WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

5. Последствия катарсического переживания также могут быть социальными по своей природе. Катарсис может вызывать в человеке интерес к жизни, особый настрой восторга перед жизнью, желание действовать и мыслить. Интерес к жизни приводит к поступкам, взывающим к судьбе, а исполнение судьбы ведет к нахождению своей незаменимой роли в обществе. В пределе своих метафизических возможностей катарсис приводит к превращению человека в неповторимого и незаменимого члена общества, в социальную индивидуальность.

6. Событийным содержанием катарсиса представляется возможность формировать в человеке личностные качества практически на всех этапах развития общества. В древнегреческом полисе эти качества сложились, возможно, только у одной личности – у Сократа. В средневековом обществе появляется своеобразная пред-личность, формируемая катарсическими переживаниями умной молитвы, обращения в веру, практиками карнавала. В ситуации Нового времени личность становится массовым явлением. Личности-субъекты способны самостоятельно восполнять своей деятельностью недостаток социальности. Катарсис переводит общественные отношения в личностную форму, позволяет им проникнуть во внутренний мир человека, который начинает ощущать свою субъектность. В современном массовом обществе катарсис, порождаемый, главным образом, в кинематографическом восприятии, производит эффект индивидуализации и в то же время – формирование нового «субъекта-мы».

7. Личностная форма общественных отношений позволяет современнику по-новому ощущать исторический процесс. Интериоризация истории происходит в эстетической форме. Современный человек, переживший трагедии XX века, выработал новое отношение к развитию общества – метаисторическое. Оно заключается в представлении истории как взаимосвязи человеческих судеб, не сводящихся к фактам, явленным взору профессионального историка.

8. Современный человек живет одновременно в массовом и индивидуализированном обществе. Он нуждается в обретении целостности – индивидуальной и социальной, и в то же время в выделении себя из массы. В этой двойной функции – индивидуализации и социализации – нам видится основная социальная роль катарсиса в современной культуре.

9. Катарсис является особым способом изживания социального зла. Переживание катарсиса очищает зрителя, читателя или слушателя от зла не как от внеположенного ему явления, а как от собственной приверженности злу в той или иной форме. Сегодня это может происходить трагическим способом, как, например, в «Колымских рассказах» В. Шаламова, или комическим, как, например, в произведениях С. Довлатова.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Анализ социальных характеристик катарсиса необходим для выявления эстетической компоненты человеческой природы и для исследования специфики внутреннего мира современного человека. Основные выводы о природе и формах катарсиса могут быть использованы в учебном курсе социальной философии в разделе: «Человек и общество», «Человек. Индивид. Личность. Индивидуальность», а также в курсе эстетики по темам: «Художественное восприятие», «Социальные функции искусства».

Апробация работы. Основные положения диссертации изложены в 5 публикациях (одна – в издании, рекомендованном ВАК). Отдельные положения обсуждались на следующих научных конференциях: Итоговая конференция Республиканского конкурса научных работ среди студентов и аспирантов на соискание премии им. Н.И. Лобачевского (Казань, 1-2 марта 2002 г.); Республиканский конкурс научных работ на соискание премии им. Н.И. Лобачевского (Казань, 28-30 апреля 2003 г.); Всероссийская научная конференция «Перспективы развития современного общества», (Казань, 20-21 ноября 2003 г.); XI Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов 2004», (Москва, 12-15 апреля 2004 г.); XII Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов 2005», (Москва, 12-16 апреля 2005 г.) и др.

Структура исследования. Работа содержит введение, две главы, заключение и библиографический список использованной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении диссертационной работы обосновывается актуальность темы исследования, дается общее представление о степени теоретической разработанности проблемы, формулируется цель и задачи, раскрывается научная новизна исследования и его научно-практическая значимость.

В первой главе «Теоретические и социально-культурные предпосылки социально-философского анализа катарсиса» обосновывается необходимость анализа катарсиса как социального феномена. Рассматривается социальная основа катарсических практик европейской культуры от Античности до наших дней, а также социально-философское содержание теорий катарсиса. Раздел I рассматривает существующие на сегодняшний день философские представления о катарсисе, раздел II раскрывает особенности катарсических практик, характерные для различных культурных эпох.

