есть аппарат насилия одного класса над другим», и 2) надклассовый – «государство есть аппарат примирения и согласования интересов различных классов (социальных групп)17. Однако теоретический и исторический анализ показывает, что классовые отношения – не единственный принцип господства в государстве (русские князья, например, кланялись монголо-татарским ханам и возили им золото вовсе не на основании классового различия). Государство не занимается «со­гласованием интересов» различных групп, составляющих нацию, а в качестве национальных интересов на самом деле всегда принимает интересы господствующей национальной партии – мобилизованной части нации, которая может быть выделена и по классовому, и по этническому признаку, и по признаку гражданства метрополии и т.д.

3. В современной социологии отсутствует общепризнанное определение национализма. Более того, отсутствует даже сколько-нибудь конструктивное его определение. В частности считается, например, что «национализмов» может быть столько же, сколько народов, и утверждается даже, что национализм – это не более, чем категория для классификации18

. На основании теоретического и фактологического анализа сделан вывод, что, во-первых, по своей сути национализм – это институализация этнократии, т.е. стремление этнической группы превратиться в суверенный источник власти в суверенном государстве; и, во-вторых, национализм – это двуединое явление, существующее одновременно в двух антагонистических и мобилизующих друг друга формах: в форме этнического и гражданского национализма.

4. В советской исторической (обществоведческой) литературе по понятным причинам был создан идеологический штамп: царская Россия (Российская империя) была «тюрьмой народов» (этнократи­ческим государством), в котором, кроме классового гнета, этнические меньшинства подвергались еще и «нацио­нальному гнету». На основании анализа известных фактов (в частности, крестьянских войн в России, башкирских национальных восстаний XVII-XVIII вв., революций 1917 г. и гражданской войны, а также характера «инород­ческих» податей и т.п.) сделан вывод о том, что политика российского государства преимущественно не носила этнократического характера.

5. В настоящее время в российском и особенно в западном научном сознании укоренилась парадигма, что СССР был «последней империей» и, как все империи, рухнул в результате процесса самоопределения наций19. В результате анализа политики национально-государственного строительства сделан вывод, что СССР не был не только этнократической деспотией, но и вообще не был империей в сколько-нибудь научном значении этого термина. Соответственно, сделан вывод, что основной причиной дезинтеграции СССР была не этническая мобилизация советского общества, а полная делегитимация центральной власти. Этнонационализм в данном случае носил вторичный характер, вызванный разрушением государства.

6. В современных условиях основными угрозами единству полиэтничной России являются: 1) продолжающаяся делегитимация государственной власти; 2) серьезные проблемы в национальной идентификации полиэтничного населения России, вызванные, в том числе, ошибочной концепцией государственной идентичности России.

Теоретическое и практическое значение работы заключается в том, что ее положения, материалы и выводы могут быть использованы в преподавании социально-политических и социально-исторических дисциплин; при разработке нормативных документов, регулирующих межэтнические отношения в стране; а также в собственной политической этике этнических общностей.

Апробация работы. Работа была обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры социологии коммуникативных систем социологического факультета Московского государ­ст­вен­ного университета имени М.В. Ломоносова. Основные положения и выводы диссертации прошли апробацию на научных конференциях МГУ «Ломоносовские чтения», а также в публикациях автора общим объемом 2.0 п.л.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, двух глав, включающих пять параграфов, заключения и библиографического списка использованной литературы.

ОСНОВНОЕ Содержание работы

Во Введении обосновывается актуальность выбранной темы, определяются цель и задачи исследования, раскрываются научная новизна и практическая значимость диссертационной работы.

Первая глава «Этносы, нации и государства как социально-политические субъекты современности» носит теоретико-методоло­гичес­кий характер. В ее первом параграфе «Основные теоретические парадигмы этничности» рассматривается развитие основных концепций этноса и этнического. Исторически первой в российской и мировой этнологии была примордиальная концепция этничности, видным представителем которой был С.М.Широкогоров. Отличительная черта примордиализма – убежденность, что этнические группы всегда могут быть различены на основании объективных признаков, таких, как происхождение, язык, особенности материальной культуры, образ жизни, обычаи и т.д. Примордиальное определение хорошо «работало» в практической этнографии в отношении «затерянных» племен и народов, ведущих первобытный образ жизни, однако становилось не вполне адекватным, когда дело касалось различения этносов в современных полиэтничных обществах.

Возникшие трудности была призвана разрешить концепция этнического, созданная Ю.В. Бромлеем, который ввел в определение этноса, кроме объективных, некоторые субъективные признаки, такие, как осознание общности с группой, а также общее имя – этноним. Однако очень быстро выяснилось, что субъективные признаки способны противоречить объективным: человек, например, считает себя украинцем, однако по всем объективным признакам, в т.ч. по языку, месту проживания, одежде и т.д. может идентифицироваться наблюдателем как русский.

