WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Такое положение вопроса о призрении существенно не изменялось на протяжении длительного времени. В течение нескольких веков законодатель вносил лишь незначительные коррективы в данной области.

Начиная с XVIII века российский законодатель начал активно перенимать и внедрять передовой европейский опыт решения данной проблемы, который переплетался с традиционными национальными взглядами. До XIX века в России сформировались основные принципы призрения душевнобольных.

Развитие призрения за душевнобольными в нашем государстве происходило в несколько этапов: от монастырского до благотворительного призрения (эпоха правления Петра I, вплоть до начала правления Екатерины II); в дальнейшем законодатель постепенно подошел к необходимости не только государственного регулирования данного вопроса, но и реализации его, в основном, за государственный счет.

Первым шагом в данном направлении было создание в 1775 году Приказов общественного призрения, когда закладывались основные принципы призрения – в том числе минимальность казенного финансирования заведений для призрения, которые существовали, большей частью, на пожертвования. Государство буквально воспринимало понятие «общественного призрения», возлагая основное бремя его материального финансирования на население.

С 1775 года проводится активная работа по созданию специализированных заведений по призрению душевнобольных, начиная с крупных городов империи, учитывая естественно большее там количество душевнобольных, которые угрожали общественному порядку. Горожан под страхом штрафных наказаний обязывали сообщать полиции о любых известных им «помешанных». Теоретически, монастырская форма призрения должна была прекратить свое существование, однако на практике монастыри и в том числе монастырские тюрьмы по-прежнему использовались для призрения, а монахи привлекались в качестве обслуживающего персонала.

Создание Приказов общественного призрения сыграло основную роль по возложению на государство, помимо законодательного регулирования вопроса призрения, обязанность его финансирования, пусть и частичного, на начальных этапах.

Однако в русском законодательстве не устанавливалось никакой процедуры при приеме больных в общественные и частные заведения, а потому они руководствовались больничным уставом, установившейся практикой в каждой лечебнице. Соответственно этому, принимались душевнобольные только по просьбе родственников или друзей. Как в домах умалишенных, находившихся в ведении Приказа общественного призрения, так, в земских и в частных заведениях для душевнобольных прием больных предоставлялся на усмотрение руководящего врача заведения.

Таким образом, в период с XVIII до начала XIX века можно говорить об образовании отдельного социального института в государстве – института общественного призрения, который в последующем будет развиваться, основываясь на законодательном опыте и принципах, сформировавшихся в описанный период.

Глава вторая «Развитие законодательства о душевнобольных в России XIX начала XX века» включает в себя три параграфа.

В первом параграфе «Права душевнобольных по российскому цивильному праву» диссертант детально исследует деятельность законодателя и государственных органов по охране и обеспечению гражданских прав лиц, страдающих психическими расстройствами, посредством ограничения дееспособности душевнобольных лиц и установления института опеки над ними.

Условно можно выделить несколько направлений, по которым осуществлялось ограничение личных прав душевнобольных:

1. Семейные права. Запрещалось вступать в брак с «безумными и сумасшедшими»; не признавались действительными брачные отношения, установленные с лицами данной категории.

2. Наследственные права. Все духовные завещания должны были составляться в «здравом уме и светлой памяти».

3. Права на распоряжение имуществом. Право пользования и распоряжения имуществом, иными словами, «право состояния» приостанавливалось в связи с «душевными недугами».

4. Договорные и обязательственные права. Запрещалось совершать от имени «безумных и сумасшедших» любые сделки.

5. Право на участие в судебном процессе. По усмотрению судьи или по просьбе тяжущихся сторон не допускались к свидетельству «безумные и сумасшедшие», а к свидетельству под присягою – «слабоумные, не понимающие святости присяги».

В этот период «душевная болезнь» или «временное нарушение психического здоровья» делали человека неспособным к некоторым видам сделок, даже в тех случаях, когда это состояние не было установлено в официальном порядке. К примеру, признание брака с душевнобольным недействительным или удостоверение подлинности завещания. В остальных случаях для признания сделок, совершаемых «душевнобольными», недействительными необходимо было удостоверение их болезненного состояния в установленном законом порядке.