В I. 1. 1. «Тема катарсиса в античной философии и эстетике» рассматривается античная традиция интерпретации феномена катарсиса, которая берет свое начало еще от Пифагора и достигает полноты в творчестве Платона и Аристотеля. Платон полагает, что катарсис есть очищение духа от тела, идеи от чувственного содержания. В преодолении частности вещи сознание человека, словно по лестнице, переходит на все больший уровень обобщения, от чувственно-наглядных примеров к их социальной значимости и, в конце концов, к их бытийственной основе – эйдосу. Подобные переходы сопровождаются «очищением», то есть переживанием катарсиса в душе того, кто познает идею. Катарсис, по мнению Платона, есть следствие «мании», и она достигается, в том числе, философствованием. Философией занимается тот, кто ощущает в себе космическую пустоту и необходимость ее заполнить. К философии не обращаются рабы, женщины, варвары и боги, но лишь полноценный гражданин полиса. Иными словами, Платон, пусть сам того не сознавая, ставит социальные рамки для тех, кто склонен к философии и ее катарсическому результату.

К области искусства, а не психологии или познания относит катарсический эффект Аристотель. Об этом говорит его известное обращение к катарсису при определении трагедии. Поэзия, в том числе и трагедия, по словам Аристотеля, философичнее истории: поэзия оперирует общими закономерностями развития нравов, общества и человеческой судьбы. Это значит, что в аристотелевской теории катарсиса выражается необходимость поэтического подражания именно социальной реальности.

На материале греческой трагедии строят теорию катарсиса и многие современные философы. В.В. Иванов отмечает, что трагедия и театр древних греков произошли из дионисических мистерий, и необходимой частью их переживания был «пафос», то есть воодушевление, выход из равнодушного состояния посредством участия в мистерии или позже созерцания трагедии в театре. Словно бы в продолжение рассуждения В.В. Иванова А.Ф. Лосев говорит о следующей после пафоса стадии сосредоточения, необходимо предшествующей катарсису. По мысли А.Ф. Лосева, еще Аристотель в сосредоточении видел необходимый элемент такого катарсического события как слияние индивида с Умом, вечной и неделимой сущностью. Таким образом, в работах Лосева и Иванова сформирована схема катарсического механизма: пафос, сосредоточение и собственно катарсис.

В I. 1. 2. «Судьба категории «катарсис» в традиции западноевропейской философии: от Средневековья к Новому времени» показаны социальные облики катарсиса в учениях средневековых и нововременных философов. Интерес к аристотелевскому пониманию категории «катарсис» и трагедии является для них скорее критическим, нежели положительным. Христианские философы нередко «замалчивают» греческое эстетическое наследие. Связано это, в частности, с тем, что катарсическое состояние напоминает средневековым философам экстатические переживания языческих культов и не вписывается в категориальный аппарат богословия.

Начиная с эпохи Возрождения, европейские мыслители обращаются к аристотелевской поэтике как отправной точке рассуждения о сущности катарсического переживания. Двойственность понимания катарсиса как реакции, очищающей от страстей страха и сострадания или очищающей для чистого переживания этих состояний рождает спор классицистов и романтиков. На первой позиции стоит классицист П. Корнель, на второй Г.Э. Лессинг. Ж. Рансьер отмечает, что нововременцы, включая П. Корнеля и Г.Э. Лессинга, не понимают древнегреческой трагедии и всячески пытаются ее рационализировать. Это подтверждается и фактом отсутствия категории «катарсис» в эстетике немецких классиков (И. Кант, Г. Гегель) Главным достижением классической эпохи становится представление о катарсисе как о специфически эстетической категории, относящейся, прежде всего, к искусству, а также представление о нем как феномене личного переживания.

В I. 1. 3. «Диссонанс человека как условие катарсиса (неклассическая и постнеклассическая философия о природе катарсиса)» раскрывается понимание катарсиса с позиции философии Ф. Ницше. Отказывая традиционным категориям эстетики в способности отразить подлинное, «живое» эстетическое переживание современника, Ф. Ницше, тем не менее, описывает именно это состояние. Говоря о соприкосновении с прекрасным и возвышенным, Ницше пишет об охватывающем человека чувстве высшей радости. Однако обращает на себя внимание, что сам человек (герой мифа) предстает у Ницше существом безобразным, дисгармоничным и в то же время способным переживать катарсис. Такая позиция вписывается в теорию взаимодействия двух начал человеческой культуры – аполлонического и дионисического. Катарсис спасает человека для жизни, делая его стихийную (безобразную и дисгармоничную) природу предметом эстетического наслаждения. Эстетическая личность, описанная Ф. Ницше, переживающая таким образом, могла появиться лишь в неклассическую эпоху. Античность не знает такого сложного драматически организованного субъекта. Здесь независимо от желания самого Ф. Ницше просматриваются контуры проблемы личности в современном мире.

