WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

В третьем параграфе «Морфологические особенности юридических норм в механизме обеспечения прав человека» автор исследует морфологические закономерности юридического обеспечения прав человека.

Основой проводимого в настоящем параграфе анализа стало выявление объективных закономерностей функционирования основных морфологических категорий (имя существительное, глагол, числительное и т. д.) в текстах нормативных актов, относящихся к обеспечению прав человека.

Имя существительное является одной из наиболее употребительных частей речи в обиходном языке: из 9 тысяч самых частотных слов 4 тысячи составляют существительные. Такое же соотношение, т. е. примерно 44 % от общего лексического состава, наблюдается и в текстах нормативно-правового характера. Однако с точки зрения лексико-грамматических разрядов в механизме юридического обеспечения прав человека складывается иная картина. Если в обиходно-разговорной речи и во многих юридических текстах преобладают конкретные существительные (обозначающие конкретные предметы), то в текстах нормативно-правовых актов, опосредующих обеспечение прав человека, доминируют абстрактные (отвлеченные) существительные, среди которых выделяются две основные группы: отадъективные (образованные от имен прилагательных) и отглагольные (образованные от глаголов), например, во Всеобщей декларации прав человека: Каждый человек имеет право на жизнь, свободу и на личную неприкосновенность; Никто не может подвергаться произвольному вмешательству в его личную и семейную жизнь, произвольным посягательствам на неприкосновенность его жилища, тайну его корреспонденции или на его честь и репутацию (последние два существительных входят в немногочисленную группу непроизводных слов). Подобные существительные в большом количестве представлены и в федеральных законах, имеющих отношение к обеспечению прав человека: «О связи», «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ7, «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ8 и др.
С одной стороны, это служит определенному уровню обобщения высказываний в юридическом тексте, а с другой, затрудняет реализацию прав человека, так как «размывает» их объем и содержание.

Далее автор рассматривает особенности использования глагола в юридическом обеспечении прав человека. Глагол – вторая по частоте употребления знаменательная часть речи. Из всех собственно глагольных категорий – вида, залога, наклонения, времени и лица – две являются обязательными, т. е. присущими всем глагольным формам: это категории залога и вида.

Глагольная категория вида помогает законодателю передавать различные семантические оттенки при создании правовых норм, закрепляющих и обеспечивающих права человека. В частности, специфика употребления глаголов совершенного и несовершенного видов связана с характером действий, осуществляемых различными субъектами права, а именно: ограничены или не ограничены действия каким-либо пределом, целостны они или нет. Так, если действие не предполагает предела и является нецелостным, то в нормативном тексте употребляется форма глагола несовершенного вида. Например, в ст. 3, 4, 6 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» от 12 июня 2006 г. № 67-ФЗ употребление глаголов несовершенного вида обладать, голосовать, избирать, участвовать, осуществляться и других объясняется спецификой предмета регулирования данных норм: действия, совершаемые гражданином Российской Федерации при реализации своих избирательных прав, не имеют обозначенного предела и являются неоднократными, распределенными во времени, что объясняется свойствами относительного постоянства, неотчуждаемости, непоглощаемости конституционных прав человека и гражданина. Этими же причинами мотивировано использование глаголов только несовершенного вида в Конституции РФ, например: Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения; Каждому гарантируется право на пользование квалифицированной юридической помощью.

Если же субъектом права совершается действие, имеющее конкретный предел, обладающее целостностью и однократностью, то в законе употребляется форма глагола совершенного вида. Примечательно, что в правовых нормах, закрепляющих права человека, эти формы встречаются только у страдательных причастий, т. е. в пассивном залоге, обозначающем, что глагольный признак, будучи связан с подлежащим, тем не менее своим источником имеет какой-то другой предмет либо лицо, представленные творительным падежом либо вообще не представленные. Это объясняется тем, что в указанных нормативно-правовых актах страдательные причастия относятся к действиям, которые должны совершить, реализуя предписания Конституции РФ и иных законов, органы исполнительной и судебной власти, иные органы и лица, и действия эти имеют конкретный предел и исчерпывающий характер, например: Никто не может быть без его добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам (ч. 2 ст. 21 Конституции РФ). Никто не может быть принужден к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем (ч. 2. ст. 30 Конституции РФ).

Серьезное внимание уделено автором наклонению глаголов, которое является основным грамматическим средством выражения модальности предложений. Как известно, нормативный правовой акт выражает волеизъявление законодателя, однако формы повелительного наклонения, специально предназначенные в русском языке для выражения веления, в законах, обеспечивающих права человека, не употребляются. Это обусловлено тем, что тексты законодательных актов должны отражать реальную действительность, поэтому в них используется только форма изъявительного наклонения глаголов, например: «Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления» (ч. 2 ст. 3 Конституции РФ).

Однако существует ряд проблем, связанных с употреблением в нормах законодательства РФ наклонений глагола. Дело в том, что нормы, обеспечивающие права человека, имеют двоякую природу. С одной стороны, они представляют собой реальные правовые установления, которым, согласно ч. 2 ст. 16 Конституции РФ, не могут противоречить никакие другие положения Основного закона. С другой стороны, большинство этих норм выступают принципами, которые в определенной мере являются «конституционными идеалами». По справедливому мнению некоторых авторов (В. О. Лучин), Конституция РФ содержит лишь нормативную модель идеального образа действительности, к достижению которого, как считает диссертант, Российская Федерация должна стремиться. В такой ситуации возникает транспозиция наклонений – переносное употребление форм или использование одних в значении других.