Больше всего в законе содержалось постановлений об опеке и попечительстве над несовершеннолетними. Постановления об опеке и попечительстве над душевнобольными являлись и недостаточными, и, зачастую, совершенно между собою не связанными. В связи с этим, опека над лицами, страдающими психическими расстройствами, была построена по аналогии опеки над малолетними детьми. Опекун в полной мере заменял собой опекаемого во всех случаях, когда необходимо было волеизъявление больного – участие в суде в качестве истца или ответчика, выражение согласия или отказ от вступления в наследство и т. п.

Опекунское дело находилось в руках целого ряда административных и судебных учреждений: тут и губернатор, дворянские депутатские собрания, мещанские общества, Первый департамент, судебный департамент и гражданский кассационный департамент Сената, и Синод, духовные консистории всех христианских вероисповеданий, и крестьянские учреждения, и т. д.

В силу поверхностности непосредственной процедуры освидетельствования и длительности принятия окончательного решения в Сенате возникала возможность злоупотреблений со стороны заинтересованных лиц, как правило, со стороны прямых наследников имущества, так как помещение кого-либо в сумасшедший дом, равно как и начало производства по установлению опеки, не подлежало контролю со стороны представительной власти и предоставлялось на полное усмотрение родственников. А учитывая тот факт, что законодатель не обязывал присутствовать при освидетельствовании психиатров, заключение не всегда носило вполне компетентный характер.

В случае выздоровления лица проводилось повторное освидетельствование. Решение Сената о полном выздоровлении лица влекло за собой восстановление полной дееспособности лица, и, естественно, освобождало его и его имущество от опеки.

Кроме того, существовала определенная классификация душевнобольных по классовым, национальным, имущественным, должностным критериям, территориальной принадлежности. Данные аспекты, в частности, влияли на специфику проведения освидетельствования на предмет определения душевной болезни и на целый ряд моментов, касающихся правового статуса данной категории людей. Так, например, законодатель во второй половине XIX века сформировал, по сути, отдельный нормативный институт обеспечения прав лиц, состоявших на государственной службе, подвергшихся психическому расстройству, а также членов их семей. Это был целый блок норм, регулировавший особые права данной категории лиц и их семей.

В целом XIX век представляется достаточно прогрессивным для отечественного законодательства о душевнобольных, которое стало более гуманным и менее классовым по своему назначению. Происходил процесс социализации законодательства. Общество обращало все больше внимания на душевнобольных граждан. Развивалась тенденция защиты и обеспечения непосредственно прав и интересов душевнобольных, кроме ограждения общества от «посягательств» с их стороны. Это выражалось в том числе и в повышенном интересе законодателя к призрению лиц, страдающих психическими расстройствами.

Во втором параграфе «Пореформенное уголовное и уголовно-процессуальное законодательство о душевнобольных» речь идет о регламентации прав лиц, страдающих расстройствами психики, которые становились участниками уголовных, уголовно-процессуальных отношений, в соответствии с законодательством после судебной реформы 1864 года.

Рассматривая вопрос о влиянии душевных болезней на уголовную ответственность подсудимого во второй половине XIX века, в первую очередь необходимо отметить, что все законодательные инициативы начала века нашли свое отражение в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года и были сохранены и дополнены в последующих его редакциях 1876 и 1885 годов. Это, в том числе, осуществилось благодаря развитию российской юридической мысли и с учетом достижений в психиатрии.

Душевная болезнь исключала ответственность только в том случае, когда она существовала в момент совершения деяния. Поэтому наличие такого ненормального состояния в каждом отдельном случае должно было доказываться в особо установленном порядке, кроме случаев, когда психическое расстройство «не оставляло сомнений».

При установлении психического состояния лица, совершившего преступление, суд обязывали опираться не только на свидетельские показания, но и на мнение врачей-экспертов. Причем заключение экспертов не являлось обязательным для суда. В итоге, оно оценивалось судом, исходя из внутреннего убеждения.

Законодатель разграничивал категории лиц, совершивших преступление в состоянии невменяемости, – акцентируя внимание на большей социальной опасности лиц с врожденными или приобретенными психическими патологиями, нежели лиц, совершивших преступления в состоянии временного «помешательства». Это сомнительное разграничение было связано с недостаточным использованием законодателем достижений в области психиатрии.

