WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

Раскрывая содержание понятия «правовая деятельность», автор считает, что не совсем точно признавать критерием правового возможность государственного принуждения. Когда в понимании права абсолютизируется его значение как средства государственного воздействия на общество и человека, то в этом случае собственное содержание права как меры свободы утрачивается среди наслоений неправовых содержаний (политического, экономического и т.д.). Право перестает быть параметром человеческого существования, проявлением способности человека придать смысл миру.
В диссертации обосновывается авторская позиция, согласно которой правовая деятельность представляет собой такую социально значимую активность (свободу выбора и свободу самовыражения), которая осознанно и целенаправленно осуществляется субъектами – носителями субъективных прав и юридических обязанностей – в различных сферах общественной жизни для удовлетворения их разнообразных потребностей специфическим духовно-практическим способом (в рамках правоотношений) и которая поэтому признается обществом и государством правильной, справедливой, а в случае необходимости – дающей возможность вынести решение и вызвать юридически значимые последствия.

Наличие третьего параграфа обусловлено тем, что определение сущности правовой деятельности не имело бы ни теоретического, ни практического значения, если бы за этим не последовало раскрытие содержания правовой деятельности, в которой сущность конкретизируется и раскрывается в виде различных модификаций. Автор полагает, что установление сущности правовой деятельности вскрывает то главное, чем она фактически является, – ее внутреннюю природу; исследование ее содержания предполагает рассмотрение совокупности важнейших ее составных, теснейшим образом взаимосвязанных друг с другом элементов, в которых сущность находит конкретизацию, продолжение и раскрытие. Лишь рассмотрев определенным образом упорядоченную совокупность элементов и процессов, образующих правовую деятельность, т.е. содержание, и способы существования и выражения этого содержания, его различных модификаций, т.е. форму, можно всесторонне, в единстве изучать названное явление.

С точки зрения формы и содержания правовая деятельность предстает дискретной, расчлененной на элементы (акты, действия, операции, средства, предметы, субъекты с их целями и мотивами), способы организации, объединения которых образуют то, что называют внутренней формой (структурой), а способы внешней объективации – внешней формой.

Хотя в юридической литературе разработана целая иерархия, посредством которой различные виды и акты поведения могут быть определенным образом упорядочены (телодвижение – действие – операция) и при этом каждый вышестоящий уровень включает в себя нижестоящие, автор считает целесообразным остановиться на уровне правового действия, поскольку именно его чаще всего моделирует законодатель в правовой норме.

В диссертационном исследовании различаются внутренние и внешние стороны деятельности, но особо указывается все же на те ее внешние проявления, которые служат необходимым условием юридической оценки действий субъектов. При этом объективные оценки не должны абстрагироваться и от субъективных, психологических свойств поведения, мотивов, целей, планов действий, общей социальной ориентации субъекта. Ведь именно эти субъективные элементы, будучи внутренними побудителями к поступку, придают ему то или иное направление, что во взаимодействии со внешней средой определяет характер поведения и наступивших последствий. Эта сторона действия, называемая духовным фактором, в каждом правовом действии имеет важное значение; только для области права она не существует сама по себе, а всегда связана с действием, проявляющимся вовне.

Во второй главе «Современное осмысление правовой деятельности» автор обосновывает позицию, согласно которой имевшая место в юридической науке недооценка значения категории «правовая деятельность» во многом была связана со смешением правовой деятельности с правовым поведением, активностью и другими процессами. Автор отмечает, что анализ соотношения правовой деятельности с некоторыми правовыми явлениями должен включать в себя, по крайней мере, раскрытие следующих моментов: а) общие черты рассматриваемых правовых явлений; б) различие рассматриваемых правовых явлений; в) их взаимодействие (взаимосвязи) в правовой действительности.

Рассмотрение логико-методологических основ правовой деятельности закономерно ставит перед исследователем проблему правопонимания.
В прямой зависимости от ее решения (чему и посвящен первый параграф) понимаются и трактуются все другие правовые явления. Существование различных концепций правопонимания зачастую не разрешает проблему адекватного познания правовых явлений, а лишь усложняет ее, так как варианты «расширенного» понимания права приходят в противоречие с традиционными конструкциями юридической теории. С другой стороны, одной из причин перманентной критики нормативного правопонимания выступает несогласованность традиционного категориального аппарата юриспруденции с появляющимися новыми правовыми категориями и понятиями.

