WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |

Качественное прилагательное част употреблено в краткой форме, хотя языковой узус ввиду индивидуальных особенностей самой лексемы этого не допускает; относительное прилагательные железный, реализующее в контексте художественного произведения значение качественного, использовано в форме сравнительной степени, что не свойственно данному лексико-грамматическому разряду признаковых лексем.

Одним из аспектов проявления эстетических ресурсов морфологических единиц является актуализация в речи различных отношений между языковыми средствами, образующими грамматическую оппозицию внутри морфологической категории. Прежде всего здесь имеются в виду парадигматические отношения между словоформами одной и той же лексемы. Следует заметить, что в художественном тексте нередко происходит усиление существующего в самой языковой системе противопоставления грамматических форм за счет возникновения новых семантических оппозиций. Например, в одном из стихотворений С.Щипачева формы единственного и множественного числа существительного окно противопоставлены не только по признаку ‘единичность’ / ‘множественность’, но и по другим, контекстуально обусловленным, семантическим признакам. Сингулятив окно, в отличие от плюральной формы, приобретает дополнительные элементы значения: ‘единственное’, ‘дорогое’, ‘связанное с образом любимой девушки’. Подтвердим сказанное иллюстративным материалом: Как бы ни было высоко, / В полдень, в полночь – все равно: / С тротуара в сотнях окон / Ты найдешь ее окно. («Если девушку полюбишь…»).

Эстетический эффект может быть обусловлен увеличением частотности употребления той или иной грамматической формы. Так, в стихотворении А.Апухтина «Когда будете, дети, студентами…» из 48 случаев использования предметных лексем 32 субстантива употреблены в форме творительного падежа множественного числа. Установка автора на выражение разнообразных смысловых отношений преимущественно с помощью творительного падежа, действительно обладающего богатым семантическим диапазоном, тем не менее придает шутливо-ироническую окраску всему произведению. Реализацию этого приема проиллюстрируем с помощью одного из фрагментов стихотворения: Когда будете, дети, студентами, / Не ломайте голов над моментами, / Над Гамлетами, Лирами, Кентами, / Над царями и над президентами, / Над морями и над континентами, / Не якшайтесь там с оппонентами, / Поступайте хитро с конкурентами.

Таким образом, исследование эстетических ресурсов морфологических категорий русского языка дает возможность сделать следующие выводы. С этой точки зрения большую значимость имеют те категории, в рамках которых происходит тесное взаимодействие морфологических средств с элементами других уровней языка – главным образом лексики и словообразования. В сфере именных частей речи это, безусловно, категории рода и числа существительных. Наличие у большинства морфологических категорий разнообразных парадигматических и синтагматических показателей морфологических значений свидетельствует о широких потенциальных возможностях морфологической подсистемы русского языка в плане эстетизации ее элементов.

В Раздел 3 «Лексико-грамматические разряды» включены результаты анализа эстетических возможностей групп языковых единиц, объединяемых по общности ряда лексических и грамматических признаков. С точки зрения реализации эстетического потенциала к числу наиболее «востребованных» языковых единиц следует отнести собственные имена, которые принадлежат не только лексическому, но и грамматическому уровню языка «как объект морфонологии и единица определенного лексико-грамматического класса» [Калинкин 1999: 340].

Проблема собственных имен получила освещение в трудах В.Д.Бондалетова, Е.Ф.Данилиной, Ю.А.Карпенко, Ю.М.Лотмана, В.А.Никонова, Д.И.Руденко, А.В.Суперанской, О.И.Фоняковой, Л.М.Щетинина и др. Специфика собственных имен как элементов художественных произведений была объектом изучения В.П.Григорьева, В.М.Калинкина, Ю.А.Карпенко, Н.А.Кожевниковой, Э.Б.Магазаника, В.Н.Михайлова, Е.А.Некрасовой, И.Э.Ратниковой, Г.А.Силаевой, Б.А.Успенского, О.И. Фоняковой и других ученых.

Опираясь на результаты анализа лингвистической литературы и наши собственные наблюдения, отметим, что собственные имена, обладая значительными образно-ассоциативными возможностями, издавна используются в качестве своеобразных текстовых или культурологических аббревиатур, апеллирующих к фоновым знаниям читателя и аллюзивно отсылающих к мифологическим сюжетам, фольклорным или литературным произведениям, историческим событиям и т.д. Например: Сготовить деду круп, помочь развесить сети, / Лучину засветить и, слушая пургу, / Как в сказке, задремать на тридевять столетий, / В Садко оборотясь иль в вещего Вольгу. (Н.Клюев. «Сготовить деду круп, помочь развесить сети…»); Полжизни прожил в каком-то несуществующем мире, среди людей, никогда не бывших, выдуманных, волнуясь их судьбами, их радостями и печалями, как своими собственными, до могилы связав себя с Авраамом и Исааком, с пелазгами и этрусками, с Сократом и Юлием Цезарем, Гамлетом и Данте, Гретхен и Чацким, Собакевичем и Офелией, Печориным и Наташей Ростовой! (И.Бунин. «Книга»).

