WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Третий параграф «Юридические и лингвистические элементы в структуре механизма обеспечения прав человека» посвящен исследованию механизма реализации прав человека в юрлингвистическом контексте. Проведенный автором анализ литературы, касающейся различных аспектов правового регулирования, действия права, правореализации, дает основания констатировать, что проблема механизма реализации прав человека производна от проблемы механизма правового регулирования. Последний достаточно подробно изучен в современной юридической науке; все основные подходы к его пониманию и содержанию в работе условно подразделяются на прагматический и теоретический.

В результате их изучения автор приходит к выводу, что до настоящего времени не удалось создать единой логически непротиворечивой теоретической конструкции данного механизма. Вместе с тем, несмотря на разность интерпретаций и известный плюрализм относительно понимания элементного набора механизма правового регулирования, все авторы сходятся в том, что это система средств, через которую осуществляется правовое регулирование общественных отношений. Поэтому автор разделяет позицию ряда ученых (Э. Р. Чернова), согласно которой различные подходы к пониманию механизма правового регулирования должны рассматриваться не в качестве конкурирующих, а в качестве взаимодополняющих друг друга.

Далее, опираясь на теорию механизма правового регулирования, диссертант анализирует средства, с помощью которых реализуются права человека, и на этой основе предлагает концепцию структуры механизма реализации прав человека, включающую несколько уровней и в качестве элементов – отдельные средства:

– 1-й уровень – нормативные средства обеспечения прав человека (лингвистические (языковые), нормативно-правовые).

Языковые средства в данном случае – это совокупность лексико-морфологических и синтаксических конструкций, опосредующих содержащиеся в правовом регулировании дозволения, запреты и позитивные обязывания, так или иначе связанные с реализацией прав человека.

Нормативно-правовые средства – это система юридических норм, закрепляющих права человека, направленных на их охрану и защиту, устанавливающих ответственность за нарушение прав;

– 2-й уровень – ненормативные средства (акты реализации правовых норм – действия и документы).

Действия – это форма поведения в виде социально-правовой активности управомоченных лиц – носителей прав человека. Акты-документы – это подзаконные акты, детализирующие права человека, или правоприменительные акты, конкретизирующие отдельные права либо входящие в них правомочия;

– 3-й уровень – материальные средства (основные и оборотные производственные фонды, оргтехника, финансы и др.), необходимые для осуществления прав человека.

Среди представленных уровней фундаментальный характер отводится нормативному уровню, так как без языка нет права, а без правового закрепления теряют смысл все остальные уровни.

С учетом представленной структуры, места, занимаемого в ней нормативными средствами, механизм обеспечения прав человека – это основанная на взаимодействии права и языка система различных средств, с помощью которой осуществляются объективация, охрана и защита прав человека.

При этом механизм обеспечения прав человека не включает в себя тесно связанные с ним элементы: личность и условия ее деятельности, – а выступает в качестве комплексного инструмента осуществления прав.

Вторая глава «Правовое и лингвистическое опосредование механизма обеспечения прав человека» состоит из четырех параграфов и посвящена обоснованию роли языка в юридическом выражении механизма обеспечения прав человека.

В первом параграфе «Социально-правовые функции языка в механизме обеспечения прав человека» устанавливаются основные направления языкового воздействия на механизм обеспечения прав человека.

В работе позиционируется, что язык – носитель права, главное средство передачи правовой информации об объеме правомочий, входящих в то или иное естественное право. В самом общем виде при реализации прав человека различные субъекты права передают и получают информацию с помощью определенной семиотической (знаковой) системы – языка. Иными словами, между участниками правоотношений происходит процесс так называемого правового общения, или правовой коммуникации, которая в диссертации трактуется как разновидность общественных отношений в форме трансляции правовой информации от правотворческого органа к субъектам, реализующим правовые предписания, закрепляющие основные права и свободы, а также в форме филологической рецессии правовой информации от субъектов к правотворческим органам.

