WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     ||
|

Теоретической и методологической основой диссертации послужили также работы выдающихся отечественных ученых, занимавшихся вопросами общей теории литературы, мифологии и фольклора, способствовавших системному осмыслению теории архетипов и привнесению в нее строгой концептуальности в подходе к анализу художественных произведений. Среди них в первую очередь следует отметить научные труды С. С. Аверинцева, А. Н. Афанасьева, М. М. Бахтина, А. Н. Веселовского, Л. С. Выготского, Г. Д. Гачева, Л. Я. Гинзбург, В. М. Жирмунского, А. Ф. Лосева, Ю. М. Лотмана, М. М. Маковского, Е. М. Мелетинского, А. А. Потебни, В. Я. Проппа, М. И. Стеблин-Каменского, В. Н. Топорова.

Существенную помощь в понимании современных подходов к проблеме архетипического в литературе оказали работы А. Ю. Большаковой, И. С. Грацианова, Ю. В. Доманского, А. Н. Киселевой, А. А. Колесникова, Е. А. Козицкой, А. Н. Майковой, В. А. Маркова, В. С. Севастьяновой, В. А.Смирнова, Т. А. Хитаровой, В. С. Юдова и др.

При анализе поэзии К. Кулиева нами были учтены методологические подходы и научные результаты, представленные в работах северокавказских литературоведов, о которых сказано выше.

Теоретическая значимость диссертации заключается в том, что исследование системы архетипических образов в балкарской литературе существенно расширяет представление о своеобразии ее поэтики. Теоретические положения и фактический материал, представленный в диссертации, могут послужить основой нового концептуального осмысления творческого наследия К.Кулиева, истории развития карачаево-балкарской литературы, сравнительного изучения тюркоязычных литератур народов Северного Кавказа. Работа может восполнить пробелы в области изучения национального поэтического сознания и соотношения традиционной эстетики, представленной мифами и фольклорными произведениями, с эстетическими принципами авторской поэзии.

Практическая значимость. Результаты исследования могут быть использованы в работах различного формата по национальному карачаево-балкарскому и в целом северокавказскому литературоведению. Основные положения и выводы диссертационной работы можно применить в научно-педагогических целях в средней и высшей школе в курсе дисциплины «Литература народов РФ», при чтении спецкурсов по балкарской литературе. Данное научное исследование может послужить материалом для создания словаря архетипов в рамках карачаево-балкарского литературоведения.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации обсуждались на международных, всероссийских, региональных и республиканских конференциях: «Литература народов Северного Кавказа: проблемы теории и методологии» (Карачаевск, 1999), межвузовская конференция, посвященная 140-летию К. Мечиева (Нальчик, 1999); научная конференция, посвященная 90-летию со дня рождения проф. У. Б. Алиева (Карачаевск, 2001); «Кавказ сквозь призму тысячелетий. Парадигмы культуры» (Нальчик, 2004); научная конференция, посвященная 90-летию со дня рождения К. Ш. Кулиева (Нальчик, 2008).

Диссертационное исследование обсуждено на расширенном заседании кафедры русской литературы Кабардино-Балкарского государственного университета им. Х. М. Бербекова (апрель 2009 г.), а также на научном семинаре «Актуальные проблемы литератур народов Северного Кавказа» (Институт филологии Кабардино-Балкарского государственного университета им. Х. М. Бербекова – май 2009 г.).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заклю­чения и библиографии.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, определяются цели и задачи работы, харктеризуются научная новизна и научно-практическая значимость диссертационного исследования, его методология.

В первой главе «Довоенное творчество К. Кулиева в контексте балкарской поэзии 30-х годов ХХ века» рассматривается процесс зарождения и формирования системы архетипических образов в лирике поэта.

Балкарская советская поэзия на этапе становления и развития была обращена к художественному опыту русской классической школы и к традициям молодой советской литературы, сохраняя при этом и элементы влияния поэтических традиций Востока, а также национальных архетипических образов. Значительное влияние на формирование карачаево-балкар­ской литературы оказал и художественный опыт К. Мечиева – основоположника национальной письменной поэзии. Это взаимодействие различных традиций имело сложный и динамический характер: взаимоотторжение, взаимопроникновение и интенсивное синтезирование.

