WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

В работе «Ночь жертвы. Камлание» (1895) Г.И. Чорос-Гуркин не мог выразить всю глубину замысла в рамках реалистического искусства, не впадая в прямую описательность. В силу этого художник прибегает к использованию символики условных геометризированных форм, что само по себе является характерным моментом средневекового искусства. Это обстоятельство не покажется странным, поскольку он около 15 лет проработал в иконописных мастерских и в совершенстве владел условным языком иконописи. Художник переосмыслил полученные знания в шаманском ключе настолько глубоко, что это его первое произведение получилось довольно органичным и по композиции, и по живописи.

Наиболее важным из регулярных шаманских ритуалов считались жертвоприношения верховному духу-покровителю – Улгеню, его сыновьям, духам гор – Дьер-су. Г.И. Чорос-Гуркин шаманскому ритуалу посвятил жанровые композиции: «Начало камлания» (1912), «Устугу» (1907), «Камлающий шаман» (1931). Сюжет работы «Начало камлания» (1912) посвящен одному из важных шаманских действий – освещению или окуриванию жертвенного коня огнём перед символической отправкой его души к Улгеню. Картина интересна своим композиционным решением, где доминирует крест, изначально говорящий о предстоящем убиении лошади. В живописи полотна преобладает яркий огонь, который высвечивает происходящее в ином мистическом свете. Всё остальное предстаёт в динамике предметного действия и дано в контрасте дополнительных цветов: зелёного и красного, белого и чёрного. Эта цветодинамика отражает эмоциональный накал перед жертвоприношением и придаёт полотну состояние некой напряжённости.

Две работы «Устугу» (1907) и «Камлающий шаман» (1931) позволяют сделать вывод об эволюции живописного мышления художника. Если в ранней работе 1907 г. в какой-то мере присутствует описательность, то в поздней работе 1931 г. акцент явно смещён на живописно-пластическое решение темы. Художник мастерски использует вибрацию цвета; здесь нет явно очерченных форм. Кладка мазков создаёт напряжённую эмоционально-динамичную картину, которая производит впечатление чего-то ирреального, соответствующего шаманской мистериальности. Все эти эффекты и метаморфозы образуют удивительный мир. Г.И. Чорос-Гуркин призывает зрителя к активному сотворчеству, к погружению его в атмосферу, где во многом присутствует неосознанная и непрочитанная тайна.

Во втором параграфе «Образ подземного божества Эрлика» анализируется образ главного персонажа подземного мира шаманской Вселенной.

В работе «Эрлик» (1928) на фоне заснеженных гор и на зелёной цветущей площадке изображены: шаман, всадник и громадная фигура Эрлика. Г. И. Чорос-Гуркин делает попытку представить шаманское камлание с мифическим персонажем невидимого мира. Он считал важным запечатлеть в своем искусстве суть шаманского действа и представить визуально то, что ранее не изображалось нигде, а представлялось в виде песнопений или словесных описаний. В этом этюде художник решился, как и в рисунках с образом Эрлика, на довольно интересный эксперимент оперирования с масштабом. Шаман изображён грандиозным: он выше, чем лошадь, по росту, почти как всадник, а лошадь, которую, видимо, принесут в жертву – в уменьшенном размере. В итоге относительные пропорции фигур приобретают символическое значение и выступают как особое выразительное средство.

Немаловажную роль в произведении играет и вертикальная линия, выполненная тонким мазком, проходящим между Эрликом и двумя персонажами полотна. Что это Коновязь или вертикаль, разделяющая две сферы пространства: реальную и ирреальную Справа реальная ситуация, слева скрытая, невидимая для простого человеческого глаза ирреальность. Г.И. Чорос-Гуркин таким путем добивается необычного соединения видимой сферы с невидимой, объединяя их в единый художественный образ.

В третьем параграфе «Картина Г.И. Чорос-Гуркина «Проповедь миссионера» (1907) анализируется диалог шамана и православного священника. Произведение Г.И. Чорос-Гуркина «Проповедь миссионера» в каталоге выставки 1907-1908 гг. в Томске называется «Первый луч христианства на Алтае» с авторским пояснением: «Архимандрит Макарий Глухарев, основатель миссии на Алтае, его проповедь близ селения Улалы».

Образы героев картины контрастны друг другу: священник написан в передвижнической манере достаточно конкретно, жест его реален, присутствует некая внешняя театрализация. Весь правый угол картины – сфера шаманской мистериальности. Она решена с помощью аморфных форм, утративших реальные черты. Эта сфера метафизическая, ирреальная, она связана с шаманом, погруженным в мистическое созерцание. Выражение лица шамана не видно, взгляд его скрыт от зрителя. «Заместителем» живого персонажа выступает покровитель – дух предка шамана – ээзи. Он изображён в виде антропоморфной рукоятки бубна. Дух-предок выступает как бы свидетелем истории и апологетом шаманизма в духовном плане. Предок шамана изображён в фас и взгляд его глаз написан художником настолько выразительно, что, кажется, будто именно он является в картине главным действующим лицом. Фактически диалог разворачивается между миссионером и духом-предка шамана – ээзи.