На основе представленной дефиниции выделяются и изучаются основные социально-правовые функции языка:

1) коммуникативная. Эта функция рассматривается в качестве основы реализации имеющихся прав и свобод человека, и ее основное назначение в акте обеспечения данных прав состоит в том, что, будучи базовой формой представления правовой информации, язык обеспечивает речевое общение управомоченных и обязанных субъектов между собой при условии открытости и доступности правовой информации;

2) конативная (регулятивная), направленная на адресанта и адресата акта правовой коммуникации. Эта функция взаимосвязана с механизмом правового регулирования и определяет, как с помощью языковых средств реализуются при обеспечении прав человека различные способы регулирования возникающих при этом отношений: запрещение, дозволение, обязывание, рекомендация. Конативная функция языка выражается в соответствующих видах правовых норм, которые задействуются в механизме реализации прав человека;

3) познавательная. Во-первых, язык есть основное средство сохранения и закрепления накопленных обществом правовых знаний, в том числе в области обеспечения прав и свобод человека. Во-вторых, при помощи языка, т. е. в словесно-знаковой форме, устанавливаются значения юридических понятий, терминов, определяется их содержание, включая понятия отдельных прав и средств их обеспечения. И в-третьих, познавательная функция языка проявляется в процессе уяснения субъектами права содержания юридических норм;

4) метаязыковая. Регулируя различные правоотношения, разные отрасли права имеют собственные, свойственные только им терминологические кодификации;

5) защитная. Юридическая практика свидетельствует, что в последние годы значительно увеличилось количество обращений в суд с исками о защите чести, достоинства, деловой репутации. В этой связи судам часто необходимо лингвистическое заключение по тому или иному конкретному вопросу, однако на данный момент проблема лингвистической экспертизы остается открытой. В современном законодательстве никак не регламентирован выбор эксперта (кто должен осуществлять этот выбор – юридический орган, истец или ответчик), не сформулированы пределы его деятельности (объективистская, защитительная и т. п.). В определенной степени причиной такого отношения к лингвистической экспертизе является недооценка ее специфики со стороны юристов. Убедительную аналогию в связи с этим, по мнению автора, проводит Н. Д. Голев: «Медицинские заключения, имеющие правовую силу для правоохранительных органов, могут давать только специализированные учреждения, имеющие на это право. Лингвистические же заключения, как показывает практика, дает кто угодно, лишь бы он имел отношение к филологии: школьный учитель, доцент, журналист или корректор издательства»3. Таким образом, целесообразно создать отдельный нормативный акт, регламентирующий проведение лингвистических экспертиз при защите прав человека;

6) объектная. Данная функция выражается в том, что язык во многих правах человека сам выступает в качестве самостоятельного естественного права и отдельного правомочия, элемента субъективного права;

По мнению автора, в языке закона, закрепляющего права и свободы человека, могут присутствовать средства с эмоционально-экспрессивной окрашенностью. Например, формы превосходной степени прилагательных: Человек, его права и свободы являются высшей ценностью (ст. 2 Конституции РФ). Данный и другие примеры, содержащиеся в диссертации, доказывают: язык в процессе правовой коммуникации может выступать и в эмоционально-экспрессивной функции при реализации прав и свобод.

В акте правовой коммуникации при обеспечении прав и свобод, помимо перечисленных функций, может проявляться и сакральная (ритуальная, магическая) функция языка. Она обнаруживается в правовой действительности при обеспечении прав человека, например, тогда, когда глава государства в соответствии с конституциями некоторых зарубежных стран приносит присягу при вступлении в должность. Так, в ст. 12 Конституции Ирландии приводится следующий текст присяги: Перед Всемогущим Богом я торжественно и искренне обещаю и заявляю, что я буду поддерживать Конституцию Ирландии, и что я буду исполнять свои обязанности честно и сознательно в соответствии с Конституцией и законами, и что посвящу мои способности службе и благосостоянию народа Ирландии. Бог направит и поддержит меня4. Рассматриваемая сакральная функция языка обнаруживается также и в тексте Государственного гимна Российской Федерации, где содержатся такие слова: «Одна ты на свете! Одна ты такая – хранимая Богом родная земля!».

Второй параграф «Лексические особенности юридических норм в механизме обеспечения прав человека» посвящен изучению лингвоюридических особенностей лексического обеспечения прав человека.

Отправным моментом исследования, проводимого в рамках настоящего параграфа, является тезис о том, что на нормативно-правовое регулирование прав человека влияет не только функциональная сторона существования языка, но и его структура, где одно из важных мест занимает лексический уровень.

