WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Право и правосознание действуют в рамках своего пространства. Под пространством права понимается система локализованных в истори­ческом времени и устанавливаемых государством норм и правил жизне­деятельности социума и личности, обеспечивающих сохранение, поддер­жание и воспроизводство существующей системы общественных отноше­ний, то есть пространство, на котором правовые нормы фактически дейст­вуют. Пространство правосознания, соответственно — это то пространст­во, на котором с максимальной вероятности поддерживаются конкретные

17

элементы правосознания: правовые архетипы, представления, мифы, уто­пии, идеологии и теории.

По своей сущности, структуре и функциям правовое сознание — та­кая специфическая сфера общественного и индивидуального сознания, ко­торая не тождественна праву, а находится во взаимодействии с ним в рам­ках исторически определенной правовой системы. Взаимодействие право­сознания и права выражается в базовых, системообразующих правовых представлениях, определяющих существование и специфику правовой культуры, например, таких как представления о государстве, праве, обще­стве, индивиде, преступлении и т.п.

В российских правовых представлениях государство наделялось сле­дующими свойствами: основой его существования, строительства и укреп­ления являлась реализуемая модель, выводимая из представлений о са-кральности его территории. Государственный аппарат рассматривался как корпорация служащих священному делу укрепления государства. Сильное государство, будучи самоценностью, укреплялось в процессе противодей­ствия обществу.

Общество в традиционных российских правовых представлениях ха­рактеризуется корпоративностью. Корпоративность была институциональ­но выражена в общине — «мире» и проявлялась в приоритете общинного перед частным, круговой поруке, представлениях о «мире» как о самодос­таточной социальной единице.

Основой общинной жизнедеятельности были представления о спра­ведливости, причем отношения с государством строились на распредели­тельной, а внутриобщинные отношения — на уравнительной справедливо­сти.

Понятия «право» и «закон» в российском правосознании противо­поставлялись. В основе понятия права лежало понятие обычного права, за­кон рассматривается как средство ограничения сферы действия обычного

18

права. Закон понимался как средство реализации государственной идеоло­гии в противовес обычному праву.

Понятие преступления в традиционном российском правосознании рассматривалось двояко: преступление как «обида», то есть нарушение ча­стного интереса и преступление как нарушение государственной воли. Субъект преступления — человек, обладающий свободой воли; объектом его являются как реальные, так и мнимые общественные отношения, объ­ективная сторона может быть выражена не только в деянии, повлекшем определенные последствия, но и в деянии, которое само по себе рассмат­ривается как нарушающее государственный интерес, субъективная сторона имеет значение только для применения наказания, но в состав преступле­ния не входит.

Правовые реформы второй половины XIX в. нарушили традицион­ный баланс между государством и обществом, обществом и индивидом, обычаем и законом, что способствовало нарушению взаимодействия права и правосознания, развитию кризиса правовой системы. Для ее восстанов­ления требовалось строительство новой правовой системы на основе вновь созданной идеологии. Такой идеологией стал марксизм.

Раздел П «Формирование правовой идеологии и законотворчест­во в уголовно-правовой сфере в 1917 середине 1920-х гг.» обращает­ся к разработке политико-правовой идеологии на основе теории больше­визма, идеологической базе деятельности органов уголовного преследова­ния и уголовного права.

Социалистический идеал имел в России благоприятную почву и ис­торические условия, способствовавшие его быстрому распространению в виде самых разнообразных социалистических доктрин и учений, подготав­ливавших создание теории, идеологии и практики большевизма. Коммуни­стической партией в конкретных российских условиях был сформирован метод идеологизации, который сумел объединить на основе русифициро-

19

ванной версии марксизма наиболее значительную часть российского об­щества. Основные элементы революционной концепции марксизма в их упрощенном виде были вполне понятны и даже близки к тем образам ми­фологически ориентированного массового сознания, которыми обладала не только широкая народная масса, но и часть прогрессистски настроенной интеллигенции, вписывались в национальную идею — концепт великого и совершенного будущего России.