С различными пластами знаний по истории, культуре связаны не только сами собственные имена, но и их фонетические варианты (например, Федор – Теодор, Наталия – Натали, Елисабет - Елизавета – Бетси и т.д.), обладающие национально-историческим колоритом: Хочу возвысить своих предков, / Хоть что-нибудь в сердце сберечь. / Они словно птицы на ветках, / И мне непонятна их речь. / <…> / Они в кринолины одеты. / И льется божественный свет / От бабушки Елизаветы / К прабабушке Елисабет. (Б.Окуджава. «Хочу воскресить своих предков»).

Одним из перспективных аспектов анализа собственных имен в рамках проблемы эстетических ресурсов языковых единиц является установление возможно более полного перечня стилистических приемов, при использовании которых принимают участие онимы. Принадлежность стилистического приема к тем категориям, которые имеют непосредственное отношение к эстетике литературного произведения, признают многие ученые (см., например, [Энгельгардт 1927: 79; Виноградов 1959: 17]).

Следует отметить, что при изучении языка ряда литературных произведений уже проводились наблюдения относительно стилистических приемов, в составе которых используются онимы. В результате были выявлены такие стилистические приемы, как аллюзия, анаграмма, антитеза, антономазия, «говорящие», или «значащие», имена, замена собственных имен апеллятивами или окказиональными словами на основе созвучий, звуковая инструментовка (ассонанс, аллитерация, эвфония), использование редко употребляемых, не любимых в народе имен (на фоне общеупотребительных), контраст, метонимия, народная этимология, обыгрывание внутренней формы онима, олицетворение как разновидность метафоры, ономастическое словотворчество, перифраза, поэтическая этимология, прием инверсии имени и отчества, совпадение наименования персонажа с собственным именем известного исторического, мифологического лица или литературного персонажа, создание национального колорита, сравнение (см. работы Л.Н.Андреевой, Л.А.Булаховского, М.В.Горбаневского, В.П.Григорьева, Л.В.Зубовой, В.П.Ковалева, Э.Б.Магазаника, В.Н.Михайлова, Е.А.Некрасовой, В.А.Никонова, Г.А.Силаевой, О.И.Фоняковой, С.Е.Шаталова и др.). Таким образом, описано около трех десятков приемов8, которые используются в литературном произведении в соответствии с художественным замыслом автора. Однако более полного перечня приемов, базирующихся на единой классификационной основе, до сих пор нет. Мы решили восполнить этот пробел, задавшись целью составить подобный перечень стилистических приемов, в составе которых применяются собственные имена.

В результате анализа, проведенного с опорой на классификацию В.П.Москвина [Москвин 2006], было выявлено более 70 стилистических приемов, в составе которых используются онимы. К числу подобных приемов относятся: адноминация, анафора, антономазия, вращение слова, говорящее имя, иконическая номинация, каламбур, контраст, метафора, метонимия, образное сравнение, полиптот, поэтическая этимология, риторический вопрос, сдвиг, текстовая аллюзия, хиазм, эхо-рифма и др. (полный перечень стилистических приемов приводится в приложении к работе).

Эстетические функции способны выполнять и существительные других лексико-грамматических разрядов. Заметную роль в художественной речи играет индивидуально-авторское использование отвлеченных существительных. Эстетические эффекты обусловлены нестандартным употреблением языковых единиц, когда сочетаемость абстрактного существительного входит в противоречие с семантикой других слов. В одних случаях особые качества художественной речи возникают вследствие сочетания отвлеченного субстантива с теми словами, которые при «нулевом уровне письма» предполагают использование конкретного неодушевленного существительного: Могу я плечом отодвинуть / от сердца глухую печаль. (Р.Рождественский. «Слышишь!»); Эту материализованную благодарность и восхищение давних лет раскладывали теперь десятилетние девочки на счастливом супружеском ложе… (Л.Улицкая. «Ветряная оспа»). В других примерах контекст предполагает использование конкретного существительного, обладающего грамматическим признаком одушевленности, например: Ловит память тонким клювом / Первый снег и первопуток. (С.Есенин. «О товарищах веселых…»); Товарищ Революция! / Неужто ты обманута! (Р.Рождественский. «Стихи о моем имени»). Третью группу составляют такие случаи употребления абстрактных субстантивов, когда выбор других элементов контекста ориентирован на использование вещественного существительного: Парижская жизнь не про нас - / в бульвары / тоску рассыпай. (В.Маяковский. «Верлен и Сезан»); В броне блаженства появилась крохотная трещинка, и туда просочилось несколько капель неуверенности и тоски. (В.Пелевин. «Хрустальный мир»).