Лексика – это открытая система, объединяющая разнообразные слова, которые образуют словарный состав любого языка. Ее дифференцируют по различным критериям, в частности: по степени употребительности, стилистической принадлежности, происхождению, сферам социального употребления. Каждый из перечисленных критериев налагает определенные ограничения на употребление конкретных групп слов в языке закона, закрепляющего или обеспечивающего права и свободы.

По степени употребительности лексика подразделяется на активную и пассивную. В активную лексику юридического обеспечения прав человека входят слова, необходимые для повседневного общения, а также слова, обозначающие юридические понятия, и термины. В пассивный словарный запас включены устаревшие слова и неологизмы. В устаревших словах выделяют две группы: историзмы и архаизмы. Историзмы – такие слова, которые обозначают реалии, к настоящему времени утраченные; они, как правило, не имеют синонимов в литературном языке и в текстах нормативно-правового характера, обеспечивающих реализацию прав и свобод, встречаться не могут. Архаизмы – устаревшие слова, обозначающие предметы и явления, имеющиеся в настоящем, но вытесненные из употребления более современными словами. Некоторые из слов этой группы встречаются в нормативно-правовых текстах, опосредующих права и свободы, что объясняется преемственностью институтов и традиций, особенно в вопросах обеспечения прав человека. Например, ст. 21 Конституции РФ провозглашает: «Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления». Глагол умалять относится, согласно Словарю русского языка С. И. Ожегова, к устаревшей лексике.

Неологизмы как слова пассивного запаса, т. е. пока еще не всеми носителями языка понимаемые и употребляемые, также встречаются в законодательных текстах, касающихся прав человека. Иногда их использование, как и использование устаревших слов, нежелательно. Однако новые слова неизбежны, если они появляются в результате приобретения многозначными словами новых значений. Так, например, напрямую касаются обеспечения неприкосновенности частной жизни лексико-правовые неологизмы, содержащиеся в ст. 53 Федерального закона «О связи» от 7 июля 2003 г. № 126-ФЗ (Операторы связи вправе использовать созданные ими базы данных об абонентах для осуществления информационно-спра­вочного обслуживания5).

Дифференциация лексики по стилистическим разрядам связана с языковым контекстом и речевой ситуацией. Самое общее принятое в лингвистике деление лексики с точки зрения стилистической окрашенности – это деление слов на стилистически нейтральные и стилистически окрашенные. Первые употребляются в любом контексте и в любой речевой ситуации, а значит, и в правовом контексте, и в ситуации, требующей правового регулирования. Например, в ч. 1 ст. 1 Всеобщей декларации прав человека в предложении «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах» каждое слово является стилистически нейтральным, что соответствует одному из главных требований, предъявляемых к языку законодательства, которое фиксирует или обеспечивает реализацию прав человека. Стилистически окрашенные слова (книжные, разговорные, просторечные) не должны употребляться в текстах нормативно-правового характера. Однако это требование часто нарушается. Так, экспрессивно-окрашенные слова встречаются даже в преамбуле Конституции РФ (чтя память предков, Отечество, возрождая суверенную государственность, незыблемость и т. д.) и других нормативных актах, направленных на обеспечение прав человека. По мнению автора, это объясняется такими свойствами данных актов, как их высокая идеологизированность и учредительный характер.

В текстах нормативно-правового характера, относящихся к области обеспечения прав человека, как и в других законодательных текстах, неизбежны явления полисемии, синонимии и омонимии, поскольку язык законов РФ, обеспечивающий права человека, – одна из разновидностей русского литературного языка.

Самым спорным, обсуждаемым и, безусловно, интересным видом специальной лексики в текстах нормативных актов является терминология. Ее определяют как составную часть лексики литературного языка, квалифицируют как автономное образование в рамках лексики национального языка или же вообще отказывают ей в языковом статусе, признавая ее системой искусственно созданных знаков6. Автор придерживается первой, наиболее распространенной, точки зрения. Однако отмечает, терминологическая сфера, связанная с правами и свободами человека и гражданина, – одним из важнейших институтов демократического общества, – имеет тенденцию к обособлению в особую группу лексики, обслуживающую названную область юридического языка. Ввиду этого для лучшего понимания и использования в реализации прав человека данную группу целесообразно законодательно закрепить и интерпретировать.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»