Рассмотрев различные точки зрения по поводу понимания права, приходится констатировать, что при всей привлекательности столь популярного в последнее время интегративного подхода отождествление права и правовой деятельности не позволяет раскрыть социально-психологические механизмы влияния права на общественную жизнь. Право – не действия, а их регулятор. Право само по себе не действует – действуют люди и их объединения (в соответствии с правом или нарушая его).

В ходе проведенного сопоставления правовой деятельности и правового поведения во втором параграфе констатируется, что есть нечто общее, что позволяло некоторым авторам рассматривать указанные явления как тождественные. Общим явлением, отражаемым посредством того или другого понятия, выступает действие. Поэтому в правовой сфере исследованию подлежат одни и те же социальные феномены – юридически значимые поступки людей и их объединений, но под различным углом зрения.

Для обозначения отдельных юридически значимых поступков законодателем используются обычно слова «действие», «бездействие», «деяния», которые могут рассматриваться как структурный уровень правовой деятельности. Слово «поведение» используется крайне редко (например, в УК РФ, УИК РФ, УПК РФ в смысле образа жизни и действий: «с учетом личности осужденных и их поведения», «…стимулирования их правопослушного поведения», «…осужденный должен своим поведением доказать свое исправление», «контроль за поведением» и др.). Важно отметить, что только такие виды человеческой активности, обозначенные законодателем как деятельность, действия (бездействие) или деяние, самостоятельно вызывают юридически значимые последствия. Что же касается упоминаемого в текстах законов поведения, то оно, чтобы вызвать правовую реакцию, должно быть обязательно опосредовано (учтено, проконтролировано, простимулировано, доказано, оценено и др.) конкретными действиями (деятельностью) субъектов, причем, как правило, не тех, кто это поведение осуществляет. Таким образом, семантическое поле, традиционно используемое законодателем, диктует определенные ограничения в использовании слова «поведение» при анализе правовых феноменов, связанных с человеческой активностью.

В связи с этим вызывает возражение и использование понятия «правовое поведение» применительно к обозначению правонарушений и других правовых отклонений. Даже если допустить употребление термина «правовое поведение» в смысле, равнозначном категории «правовая деятельность», то лишь для отражения положительно оцениваемых законодателем и обществом поступков. Правовая деятельность с точки зрения объема и содержания может быть только положительной. Даже этимологически слово «правовой» означает «правильный», «справедливый», «правый». А вот термин «противоправная деятельность» более приемлем для характеристики всех негативных, отрицательных явлений в правовой сфере, иногда именуемых «правовые отклонения».

Автор показывает, что существуют различные обстоятельства, препятствующие использовать категории «правовая деятельность» и «правовое поведение» либо как равнозначные, взаимозаменяющие друг друга, либо как соотносящиеся друг с другом по принципу целого и части. Они близки друг другу как отражающие разнообразные проявления целенаправленной человеческой активности в правовой жизни, но отличаются с точки зрения того, что именно фиксируется при помощи той или иной категории. Категория «правовая деятельность» в узком смысле охватывает весь спектр действий и операций субъектов правовой жизни, которые, будучи признаны правильными и справедливыми со стороны общества и государства, способны самостоятельно повлечь в качестве таковых правовые последствия. Категория «правовое поведение» необходима потому, что в ряде случаев образ правовых действий тоже может признаваться законодателем положительным в правовом смысле (например, при активном содействии участника группового преступления раскрытию этого преступления (п. 1 ст. 64 УК РФ)) и опосредованно вызывает определенную правовую реакцию (суд может назначить более мягкий вид наказания, чем предусмотрен статьей Особенной части УК РФ).

Рассматривая в третьем параграфе соотношение правовой деятельности и правовой активности, автор учитывает, что в философии понятие «деятельность» соотносится с понятием «человеческая активность» как вид с родом. Это означает, что, кроме деятельности, человеческому индивиду присущи и другие виды активности. Однако в рамках правовой сферы, где законодателю подвластна только та человеческая активность, которая нашла свою внешнюю актуализацию в социально значимых деяниях различных субъектов, приводимые философские постулаты не могут послужить основой для разрешения поставленной задачи. Чаще всего ученые-юристы руководствуются этимологическим значением этого слова: «Активность – активная, энергичная деятельность».