Балкарская литература, как и любая другая из младописьменных, базируется во многом на художественных традициях национальной мифологии и фольклора. В литературах народов Северного Кавказа процесс освоения мифо-фольклорных архетипов проходит в своем развитии две стадии. На начальном этапе национальная литература характеризуется произведениями, отвечающими требованиям идеологической направленности, когда фольклорные стандарты художественных представлений не противоречат принципам идеологических оппозиций, формировавших эстетические шаблоны советской литературы. Образцы фольклорных текстов и поэтические произведения 20–30-х годов ХХ века демонстрируют тождественность оценок объектов и явлений с той лишь разницей, что в фольклоре признание прекрасного заслуживает соответствующая полезность, утилитарная целесообразность явления, предмета и т.д., тогда как в авторской поэзии первых лет становления балкарской литературы утилитарность приобретает идеологическую направленность. Прямые фольклорные заимствования этих лет чаще всего базируются на принципе двухполярной оппозиции, предполагающей четкую эстетическую оценку объектов и явлений.

Еще одним источником формирования балкарской письменной традиции является восточная поэзия, проникшая на Северный Кавказ довольно поздно, вместе с принятием ислама и опосредованными заимствованиями элементов религиозно-духовной культуры мусульман. Хронологически это соответствует дописьменному этапу развития поэзии балкарцев и карачаевцев. Исследователи указывают, что первые этюды словесности на основе арабского письма, исполненные религиозного содержания, оказали существенное влияние на сознание народа, на аксиологическую систему понятий индивидуально-авторской устной, а затем и письменной поэзии.
В заключение можно сказать, что если формирование балкарской литературы с опорой на фольклор удерживало эпико-мифологическое сознание поэтов, обеспечивая национальное своеобразие их произведений, а ориентация на культуру восточной классики (не став определяющей тенденцией) обогатила творчество отдельных авторов художественным опытом величайших поэтов Востока, то практика заимствования из русской (преимущественно советской) поэзии стала главным фактором ускоренного развития всего литературного процесса.

Поэзия К. Кулиева представляет собой важный объект научного исследования, в рамках которого возможно формирование новационных направлений литературоведческого и культуроведческого поиска. Точкой скрещивания различных исследовательских мнений часто становится проблема генерирующих начал поэзии К. Кулиева, к которым относят классическую школу русского стиха, связь с общим процессом развития северокавказских литератур, общелитературные эстетические традиции (Н. М. Бай­рамукова, З. Х. Толгуров, Т. Е. Эфендиева). Разногласия в определении творческих истоков поэзии К. Кулиева имеют не частный характер, а свидетельствуют о существовании общелитературоведческой проблемы, имеющей принципиальное значение для исследования национальных литератур. Не менее актуальным представляется для ученых и вопрос формирования и развития эстетических представлений поэта и, в особенности, вопрос преемственности традиций национального устного творчества, мифопоэтических архетипов. На наш взгляд, К. Кулиев сумел соединить в гармоничное целое специфическую национальную картину мира с миром понятий и предметов советской действительности, ставших основой нового художественного взгляда на смысл бытия.

Общий пафос первых стихов поэта – свежесть и чистота юности, радостное приятие мира, оптимизм, переливающийся через край; в них нет места печали, как нет места и всматриванию в окружающий мир, попыткам его анализа. Поэзия для молодого К.Кулиева – праздничное ощущение жизни, идущее не только от индивидуального мироощущения поэта, но и от фольклорного начала, где песня – радость, торжество лучшего в человеке. Подобное восприятие и отображение действительности идет от основных черт национальной ментальности балкарцев, главной характеристикой которой является ее «нетрагичность», воплотившаяся в большинстве эпических произведений и в песенной лирике. Национальная ментальность и народный характер балкарцев отличают такие черты, как оптимизм, мера, прагматизм, спокойствие, отсутствие фатализма, берущие начало в древнетюркском мировосприятии. Они и определили истоки кулиевской внутренней гармонии, ясности и оптимистического приятия мира, нашедшие отражение в самом раннем творчестве поэта. В его творчестве получила развитие и одна из главных тем балкарского фольклора, манифестирующая важнейшее моральное кредо горца-балкарца, – тема труда. В раннем творчестве К. Кулиева наметились основные символические качества, ставшие впоследствии отличительными признаками его индивидуального художественного почерка, а именно: яркость и пластичность образа, чувство родства с природой, мягкость отношения к жизни и некоторая сентиментальность в освещении главных тем его поэзии (тем родины, матери, детства и т.д.). Творчество поэта в эти годы вписывается в общую схему развития национальных литератур. Особенно иллюстративны в этом смысле примеры использования начинающим автором традиционных средств выразительности устного поэтического творчества балкарцев, проявляющиеся, прежде всего, в тяготении К. Кулиева к принципу бинарной оппозиции.