Порядок заключения, содержания в домах для умалишенных, а также освобождения оговаривался в приложении IV к статье 95 Уложения о наказаниях. Они были схожи с правилами, действующими в гражданском праве. Кроме того, впервые при осуществлении так называемых принудительных мер медицинского характера законодатель вводит надзорный орган в лице суда, что, естественно, давало дополнительные гарантии соблюдения гражданских прав данной категории лиц, предупреждая совершение произвола относительно них. В то же время, в законодательстве до 1879 года не были определены процедурные вопросы, связанные с освобождением выздоровевших лиц из домов для умалишенных.

После судебной реформы 1864 года в судопроизводстве усиливается значение судебно-медицинской экспертизы. Среди отечественных юристов существовало мнение о том, что судебно-медицинская экспертиза, в силу ряда причин, не могла в полной мере удовлетворить справедливым требованиям правосудия. Следует сказать, что в законодательстве был заложен принцип, действующий и сегодня: экспертиза не решала вопрос о вменяемости лица, это было исключительной прерогативой суда; вопрос о вменяемости являлся юридическим, в задачи же судебно-медицинской экспертизы входило только определение наличия болезненных состояний психики подсудимого.

Впервые в российском уголовном процессе вопросы, связанные с несовершеннолетними преступниками, были в целом выделены в отдельное производство, в частности, относительно несовершеннолетних лиц, совершивших преступление в состоянии психического расстройства.

Таким образом, в исследуемый период признана невменяемость деяний, совершенных лицами, страдающими психическими расстройствами, и установлен порядок утверждения решений о невменяемости, узаконены последствия таких решений. Указаны случаи возможного применения к душевнобольным своеобразных мер медицинского характера.

В Собрании законов Российской Империи издания 1876 года в ряде статей были определены ключевые аспекты регламентации правового статуса душевнобольных, их прав в уголовном процессе.

В уголовно-правовой науке России XIX века впервые появляется понятие о виновном посягательстве на правопорядок, а дееспособность признается условием осуществления карательной функции государства. Физическое лицо только в том случае признавалось виновным в совершении преступления, когда оно обладало определенной суммой биологических условий, обладало способностью к вменению. Понятие о невменяемости рассматривалось как разновидность понятия о дееспособности.

Одновременно следует отметить, что законодатель к концу XIX века так и не выработал однозначный подход к проблеме освобождения от уголовной ответственности и наказания в связи с невменяемостью лица.

Третий параграф «Развитие института призрения душевнобольных в XIX начале XX века». В изучаемый период законодатель создает ряд норм, связанных с учреждением специальных заведений для призрения и лечения душевнобольных, в первую очередь в столицах – Санкт-Петербурге и Москве. Увеличивается количество построек и количество мест в них, расширяется штат сотрудников, улучшается система финансирования отдельных домов для душевнобольных как государственного, так и частного характера. Поднимаются также вопросы, связанные с режимом содержания душевнобольных в этих заведениях.

Правительство проявляло особое участие в отношении так называемых «казенных» душевнобольных, то есть лиц, состоящих в особых отношениях с государством, как-то: душевнобольные чиновники, совершившие преступления, или военнослужащие, страдающие психическими расстройствами. Государство создает специальные заведения для призрения последних при военных госпиталях и полках. Отдельную группу душевнобольных образовывали преступники, страдающие психическими расстройствами. Для них создавались особые заведения, специальные отделения при общих лечебницах для душевнобольных или же при тюрьмах. В них преимущественно помещались душевнобольные, совершившие преступление в состоянии болезни, а не заболевшие уже после судебного приговора.

Однако следует отметить, что юристы, врачи и общественные деятели того времени совершенно четко констатировали «неудовлетворительное положение дела призрения душевнобольных в империи, ничтожные, в большинстве случаев, результаты деятельности местных органов по устройству призрения, отсутствие системы, проникнутой одной общей идеей, затрудненность и даже невозможность для отдельных земств справляться с призрением душевнобольных, неравномерное развитие этого дела в отдельных областях и губерниях», что «существует необходимость государству принять на себя попечение о душевнобольных»9.

Разрешение проблемы катастрофической нехватки учреждений для призрения и лечения душевнобольных лиц брали на себя, как правило, либо идейные врачи-психиатры (В.П. Сербский, П.И. Якобий, П.П. Кащенко и др.), либо различные общественные организации.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»