Фигура священника изображена в движении. В позах же, мимике остальных героев картины ощущается некая скованность, застылость, словно позирующих для «живой картины». Персонажи второго плана практически не проработаны, это вообще некие цветовые пятна без выявления каких-либо черт лица. Художник, вероятно, не преследовал цель акцентировать что-либо ещё, чтобы не отвлекать внимания от главного действия картины – диалога двух главных героев: шамана – носителя традиционного мировоззрения алтайцев и миссионера, который пытается окрестить инородцев.

В четвёртом параграфе «Изобразительная символика в работе «В юрте кама» (1910-е гг.) анализируется символика вещного мира в традиционном жилище алтайцев-шаманистов.

Жилище, подобно образу Вселенной, имеет как вертикальную структуру – верхний и нижний, так и горизонтальную – левый и правый; она дополняется значениями мужской – женский. Г.И.Чорос-Гуркин в произведении «В юрте кама» показал внутренний вид юрты и двух людей у очага. Согласно традиционной маркировке на левой стороне изображен мужчина, на правой – женщина. Центральное место в интерьере жилища шамана занимает вертикальный деревянный шест с поперечиной – чакы (коновязь), который разделяет композицию на левую и правую половины. Вся левая половина картины пронизана не материальными, а мистическими образами. Под лучами солнца, проникающими сквозь щели юрты, изображён бубен с фигурой духа-предка – ээзи, обращенный к сидящим людям. Таким путем, создаётся впечатление, что «руки» ээзи охватывают всё пространство жилища, в том числе и людей. Художник тем самым показывает, что истинным хозяином всего этого пространства и главным героем является он – дух-предок – покровитель шамана.

Фигура кама изображена неподвижной, без определённых черт лица. Фигуру же ээзи Г.И. Чорос-Гуркин повторил и на поперечине чакы, буквально в том же размере и на том же уровне. Этот пространственный повтор усиливает ощущение, что дух-предок – ээзи –покровитель шамана, охватывает всю верхнюю сакральную сферу. Верхняя сфера небесная, духовная, она связана с голубым цветом, холодным и мерцающим. Голубой небесный цвет несёт также символику мистериальности. Нижняя сфера – материальная. Предметы домашнего обихода изображены в теплых коричневых тонах. Верхняя часть показана в динамике вертикальных линий, а нижняя – скованная, статичная – в горизонтальных. Линии, устремлённые вверх, ассоциируются с ветвями сакрального шаманского дерева, уходящего в небесные сферы. Верхняя часть картины полна динамики и света. Это живой мир, который присутствует параллельно физическому миру, а реальный мир, в понимании шаманской идеологии, менее живой.

В четвёртой главе «Портретные образы шаманов в творчестве Г.И. Чорос-Гуркина» анализируются живописные и графические произведения: «Алтайка в чегедеке» (1934), «В юрте шамана» (1923), «Тувинский шаман» (1923), «Алтаец в белом одеянии с красным воротником» (1914), «Шаман с бубном», «Кам Муна» (1910-е гг.), «Кам Саата» (1910-е гг.), «Кам Тынду» (1920) и зарисовки их ритуальной атрибутики.

Первый параграф «Особенности психологической характеристики шаманов в портретной живописи». В творчестве Г.И. Чорос-Гуркина значительное место занимают портретные образы шаманов. Все они исполнены с натуры. Художник передаёт не только внешний облик, но и раскрывает с помощью сакральных шаманских атрибутов, их символики психологические особенности портретируемых, выявляя типические черты, присущие представителям традиционных верований.

В данном контексте рассматривается два варианта известного портрета «Алтайки в чегедеке»: один 1934 г., другой без даты. В связи с тем, что в произведениях большую роль играет бубен, оба эти полотна автор диссертации относит к жанру шаманистического портрета. Художник в своих работах, конечно, не случайно помещает бубен рядом с героиней, желая, чтобы зритель сопоставлял восприятие её образа с фигурой духа-предка шамана, олицетворенного на рукоятке бубна. Обращает на себя внимание композиционная взаимосвязь обоих персонажей: голова духа-предка шамана приходится на уровень головы героини, поперечина бубна «руки» – на уровень её плеч, свисающие подвески и разноцветные ленты бубна – на уровень свисающих волос женщины. Персонажей сближает и их цветовая характеристика: в мерцающих лентах на бубне и в украшениях женской одежды, особенно перламутровых пуговиц. И хотя человек выписан вполне реалистично, художник не делает большого различия между живым человеком и духом предка шамана. Не герой полотна, а именно он, находящийся на втором плане и заключенный в шаманском бубне, смотрит на зрителя. Человек погружён в неподвижное психологическое состояние и предстаёт застывшим, словно скульптура. Скульптура же, развёрнутая в фас, напротив, кажется живой и вместо алтайки вступает в диалог со зрителем. Именно с помощью этого «разговора» и решается художественная концепция гуркинского полотна.