Традиционные ценности и ориентации русского правового сознания позволяли воспринимать в адаптивной форме и идею совершенного буду­щего, и учение о классовой борьбе пролетариата с установлением проле­тарской диктатуры для подавления сопротивления эксплуататоров и по­следующим после победы над ними отмиранием государства.

Представление об отмирании государства и порождаемого им права, вошедшее в массовую и повседневную «привычку» строительства нового общества создавало условия для такой практики использования их основ­ных и неосновных функций, которая позволяла достаточно быстро и эф­фективно менять в соответствии с изменяющимися условиями не только формы и,способы правового и внеправового государственного регулиро­вания общественных отношений, но и вносить коррективы в политическую теорию. Вслед за изменением практических задач социалистического строительства обновлялся по своему содержанию и второй, «теоретиче­ский» слой правосознания.

Крупнейшие теоретики советского права М. Рейснер, П. Стучка, Е. Пашуканис и др. в целом рассматривали право как формальное закрепле­ние системы уже сложившихся отношений; не только «старые» законы должны были подвергаться полной отмене и вообще вытесняться из памя­ти населения, но и «новые» законы, по необходимости, должны подвер­гаться изменению в 24 часа.

20

«Революционный прагматизм», построенный на доминанте револю­ционности, революционной целесообразности, определяемой руково­дством партии, становился нормой правотворчества и правоприменения.

Эволюция правовых представлений нашла свое выражение и в эво­люции органов уголовного преследования. При создании на них возлага­лись задачи воспитания и перевоспитания, защиты от влияния лиц, нося­щих сознание старой формации, на основе нового, революционного, внут­ренне непротиворечивого законодательства и наделения судебными функ­циями целого ряда органов власти. Часть из них (органы ВЧК-ГПУ, воен­ные и революционные трибуналы), используя правовые и внеправовые способы деятельности, действовали не столько в сфере защиты революци­онной законности, но прежде всего в сфере политической, охраны больше­вистской идеологии.

На все виды преступлений и наказаний был распространен принцип классового подхода, политической целесообразности и принцип макси­мально возможного совпадения момента преступления и наказания. В этих условиях деятельность органов юстиции не могла быть подлинным демо­кратическим правосудием, несмотря на их явно народный характер. Пра­воприменительные органы, действовавшие в это время, созданные «рево­люционным творчеством масс», были способом организации государст­венного насилия ровно в той мере, в которой изначально необходимость террора и насилия осознавалась и требовалась массовым правосознанием.

Именно на основе массовых правовых представлений эволюциони­ровали и основные категории и принципы уголовного права.

Целью уголовного права становится социальная защита, то есть за­щита социального строя революционной России, а основанием определе­ния характера и степени общественной опасности преступления или пре­ступника и меры наказания становится норма революционной законности и правомерности. Последняя определяется не столько по собственно юри-

21

дическому, сколько по политическому содержанию. Любое уголовно нака­зуемое деяние в той мере становилось наиболее опасным, в какой оно было способно нанести ущерб государству. Идеологическая подоплека в уго­ловном праве и правоприменении выражалась в привлечении к уголовной ответственности в зависимости от социальной принадлежности лица и сте­пени его участия в социалистическом строительстве или противодействия ему.

В результате мера наказания, уголовной репрессии определялась не столько законом, сколько революционным правосознанием, революцион­ной целесообразностью в том виде, в каком понимал ее субъект правопри­менения.

Однако такая противоречивая, на первый взгляд, правовая система была в действительности единой, целостной, органичной и весьма эффек­тивной потому, что именно на стадии своего создания она соответствовала массовым правовым представлениям и тем задачам развития государства диктатуры пролетариата, которые партия большевиков ставила в этот пе­риод.

В целом уголовное право исследуемого периода составляло единую, целостную, внутренне непротиворечивую систему, которая позволяла дос­таточно эффективно бороться с преступностью. Эта система имела в своей основе два основных компонента: большевизм как русифицированный марксизм, идею строительства коммунизма; традиционные правовые пред­ставления русского народа о справедливости, обществе, государстве, праве и преступлении.