Например, в соответствии с ч. 1 ст. 1 и ч. 1 ст. 7 Конституции РФ Российская Федерация определяется как демократическое правовое социальное государство. Данное утверждение, казалось бы, должно отражать реальную ситуацию в Российском государстве, так как используются формы изъявительного наклонения. В то же время, исходя из «идеальной» природы многих норм, регулирующих основы конституционного строя, можно утверждать, что формы изъявительного наклонения функционируют в указанных статьях в значении форм ирреальных наклонений. Законодатель скорее провозглашает: Пусть Российская Федерация – Россия – будет демократическим, правовым государством (повелительное наклонение). Желательно, чтобы Российская Федерация была демократическим правовым государством (сослагательное наклонение). И поэтому факт невозможности использования в тексте Конституции РФ форм повелительного и сослагательного наклонений не должен вводить в заблуждение при толковании Основного закона в целом и в вопросах обеспечения прав человека, в частности.

Значения настоящего неактуального времени («настоящего постоянного», «настоящего абстрактного»), используемые в нормах, закрепляющих права человека (например, право на жизнь), указывают на такие факты, которые не ограничены каким-либо временным пределом. Такие формы являются лингвистическим средством, отражающим принципы прямого действия и стабильности Конституции РФ. Они фиксируют то, что различные субъекты права постоянно и непосредственно реализуют свои субъективные права и выполняют юридические обязанности. Вместе с тем использование форм глаголов настоящего времени в указанных значениях может привести на практике к противоречиям с настоящим актуальным временем и явиться одним из факторов, затрудняющих прямое действие норм, фиксирующих права человека.

Таким образом, различное (надлежащее и ненадлежащее) употребление в языке нормативных актов, относящихся к обеспечению прав человека, различных морфологических категорий глагола: вида, наклонения, времени, числа, лица и залога – с одной стороны, способствует порождению дополнительных правомочий в рамках существующих прав, а с другой стороны, затрудняет реализацию существующих прав непосредственно.

Далее автор исследует влияние на реализацию прав человека других частей речи (прилагательного, местоимения, числительного, частиц и др.).

Четвертый параграф «Синтаксис юридических норм в механизме обеспечения прав человека» посвящен изучению синтаксических особенностей юридических норм, обеспечивающих права человека.

Термин «синтаксис» происходит от греческого слова syntaxis, что означает «строй, построение, порядок». Именно на синтаксическом уровне язык выполняет свою коммуникативную функцию, позволяющую наиболее полно юридически обеспечить права человека. В настоящем исследовании синтаксис рассматривается как система со сложной организацией, включающей два основных вида единиц: словосочетание – единицу докоммуникативного уровня – и предложение – единицу коммуникативного уровня.

В вопросах обеспечения прав человека синтаксические единицы создают базу правовой коммуникации. Они служат непосредственно для общения субъектов права и соотносят сообщение, т. е. норму права, передаваемую адресату акта правовой коммуникации, с объективной действительностью. Следовательно, лишь на синтаксическом уровне язык нормативно-правовых актов, обеспечивающих реализацию прав человека, обретает окончательную ясность. Исходя из этой посылки, автор анализирует юридическую специфику различных синтаксических единиц, а также закономерности их употребления в текстах нормативно-правовых актов, закрепляющих и обеспечивающих основные права человека.

Прежде всего диссертант обращается к словосочетанию. В текстах правовых актов, касающихся обеспечения прав человека, большинство юридических понятий представлено в раздельнооформленном виде, т. е. выражается словосочетанием, которое представляет собой сложное наименование явлений действительности, например: а) предмет и его признак (принудительный труд, социальное обеспечение, равные права) – атрибутивные словосочетания; б) действие и его объект (влечет ответственность, защита прав и свобод, проведение референдума) – объектные словосочетания; в) действие и его признак, признак и его признак (умышленно уничтожить, запрещается совершать, свободно распоряжаться, осуществляется открыто и гласно) – обстоятельственные словосочетания. Употребляясь автономно (в позиции заголовка статьи или главы правового акта), словосочетание функционирует в этих случаях уже как односоставное номинативное предложение, обусловливая и передавая основную тему и идею структурной единицы правового акта.

Далее автор исследует основную синтаксическую единицу в законодательных текстах, посвященных правам человека, – предложение, которое в отличие от слов и словосочетаний обладает коммуникативным свойством, т. е. сообщает о событиях реальной действительности. Каждое такое событие связано с определенными действиями или состояниями, субъектами этих действий или состояний и определенными признаками, обстоятельствами совершения действий или протекания процесса. Исходя из этого различают главные и второстепенные члены предложения. Для того чтобы построить предложение, достаточно главных членов, например, Труд свободен, как записано в ч. 11 ст. 37 Конституции РФ.

Однако формальный минимум в большинстве случаев не обеспечивает смысловой полноты предложения, особенно когда речь идет о правах человека. Основная информативная нагрузка обычно распределяется между второстепенными членами предложения. Так, в предложении из приведенной выше статьи Конституции РФ: Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию – распространение осуществляется за счет включения в его структуру синтаксем, которые относятся либо к одному из главных членов, либо ко всему предложению в целом.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»