Таким образом, правовая активность может рассматриваться как качественная характеристика правового поведения, связанного с дополнительными затратами времени, энергии, а иногда и материальных средств, т.е. такой образ правомерных действий, который учитывается и даже поощряется законодателем. А ее исследование как определенного аспекта поведенческой проблематики несомненно поможет и в раскрытии природы и условий, формирующих активность жизненной позиции и поведения граждан в правовой сфере. В связи с этим обращает на себя внимание то обстоятельство, что активным признают именно поведение, потому что его отличают от обыкновенных правомерных действий именно поведенческие характеристики, проявляемые субъектами при реализации права: инициатива, добросовестность, высокая степень ответственности, стремление принести максимум пользы обществу. Если под правовой активностью понимать степень зрелости, интенсивности, эффективности правового поведения и юридической деятельности, т.е. качественную характеристику волеизъявлений людей в правовой сфере, то она должна рассматриваться как разновидность правовой деятельности в широком смысле только при условии ее учета законодателем, проявлении через собственно правовые действия и соответствующей оценке со стороны правоприменителя. В противном случае правовая активность остается просто разновидностью правомерного поведения, выделяемой по субъективной стороне, и не может претендовать на самостоятельный категориальный статус.

Анализируя в четвертом параграфе имеющиеся в юридической литературе взгляды по поводу соотношения правовой деятельности и правовой практики, изучая постановления Конституционного Суда РФ и других высших судебных инстанций, автор приходит к выводу, что не философский подход к пониманию практики, а только специфический юридический смысл истолкования слова «практика» (сложившаяся правоприменительная практика, судебная практика и т.д.) близок и понятен всем практикующим юристам и именно им оперируют высшие судебные инстанции в своих постановлениях и решениях. Строго говоря, широкий подход делает использование отдельной категории «правовая деятельность» излишним, поскольку тогда в рамках правовой практики, понимаемой в философском смысле (как вся предметно-практическую деятельность общества и государства по созданию норм права и их переводу на уровень конкретных правоотношений), можно охватить все ее проявления.

В диссертации обосновывается позиция, согласно которой правовая практика и правовая деятельность – неразрывно связанные явления правовой жизни общества. При определении их понятий следует учитывать, что класс обобщаемых с их помощью «предметов» – правовые волеизъявления субъектов – одинаков. Однако понятие «правовая деятельность» по своему содержанию включает в себя характеристику самих поступков людей в правовой сфере (таких признаков, как правильность, юстициабельность, юридическая значимость и т.д.). Что же касается понятия «правовая практика», то оно характеризует накопленный результат осуществления правовой деятельности с точки зрения сложившихся в ходе осуществления этих поступков приемов и навыков, объективированный в ряде случаев в правоположениях.

Глава третья «Правовая деятельность в свете системно-структурных представлений» призвана методологически обосновать, что не совсем правильно сводить правовую деятельность к сумме действий и операций. Автор показывает, что она вполне может быть представлена как система, имеющая свое строение, свои внутренние переходы и превращения, свое развитие.

Общая характеристика системной модели правовой деятельности дана в первом параграфе этой главы. В последнее время почти все теоретические исследования, рассматривающие тот или иной вопрос правовой действительности сквозь призму понятия «деятельность», связаны с попытками построить целостные системно-структурные модели правовой деятельности. Автор полагает, что идея о системном характере всего многообразия проявлений правового способа бытия требует, однако, дать обобщающий синтез значений правовой деятельности, который открыл бы путь для построения полной и четкой системно-структурной картины совокупной правовой деятельности. Поэтому в самом понятии правовой деятельности, его определении должно содержаться представление о ее системной сущности, но представление не о «системности вообще», а о системном характере правовой деятельности.

В ходе проведенного анализа имеющихся в отечественной юридической литературе вариантов системного описания правовой деятельности, автор посчитал целесообразным с учетом некоторых методологических основ попытаться самостоятельно представить теоретическую модель индивидуальной правовой деятельности как системы. В качестве отправных философских постулатов была выбрана парадигма системности, предлагаемая В.Н. Сагатовским.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»