В разделе III «Формирующееся советское правосознание как ос­нова уголовного правоприменения в первой половине 1920-х гг.» ав­тор на основе контент-анализа и герменевтического анализа текстов при­говоров революционных трибуналов и народных судов, с одной стороны, и писем населения в органы власти и в центральные периодические издания,

22

с другой стороны, прослеживает динамику развития основных правовых представлений, закрепленных в социалистическом правосознании.

Период 1917-1927 гг., период становления советской правовой сис­темы характеризуется рядом особенностей. Правотворчество и правопри­менительная практика, с одной стороны, основываются на идее справедли­вого коммунистического будущего, с другой — оказываются подчиненны­ми прагматическим задачам захвата и удержания власти большевиками. Из этой раздвоенности рождается правовой принцип «революционной целе­сообразности», путем следования которому в повседневном регулировании общественных отношений сама возможность коммунизма достигается не всегда справедливыми, но практически целесообразными методами.

В ходе «временного отступления» с началом нэп начинается процесс активного создания советского законодательства и активизации государст­венного строительства. Отход от ортодоксального воплощения коммуни­стического идеала сочетался с укреплением партийно-советского государ­ственного аппарата в ходе активного государственного строительства. Психологические механизмы существования государства укрепляются, одновременно растет и самосознание чиновничества. Переход от принципа революционной целесообразности к принципу революционной законности влечет отдаление государства от общества, основанием правосудия и пра­воприменения вообще становятся полномочия чиновника как представите­ля государства. Партия становится инструментом контроля всех сфер пра­воприменения.

Способом реализации советского права в деятельности судебных ор­ганов становится классовый подход и учет социального статуса лица при уголовном вменении.

С укреплением государственности партийно-советская элита полу­чила возможность строить правовую систему, не основываясь на интересах большинства. Первоначально используя Советы как подлинно демократи­ческие органы государственной власти, учитывая ряд особенностей тради­ционного российского правосознания, государство приобретает свойство

23

легитимности, используя как насильственные методы, так и основываясь на традиционных правовых мифах; получив этот ресурс, партия большеви­ков приступает к активному строительству советского государства и пра­вовой системы.

Концентрация советского государства на самоорганизации и вслед­ствие этого приобретение им большей независимости от общества повлек­ло социальный протест, выразившийся в росте хулиганства, преступности и других антисоциальных явлений. Социальной базой этого протеста стало крестьянство. Он был пресечен в 1926 г. хлебозаготовительной кампанией и репрессиями, связанными с ней. К 1927 г. в целом советский тип право­сознания оказывается сформированным.

Таким образом, проведенное исследование позволяет выявить наи­более характерные черты российской правовой системы, отраженные в массовом правосознании, как общие для любого момента российской ис­тории, так и особенные для исследуемого периода.

В Заключении автор делает выводы о том^ что правовое сознание определенного типа формируется в конкретно-исторических условиях на основе единства традиционных правовых представлений и видоизменяется под воздействием современной ему правовой действительности. Так, на­пример, советское правосознание формировалось на противоречивом соче­тании традиционных правовых представлений русского народа и больше­вистской правовой идеологии.

Советское правосознание отражало ряд особенностей советской пра­вовой системы: господство коммунистической идеологии, идея мировой революции - распространения коммунистической идеологии на все страны мира, классовый подход при определении правового статуса лица, приори­тет социального содержания правовой нормы перед ее юридической фор­мой.

24

Сочетание коммунистического идеала с рядом традиционных пред­ставлений способствовало формированию правосознания нового, совет­ского типа, которое успешно выполняло свои функции и стало основой со­ветской правовой системы, отражая цели, способы и результаты ее дея­тельности.

8 работе имеется Список использованной литературы и источни­ков, а также Приложение, которое содержит таблицы и графические схе­мы контент-анализа приговоров революционных трибуналов и сводок ВЧК-ОГПУ.

По теме диссертации опубликовано:

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»