Во второй главе «Военная лирика К. Кулиева: система архетипов» прослеживается процесс активного вторжения в произведения поэта общетюркских поэтических праобразов. В военной лирике К. Кулиева начинает отчетливо ощущаться мощное воздействие на образную структуру его произведений этнокультурных архетипов, изначально участвующих в формировании художественного мира поэта. Особенно зримо это проявилось в создании образа «малой родины». Чувство любви к Родине, передаваемое в первые годы войны через восхищение ею как державой, со временем уступает место любви и привязанности к той земле, на которой человек родился, с которой кровно связан, где сформировался его духовный мир. «Малая родина» К. Кулиева – Кавказ, его горы, селения, отцовский дом в Балкарии – естественная составляющая души поэта. Образ родины неоднократно возникает в военной лирике поэта («Моя земля», «Не золото, а родину дайте мне!», «Стихотворение, написанное в госпитале» и др.). Кулиевское представление и восприятие родной земли, память о ней отличаются предельной конкретностью, зримыми осязаемыми образами. В воспоминаниях балкарского поэта о родине предстают яблони на берегу Чегема, дым, клубящийся над домами родного аула, мальчик на сером ослике, вечерний сумрак гор, шум чинар, дорогие сердцу лица земляков. Образ родины создается при помощи предметного ряда, привычного для устной народной поэзии балкарцев, которая опоэтизировала не только природу, но и вещное окружение горца. К. Кулиев продолжает и развивает эту традицию, привнося в нее черты своей поэтической индивидуальности.

Кавказские горы, родной аул, отцовский дом – это особый художественный топос, этический центр мира, а соответствие древним народным представлениям о моральных приоритетах – высочайшее мерило нравственности, сопоставимое только с высотой гор, с чистотой снегов и рек Кавказа. Понятие Родина, включающее в себя понятие и «малой родины», занимает в системе нравственных координат К. Кулиева главное место. Лирический герой его произведений осознает свое органическое родство со всей страной, неотрывность своей судьбы от всего, что происходит во всех ее пространственных и временных измерениях.

В военной лирике К. Кулиева нашла яркое отражение символика цветообозначений. Безусловно, это связано с тем, что цвет представляет собой один из самых универсальных типов символизма, используемых в искусстве и литературе. Ст. Рассадин утверждает, что К. Кулиев, прежде всего, «черно-белый» поэт, но некоторые исследователи (З. Х. Тол­гуров, Т. Е. Эфендиева) отмечают, что в творчестве поэта довоенного и военного периодов мир преимущественно представлен в золотисто-солнечном цвете или в мягком лунном свете. Не вызывает сомнения, что подобные предпочтения поэта имеют глубинные подсознательные связи с национальными архетипами. Цветовая символика в тюркской картине мира с древнейших времен играет очень важную роль. В мифопоэтической традиции тюрок семиотически значимым характером обладают белый, золотой, красный и голубой цвета. Символика цвета очень характерна для поэтики мифологических и фольклорных текстов балкарцев и карачаевцев, где они приобретают сакральное значение, особенно золотистый цвет, что связано с космогоническими представлениями древних тюрок о том, что золотистый цвет – цвет обожествленного солнца. В поэзии К. Кулиева с самых ранних его стихов прослеживается художественное развертывание этого праобраза – золотого, солнечного цвета, который окрашивает многие картины природы, созданные им в довоенные годы («Утро мне всего дороже», «Мать моя из родника воды принесла…», «Здравствуй, утро!», «Яблоко» и др.). Золото солнечного света, сливаясь с настроением лирического героя, создает ощущение счастья и покоя, разлитого в окружающем мире. Белый в сочетании с золотистым цветом создают в стихах поэта ощущение возвышенного, праздничного состояния души, окрыленности и высокой одухотворенности лирического героя. Символическое значение солнца и цвета, связанного с ним, в военной лирике К. Кулиева практически не претерпевают изменений. Солнце является источником спасительного тепла для солдат, дарует земле свет и радость, освещает вершины гор, память о которых не покидает поэта, покрывает загаром руки любимой, окрашивает в золотистые тона утренние облака, т.е. олицетворяет созидательную силу, активное начало в природе. В военных стихах поэта встречается и нежный лунный свет, располагающий к лирическим переживаниям, воспоминаниям о родине, доме, матери. В творчестве раннего К. Кулиева луна олицетворяет материнское, женское начало, мудрость, мягкость, обволакивающую нежность и покой, вселяет в душу гармонию и умиротворение. Такое видение образа берет начало в архетипических представлениях балкарцев и карачаевцев. Понятия луны и солнца образуют в мифопоэтическом сознании народа бинарное единство, в котором солнце выступает как мужское начало, а луна – как женское.

Pages:     ||
|



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.