WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

Вудлейг > Вудлейк («Американская улица…»)

Колпакоп > Колпаков («Хвастун Колпакоп») и др.

Таким образом, структуру персонажа художественного текста Д. Хармса можно изобразить в виде следующей схемы: имя образ + функция2 = метка, в которой наглядно демонстрируется процесс перехода от знака-имени к метке-имени в структурно-семантическом поле анализируемой антропонимики. Имя, не обусловленное никаким определенным «образом» персонажа, само становится персонажем; в результате изменения в имени происходят изменения персонажа. Однако можно с уверенностью утверждать, что антропонимы, несомненно, участвуют в создании некоего образа, но это не образ персонажа, а образ, создаваемый текстом в целом. В результате имя собственное выступает в качестве абстрактной категории, символа, не позволяющего читателю интерпретировать образ персонажа.

В произведениях Д. Хармса обращает на себя внимание отношение к слову в плане фоносемантического оформления: обращение к системе структурной и содержательной оформленности антропонимов. Хармс отходит от правил нормативной поэтики. У автора встречаются нарушение правил пунктуации, орфографические отклонения, морфологические и синтаксические переосмысления, что приводит к грамматическому недоумению и выводит художественную систему писателя на уровень литературы абсурда.

Язык художественных текстов Д. Хармса определяется «заумным» языком. «Заумь» языковая (разрушение словесной единицы, в частности антропонима) на фонетическом и грамматическом уровнях приводит к «зауми» семантической (абсурду). Хармс наполняет свои произведения событиями, действиями, никак логически не мотивированными, как бы висящими в пустоте.

Весьма разнообразна фонетическая система Д. Хармса. В его поэзии находят отражение аллитерация и ассонанс, анафора и эпифора, рифма, звуковой повтор. Звуковой состав текста и стихотворный размер зависят от автора. Зачастую Хармс экспериментирует с самим антропонимом, разбивая его на многочисленные элементы, порой труднопроизносимые (Хариндронта Пиронгрохта Чернгромбм бом хта), однако в большинстве случаев собственное имя функционирует в составе других языковых структур.

В прозе и поэзии Д. Хармса отмечаются многочисленные парные персонажи (Морозов Угрозов, Кошкин Машкин, Пузырев Бобырев и др.), выполняющие рифмо- и ритмообразующую функцию.

Третья глава«Функционально-семантическая характеристика антропонимов в текстах Д. Хармса» – посвящена изучению обэриутской поэтики, выявлению семантических особенностей антропонимов в произведениях Д. Хармса, анализу функционирования онимов в составе выразительных средств. Определяется своеобразие авторской концепции в использовании антропонимов для именования персонажей и их роль в фабуле произведения.

Известно, что творчество Д. Хармса довольно четко распадается на «детское» и «взрослое». Делению на «детский» и «взрослый» литературные периоды соответствуют и два крупных хронологических этапа литературной деятельности Д. Хармса. Первый из них относится к 1925-1932 гг. (время работы в рамках ОБЭРИУ) и характеризуется в основном поэзией. Это период формирования концепции творчества Хармса, его теоретических установок, с помощью которых он предполагал создать новый поэтический язык. Второй период, постобэриутский (1932-1941 гг.), является периодом духовной и творческой зрелости, в котором главенствующее положение начинает занимать проза, причем в характерной форме короткого абсурдного рассказа.

Деление творчества Д. Хармса на два этапа – тематическое и хронологическое – позволяет говорить о двух мировидениях, о двух художественных системах в рамках творчества этого писателя, а также о разной функциональной нагруженности антропонимов в произведениях писателя для взрослых и для детей.

Выявлено, что в произведениях для детей основной функцией антропонимов является игровая. В текстах для взрослых ведущей становится деконструктивная функция, которая на ономастическом уровне может иметь разные выражения. Деконструкции могут подвергаться сами имена (как, например, когда в рамках одного произведения приводится несколько вариантов именования одного и того же персонажа: Коратыгин Каратыгин, Селизнева Селезнева и др.), также деконструкция может проявлять себя на уровне связи «имя – персонаж» (в частности, когда происходит изменение имени, фамилии, либо отчества персонажа: Карл Иванович > Карл Игнатьевич, и порой трудно однозначно установить, принадлежат ли варианты имени одному персонажу или нужно говорить о двух (или более) персонажах). Даниил Хармс свою концепцию абсурдности мира отразил посредством сквозной темы обезличивания человека, через деструктуризацию его личного имени. Тенденция к деструкции и дегуманизации становится у Хармса ведущим принципом построения художественного текста.

Излюбленным приемом Д. Хармса является прием «импоссибилия», который характеризуется применением нарочито неправдоподобных описаний и утверждений.

Говоря о категории бессмысленности, присущей именам хармсовских персонажей, следует понимать ее в контексте обэриутской поэтики, где имя участвует в столкновении смыслов наряду с другими словами. Имя у Хармса можно считать всегда значимым.

В произведениях писателя через выявление бессмысленного всегда нечто утверждается, отрицание смысла не является в данном случае стремлением выразить пустоту абсолютного «ничто», а устанавливает нечто положительное. Иными словами, смысл, который Хармс разыскивает так упорно, есть именно алогический смысл, отражающий связь Бога и человека, которые общаются на языке «бессмысленном». В поэзии автор уходит от привычно-упорядоченных связей традиционной литературы к «алогичным», непривычным, сверхсознательным. Однако нарушение классических постулатов, отказ от логики и семантической связности приводит к разрушению коммуникации как таковой и «повествовательному заиканию» (термин Ж.-Ф. Жаккара). Даниил Хармс стремится сделать так, чтобы алогический текст стал реальным, но вынужден примириться с тем, что единственно возможной формой его существования является текст абсурдный, бесконечно тяготеющий к собственному недостижимому концу.