Разрешение возникшего «идентификационного» противоречия продолжилось в основном в работах западных этнологов (Э.Д. Смита, Ф. Риггса и др.) и привело к возникновению новой концепции этнического, получившей название конструктивизма. В конструктивизме истинной (тождест­венной) была признана не только субъективная самоидентификация индивида, но и сам феномен этнического рассматривается как существующий на дорациональном, подсознательном уровне психики индивида. С этой точки зрения, этнические группы, которые в состоянии мобилизации руководствуются «не доводами разума, а групповыми эмоциями», – идеальный объект для политиков и политических манипуляций. Данное обстоятельство позволило, например, В.А. Тишкову и другим представителям «этнического нигилизма» вообще заявить, что именно данные манипуляции («умст­венные конструкции») политиков и составляют на самом деле содержание «этнического» как такового.

Поскольку примордиальные и конструктивистские определения этнического формально-логически противоречат друг другу, автором был сделан вывод, что в этнологии под единым названием скрываются две науки: этнография и этнополитика с присущими им особыми предметами исследования, в частности, с различными определениями этнического.

Во втором параграфе – «Этничность, нации и национализм в политической жизни демократических обществ» этнос уже рассматривается автором целиком с точки зрения сформулированного предмета исследования этнополитики и некоторых очевидных методологических принципов этой науки.

Этнос в этнополитике прежде всего рассматривается как субъект политического действия, подчиняющийся групповой политической воле и преследующий групповые политические цели. Причем политической целью в соответствии с научной традицией принята борьба за завоевание, удержание и отправление государственной власти. Таким образом, оказалось, что рассмотрение этноса в качестве (группового) субъекта, борющегося за власть, требует соотнесения его с более широкой общностью, которая по определению обладает государственной властью. Анализ показал, что такой общностью следует признать нацию как совокупность всех граждан государства безотносительно к их этнической принадлежности.

Нация, таким образом, это совокупность граждан, обладающих своим государством и являющихся номинально его сувереном – источником верховной власти. Со своей стороны государство (номинально от лица граждан) законодательно регулирует жизнь общества на территории своей юрисдикции, охраняет права и безопасность граждан таким образом, чтобы создать наилучшие условия для существования нации как единого целого. В этом и заключаются национальные интересы, которые номинально должно преследовать государство.

Анализ деятельности современных государств показал, что в реальности дело обстоит иначе и государство чаще всего преследует интересы той мобилизованной части нации, которая контролирует государственную власть. В этом смысле государственная власть всегда партийна, она обеспечивает интересы национальной партии – выделенной или по классовому, или по этническому, или по территориальному, или иному признаку мобилизованной части нации, контролирующей государственную власть.

Если господствующую национальную партию составляют представители доминирующего этноса, которые узурпируют государственную власть и национальные интересы в ущерб интересам других этнических групп, государство становится этнократическим и при этом, как правило, происходит мобилизация этнических меньшинств. Мобилизация этнических меньшинств ведет к возникновению этноцентризма: этнос вступает в борьбу за то, чтобы стать нацией, обладающей собственной государственностью. Причем этнос борется за то, чтобы стать доминирующим этносом в своем национальном государстве, чтобы его этнические интересы стали национальными интересами государства. Иначе говоря, этноцентризм – это институализация этнократии.

Если мобилизованному этносу удается добиться цели и основать собственное этнократическое государство, его этнонационализм переходит в инофазу своего существования, фазу гражданского (государственного) национализма. И все повторяется сначала: попытка навсегда превратить свои этнические интересы в национальные интересы в ущерб этническим меньшинствам также ведет к их мобилизации и попыткам на волне этнонационализма добиваться сецессии.

В третьем параграфе «Глобализация и локализация как две тенденции современного мирового развития» рассматриваются причины взрыва национализма во второй половине ХХ века.

Автор вначале рассматривает экономические объяснения современного национализма и находит их неудовлетворительными. Затем анализу подвергается «культурная» интерпретация национализма, изложенная С. Хантингтоном в его известной работе. Проведенный анализ показывает, что ни теоретические основания, ни «исторические» факты, изложенные С. Хантингтоном, не подтверждают заявленный тезис, что различия в культуре или религиях могут стать причиной глобальных конфликтов.

Детальный анализ «войн цивилизаций», на которые указывал С. Хантингтон, показал, что они всегда сопровождались вспышками этнонационализма, который был обусловлен утратой суверенитета государства и делегитимацией власти в результате интервенции.

С этой точки зрения был проанализирован мировой процесс, получивший название «глобализации», одной из особенностей которого является ограничение суверенитета независимых государств наднациональными центрами власти. Анализ показал, что распад мировой колониальной системы можно объяснить результатом действия образовавшихся после 2-й мировой войны транснациональных центров власти – США и СССР, ограничивших суверенитет колониальных держав правом самоопределения государственного устройства входивших в них народов.

Таким образом, сделан вывод, что ограничение суверенитета и делегитимация власти в результате внешних или внутренних причин – это реальный источник национализма в современном мире, всегда грозящий полиэтничному государству дезинтеграцией.

Вторая глава «Этнополитические отношения российского общества: историческое наследие и современные проблемы» посвящена исследованию конкретных этнополитических вопросов существования российского государства от истоков его многоэтничности до современного состояния, вызванного дезинтеграцией СССР.

Ее первый параграф «Исторический опыт межэтнических отношений в системе российской государственности» начинается рассмотрением положения русского этноса в составе ярко выраженной этнократической деспотии – монголо-татарской Золотой Орды, раскрывается сущность этнократической власти на данном, близком нам историческом примере.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»