В современной культуре не только человек, но и само искусство нередко полагает безобразное и дисгармоничное как свои основные категории. Философ-постмодернист Ю. Кристева пишет о тенденции «отелесивания» метафизических феноменов. Исследовательница словно возвращается к доплатоновской позиции, когда катарсис рассматривался как медицинская процедура излечения души посредством прослушивания «полезной» музыки. Ю. Кристева видит катарсис как психофизиологическую реакцию исторжения из человека дурного. В этом процессе она усматривает и становление личности, приводя в пример ребенка, воспитывающего в себе свое «я» путем отвращения к тому, что дают взрослые (пища, советы, правила поведения), и к самим взрослым.

Таким образом, категория «катарсис» в различных философских системах от Платона до Ю. Кристевой обладает своим социально-философским содержанием. Показательно, что независимо от понимания природы человека, философы связывают катарсис со становлением и облагораживанием личности. Это значит, что категория «катарсис» даже в постмодернистских текстах (Ю. Кристева) продолжает работать в логике модерна.

Раздел I. 2. 1. «Практики катарсиса в традиционном обществе: древнегреческий театр и средневековый карнавал» посвящен непосредственному анализу катарсических практик.

Как отмечалось, древнегреческий театр берет свое начало в дионисических мистериях. Переживание мистического катарсиса в культовой практике и в практике искусства имеет свои различия. Переживание участника культа будет скорее экстасисом, чем катарсисом. Там, где стоит цель безраздельного слияния с Другим, имеет место экстасис; там, где надо обнаружить себя-другого, речь идет о катарсисе. Экстасис логически не содержит в себе момента возвращения к индивидуальности. Из экстасиса можно лишь выпасть, но завершить его нельзя. Катарсис же предполагает момент трансцендирования, то есть выход за собственные пределы, и возврат к себе-другому, новому. Таким образом, главным социальным следствием катарсиса является становление общественных, полисных отношений и рождение индивидуальности как таковой, переживания собственной отдельности от рода. Оборотной стороной этого процесса выступает необходимость консолидации распадающегося родового тела, что и происходит в совместном переживании катарсиса зрителями греческого театра. В этой коллективной практике катарсис выполняет функцию глубоко социального со-бытия.

В Средневековье подобной коллективной практикой является карнавал. По мнению М.М. Бахтина, карнавал охватывал весь универсум и переворачивал привычный мир социальных иерархий с ног на голову. Таким образом, «простец» (У. Эко) получал возможность в эстетической форме представить себя королем, феодалом или священнослужителем. Сохранение существующего общественного порядка достигалось отчасти за счет смехового переживания карнавальных перевертышей социальной структуры.

В целом для традиционного общества катарсис определяется как событие, открывающее сознание человека в культурной форме и воспроизводящее его в коллективных практиках, восполняющих дефицит социальных связей.

После средневекового карнавала смеховое начало, пройдя ряд культурных метаморфоз (площадная брань и шутка, средневековый exemplum, новелла в духе «Декамерона» и др.), попадает в итоге в иронический нововременный роман. М. Кундера пишет, что романическая ирония выносит все сказанное в романе в сферу, где отсутствует моральная оценка. В результате перед нами герои, подражать которым мы вряд ли станем, а встретив в жизни подобных людей, скорее всего, их осудим, но, читая роман, наслаждаемся изображением их действий и характеров. Таким образом, читатель получает возможность на какое-то время отказаться от привычных оценок и, возможно, вырасти над собой, обнаружив новое пространство для личностного развития. Можно сказать, что Новое время переносит акценты с коллективной катарсической практики на индивидуальную, сохраняя функцию восполнения дефицита социальности.

В I. 2. 2. «Катарсические практики в культуре модерна и постмодерна» исследуются индивидуальные практики и современные виды катарсиса.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»