Важно отметить, что своеобразие авторской манеры Хармса заключается в использовании необычных, отходящих от классического понимания способов создания художественного произведения: «иногда – через абсурдность описываемых ситуаций, иногда – через абсурдность поведения персонажей, иногда же – через абсурдность построения текста» [Федосюк 1996: 25].

На протяжении всего творческого пути Д. Хармса оказывается устойчивым мотив разрушения (гибели, смерти, насилия, демонтажа и т. п.). В этом смысле примечателен знаменитый сборник рассказов Хармса «Случаи» (тридцать небольших рассказов и сценок).

Художественное пространство Д. Хармса, в том числе и ономастическое (антропонимы), обнаруживает изобразительно-выразительные средства – повтор и каламбур. Принцип повторения, использование перечисления (сведение в один ряд вещей, не обладающих признаками для логического их объединения), комбинирование слов, построение текстов по принципу мозаики, языковая игра являются компонентами хармсовского словотворчества, комичного в своей основе. Их использование направлено на реализацию функции деконструкции – ведущей функции на протяжении всего творчества Хармса.

В заключении обобщаются и излагаются выводы диссертационного исследования в соответствии с поставленными задачами. Обобщения затрагивают роль антропонимических единиц в формировании образов персонажей, в сюжетно-композиционной структуре художественных текстов Д. Хармса, в выражении авторской концепции.

Своеобразие творческой манеры Д. Хармса состоит в структурно-лингвистическом разрушении художественного слова, в том числе и антропонима. Отрицание здравомыслия как единственного универсального метода познания, отсутствие раз и навсегда заданного универсального смысла есть условие стиха Хармса как «зауми», представляющей собой языковую игру, цель которой – создание ситуации свободного языкового пространства, содержащего плюральные смысловые характеристики и значения.

Антропонимы в художественном мире Д. Хармса выступают в роли функционально-семантического знака, метки, служащей одним из средств текстообразования. Писатель наделяет своих персонажей именами, отводя им особую роль связующего звена семантического пространства и формальной организации текстового поля. В связи с тем, что доминирующей категорией в творчестве Даниила Хармса является категория абсурда, персонажи, наделенные именами собственными, «живут» в мире абсурдном, обезличенном.

Статьи в ведущих рецензируемых изданиях, рекомендованных ВАК РФ:

1. Ахметзянова, Л.М. Система антропонимических формул в произведениях Д. Хармса / Л.М. Ахметзянова // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. – Киров. – 2008. – № 3 (2). – С. 108-112.

2. Ахметзянова, Л.М. Исторические (реальные) имена собственные в художественном мире Д. Хармса / Л.М. Ахметзянова // Ученые записки Казанского государственного университета. – Казань. – 2009. (В печати).

Основные положения диссертации нашли отражение в следующих публикациях:

3. Ахметзянова, Л.М. Особенности употребления имен собственных в произведениях Д. Хармса / Л.М. Ахметзянова // III Международные Бодуэновские чтения: И.А. Бодуэн де Куртенэ и современные проблемы теоретического и прикладного языкознания (труды и материалы): в 2 т. Казань: Казан. гос. ун-т, 2006. Т. 1. С.48-50.

4. Ахметзянова, Л.М. Изучение антропонимов в художественном тексте в иноязычной аудитории (на материале произведений Д. Хармса) / Л.М. Ахметзянова // V Международная научно-практическая конференция «Язык, культура, менталитет: проблемы изучения в иностранной аудитории»: материалы V Международной научно-практической конференции (12-14 апреля 2006 г.). – Санкт-Петербург: Изд-во РГПУ им. А.И. Герцена, 2006. – С. 168-170.

5. Ахметзянова, Л.М. История изучения имен собственных (антропонимов) в русском языке / Л.М. Ахметзянова // Всероссийская научно-практическая конференция «Государственная и муниципальная служба: история и современность (проблемы кадровой политики)»: сб. науч.тр.: в 4 ч. – Казань: Изд-во ИГС при Президенте РТ, 2007. – Ч. 3. – С. 173-177.

6. Ахметзянова, Л.М. Имя собственное как результат индивидуального творчества и как объект авторского права (на примере произведений писателя Д. Хармса) / Л.М. Ахметзянова // Человек в мире культуры: исследования, прогнозы: материалы Международного научного конгресса (17 – 18 апреля 2007 г.). – М.: ВИНИТИ, 2007. – С. 25 – 27.

7. Ахметзянова, Л.М. Вопрос об ономастической семантике в творчестве Д. Хармса / Л.М. Ахметзянова // Языковая семантика и образ мира: материалы Международной научной конференции (20-22 мая 2008 г.): в 2 ч. – Казань: Казан. гос. ун-т, 2008. Ч. 1. С. 169-171.

8. Ахметзянова, Л.М. Имя собственное как универсальная лингвистическая категория / Л.М. Ахметзянова // Проблемы межкультурных коммуникаций в содержании социогуманитарного образования: состояние, тенденции, перспективы: материалы Международной научной конференции (17-18 апреля 2008 г.): в 2 ч. – Казань: Изд-во КГУКИ, 2008. – Ч. 2. – С. 86-87.


1 Орфографические неточности авторские (Д. Хармса).

2 См.: Остроухова, Е.Н. Об именах персонажей Д. Хармса [Электронный ресурс] / Е.Н. Остроухова. – Режим доступа: http: // xarms.lipetsk.ru /texts/nad1.html, свободный.

Pages:     | 1 | 2 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»