Г.И. Чорос-Гуркин подобными приёмами раскрывает особенности психологической характеристики шаманов и в работах «В юрте шамана» (1923), «Тувинский шаман» (1923), «Алтаец в белом одеянии с красным воротником» (1914), «Шаман с бубном».

Во втором параграфе «Графические портреты шаманов» анализируются портретные образы женщин-шаманок: Муна, Саата, Тынду и рисунки с их сакральными предметами.

Рисунок Г.И. Чорос-Гуркина «Камка Муна» представляет собой профильный портрет шаманки с бубном. Рисунок быстрый, но в то же время выразительный, в нем как бы два действующих лица: человек и бубен. Они практически равновелики по своим размерам и равнозначны по своей смысловой нагрузке. Главное выразительное средство в рисунке – это, конечно, ритмика штрихов. Она призвана отразить вибрацию звука от ударов в бубен. В шаманской мистериальности звук, удары бубна есть своего рода вторжение или проникновение в иные миры. Взаимодействие вертикальных, дугообразных, округлых линий, их контраст направлены на воплощение художественной идеи звучания, передачи пространственной вибрации при шаманском камлании. В этом проявилось новшество Г.И. Чорос-Гуркина в разработке шаманской темы.

Художник посредством символики сакральных предметов раскрывает особенности портретного образа камки Саата.

Карандашный рисунок «Шаманка Тынду» (1920) построен опять-таки на контрастном изображении человека и духа-предка – ээзи бубна. Если фигура шаманки нарисована подробно, тонкими линиями в духе подлинного реализма, то фигура ээзи показана схематично: кружочком и прямоугольником. И этот контраст условного и реалистического рисунка имеет важный смысл. Фигура шаманки обрисована реалистично в статичном состоянии. Условный же рисунок ээзи, напротив, оживлён и выделяется на фоне тщательно обрисованных неживых предметов. Его глаза, приковывающие внимание зрителя, выражают нечто сакральное, присущее шаманской мистериальности. В этом проявляется принципиальная художественная идея перенесения психологии с живого человека на его «заместителя» – духа-посредника, разработанная Г.И. Чорос-Гуркиным в шаманской теме.

В заключении подводятся итоги исследования и формулируются основные выводы. Г.И. Чорос-Гуркин в своих произведениях на шаманскую тему поставил сложную задачу – раскрыть своеобразие мировосприятия алтайцев, изначально предполагающее существование иных, невидимых миров и общение с ними посредством духов-помощников. Визуальное воплощение этой задачи художник во многом связывал с мифопоэтическими представлениями и архетипическими образами, которые функционируют в духовной культуре Алтая на протяжении тысячелетий. Г.И. Чорос-Гуркин был одним из первых художников, предпринявших попытку специального изучения народной изобразительности в наскальных рисунках и в декоративно-прикладном творчестве алтайцев. Освоение этого наследия позволило ему соединить в своем искусстве достижения русской реалистической школы с традициями национального художественного мышления.

Художественные идеи мастера обогащают реалистическую живопись не известными ранее образами инобытия, своеобразной символикой цвета и динамикой линий. Стихия архаики, стихия языческого мировосприятия Азии, живущая в образной структуре его произведений, определяет неповторимое своеобразие его живописных полотен и графических листов. В них открывается неведомый шаманский мир, который привнес мастер в русское изобразительное искусство. Символизм Г.И. Чорос-Гуркина развивался параллельно символизму XX в., но сущность его художественных символов основывается на мифопоэтических представлениях необычайно богатого, древнего наследия алтайского этноса. Отсюда его интерес к символике народной изобразительности. Этот синтез художественных достижений Востока и Запада, органично претворённый в творчестве Г.И. Чорос-Гуркина, определяет высокую эстетическую значимость его искусства.

По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

Статьи в журналах, определённых ВАК:

1. Еркинова, P.M. Археологические и этнографические зарисовки Г.И. Чорос-Гуркина в Национальном музее Республики Алтай имени А.В. Анохина / Р.М. Еркинова, Е.П. Маточкин // Археология, этнография и антропология Евразии. – 2008, – № 3. – С. 115-121.

2. Еркинова, P.M. Шаманский мир в рисунках Г.И. Чорос-Гуркина / Р.М. Еркинова // Вестник Томского университета. – 2008, – Т. 316. – С. 67-70.

Монографии:

3. Еркинова, P.M. Бичикту-Бом – святилище Горного Алтая / P.M. Еркинова, А.И. Мартынов, В.И. Елин. – Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2006. – 346 с.

Статьи:

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»