Актуализация тех свойств существительного, которые, в частности, обусловлены его принадлежностью к определенному лексико-грамматическому разряду, способствует обогащению образного строя речи, передаче различных оттенков комического, усилению эпического характера повествования и т.д.

В Разделе 4 «Грамматический признак изменяемости / неизменяемости лексемы» рассматриваются эстетические возможности слова, обусловленные акцентированием в художественном тексте данного признака.

Наиболее значительная часть примеров, связанных с актуализацией грамматического признака изменяемости / неизменяемости слова, относится к сфере намеренного нарушения грамматической нормы. Прежде всего имеются в виду случаи, свидетельствующие об отсутствии строгой регламентации в употреблении говорящим неизменяемых существительных (как правило, иноязычного происхождения), что служит одной из ярких характеристик речевого поведения литературных персонажей, поскольку «художники слова стремятся воспроизвести неправильности в речи героев, предпочитающих просторечие» [Голуб 1989: 51]. Например: - <…> Это, говорит, каждый гражданин настрижет веревок – польт не напасешься. (М.Зощенко. «Баня»).

В Разделе 5 «Формальные классы грамматических единиц» исследуется актуализация лексических и грамматических особенностей слова как элемента формального класса единиц – определенного типа склонения или спряжения. Среди примеров подобной актуализации в первую очередь обращают на себя внимание слова песнь, пламень, которые принадлежат высокому стилю речи. От общеупотребительных (нейтральных) вариантов песня, пламя они отличаются типом склонения, стилистической маркированностью, определенными традициями использования в художественной речи9. Использование в литературном произведении стилистически маркированного варианта слова, как правило, связано с отражением категории возвышенного. В стихотворной речи выбор данного книжно-поэтического варианта слова может быть связан не только с воплощением идейно-художественного замысла, но и с организацией ритмических форм авторского текста. Ср.: …И сладко песнь в честь родины поется, / И кровь кипит, и сердце гордо бьется, / И с радостью внимаешь звуку слов: / «Я Руси сын! Здесь край моих отцов!» (И.Никитин. «Юг и север»); Русская, правдивая, горячая душа звучала и дышала в нем и так и хватала вас за сердце, хватала прямо за его русские струны. Песнь росла, разливалась. (И.Тургенев. «Певцы»).

Другую группу примеров следует интерпретировать как случаи ненормативного употребления имен существительных с точки зрения склонения. Подобные явления, свойственные диалектной речи или просторечию, представляют собой один из способов речевой характеристики литературных персонажей. Например, существительные мать, печь, казнь, молодежь, степь, относящиеся в русском литературном языке к III субстантивному склонению, в речи литературных персонажей употребляются с окончаниями, свойственными II (а) или I субстантивному склонению (б): а) - Ну, ты, висляй!.. Беги на огород, кличь матерю обедать. (М.Шолохов. «Бахчевник»); б) – А звезды, те три звезды, что так низко стоят над самым степом, бачишь (В.Катаев. «Родион Жуков»). В более редких случаях встречается использование существительных I субстантивного склонения с флексиями, характерными для II склонения. Например: - В антрахту залезем, братцы, не горюй, - утешались не попавшие на зрелище крестьяне, - всех за шиворот повыдергаем! (В.Шишков. «Спектакль в селе Огрызове»).

Сходные явления обнаруживаются и в сфере глагольных лексем. Так, глагол I спряжения реветь используется с окончанием, свойственным глаголам II спряжения, а глагол II спряжения гудеть употреблен с ненормативной для этой языковой единицы флексией –т, например: - Телята вон в телятнике ревмя ревят. (В.Белов. «Привычное дело»); Анастас болезненно сморщился: - Не так чтоб дюже, а гудт. (В.Курочкин. «Последняя весна»).

Раздел 6 «Целостность слова» посвящен эстетическим возможностям актуализации целостности слова.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»