WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Характеризуя с его помощью природу деспотизма как фактического, а не правового явления, благоприятствующего индивидуализации власти в ущерб ее институциализации и подавлению волей одного воли всех иных индивидов, Монтескье, по контрасту с ним, развивает свое представление об умеренном правлении, обеспечивающем юридически и гарантирующем необходимыми правовыми процедурами (прежде всего, знаменитой системой «разделения властей») политическую свободу человека, перешедшего из «естественного» состояния в общественное. Она понимается просветителем как возможность определенного поведения, становящаяся действительностью только приобретая конкретное содержание и принимая правовую форму, в чем и заключается одна из основных задач законодателя. Тем не менее, в своей деятельности по ее реализации он ограничен как влиянием на человека ряда физических факторов, особое место среди которых занимает климат, так и особенностями самой человеческой природы, содержащей в себе как разумное, так и чувственное начало. Противопоставляя негативному воздействию факторов физических факторы моральные и нормы позитивного права и с особой осторожностью относясь к проявлениям природы человека, к «духу народа», сам законодатель оказывается свободным настолько, насколько позволяют ему рамки, в которые он искусно вписывает жизнь социума. Его свобода, но никак не простая зависимость от этих рамок, представляет собой, как полагает Монтескье, осознанную им необходимость.

В третьем параграфе «Природа: физическая и моральная» методология познания права, применяемая французским просветителем, рассматривается в единстве исторического и логического. Выступая как средство опосредования, фактичность не только подтверждает его предположения о присущих каждому институту разумных основаниях, но позволяет развить эту мысль, указывая на действие в истории социальных установлений «естественной справедливости», предшествующей их возникновению. Определяемая как первоначальный разум, она легитимирует позитивный закон в глазах людей, обнаруживая перед ними имманентный ему смысл и ценность не только как регулятора общественных отношений, но и как единственной возможности построения их на свободных началах. Продолжая естественное право в позитивном, законодатель сохраняет связь первоначального разума с конкретными проявлениями социальной жизни индивида, а вместе с ней единство и целостность человеческой природы, идентичность его самому себе. Только при этом необходимом условии человек остается в обществе законодателем самому себе и для себя, осознавая и признавая нормы позитивного права, подчиняясь им так же, как и законам физической природы, но, в отличие от раба, поступая осмысленно и свободно. Предпосылкой такого поведения индивида должна стать предварительная реформа, проводя которую законодатель оказывается в роли воспитателя, восстанавливая согласие человека с самим собой, с его разумной природой, с другими людьми и с природой физической и помогая ему сформироваться как субъекту права.

В главе второй «Законодатель и предварительная реформа (Д. Дидро)» исследуется подход младшего современника Монтескье к осмыслению идеи законодателя в двух ее основных аспектах - законотворчества и связанной с ним реализации позитивного права. Последовательно критикуя положения «Наказа» российской императрицы, Дидро сталкивается как с теоретическими, так и с конкретными практическими проблемами, возникающими в процессе правовых реформ, и предпринимает попытку синтеза концепций Монтескье и Руссо с целью разрешения этих проблем с позиций своих представлений об энергии, присущей человеку как живому, чувствующему существу.

В первом параграфе «Три кодекса и «Наказ» Екатерины II» определяется содержание концепта кодексов позитивного права, религии и природы и характер взаимоотношения между ними. По мысли просветителя, реформирование социальных институтов необходимо проводить, принимая во внимание их фундаментальную основу, в качестве которой выступает кодекс природы, предписания которого на всем протяжении человеческой истории уступали требованиям двух других кодексов, созданных людьми и неизбежно несущих на себе следы их заблуждений и предрассудков. Подавляя природу, они делали индивида, как существо социальное, глубоко несчастным, не отвечая его потребностям, как живого, чувствующего существа. Поэтому, на наш взгляд, одна из важнейших задач, разрешить которую, согласно Дидро, предстоит законодателю, заключается не просто в приведении трех кодексов к согласию, а в восстановлении, таким образом, естественного закона в его правах, поскольку и в гражданском обществе он продолжает сохранять свою энергию. Не соглашаясь с критиками достижений цивилизации, просветитель предлагает различные варианты оптимального согласования трех кодексов, определяя предварительно содержание самого естественного закона.

Во втором параграфе «Естественное право и всеобщая мораль» выявляется подход Дидро к установлению сущности естественного права и связанного с ним понятия естественной, или всеобщей морали. Предъявляя к законодателю требования сохранения в общественной жизни индивида, как и в мире физической природы, единства, тождества и непрерывности, он развивает мысль Монтескье и приходит к заключению о необходимости проведения т.н. «предварительной реформы», согласующей аффекты человека между собой и возвращающей целостность и соразмерность его душевной организации. Вместе с ними восстанавливаются и те утраченные индивидом связи с обществом и человечеством, естественный характер которых не ставится Дидро под сомнение. Законодателю следует взять на себя роль воспитателя для того, чтобы, согласуя свои законы с общей волей, т.е., в конечном счете, с подлинной природой человека, и с обстоятельствами его социальной жизни, создавать их такими, как если бы они были написаны самими людьми. В этом случае, как представляется просветителю, можно сохранить такое же соответствие между требованиями позитивного права и природой человека, какое существует между ней и естественным правом. Но проблема, ставшая для Дидро очевидной, заключается в том, что уже на уровне естественного права это тождество соблюдается далеко не всегда, почему и возникает необходимость в предварительной реформе и в педагогической функции законодателя.

Более того, вступая в систему общества, человек связывает себя социальными узами, у него появляются новые желания, и этот разрыв увеличивается. Освобожденная и предоставленная самой себе, энергия, таким образом, получает направление, предугадать которое почти невозможно. Принимая во внимание это обстоятельство, Дидро предпринимает попытку рассмотрения естественного и позитивного права в их диалектическом соотношении, для чего обращается к исследованию не только естественной составляющей природы человека, но и социальных связей, создающих вокруг него своеобразную паутину, или «рыболовную сеть», о которой уже писал в своих черновиках Монтескье.

Третий параграф - «Энергия человека и искусственная мораль». Рассуждая о взаимодействии индивидов как элементов социальной структуры, Дидро, на наш взгляд, теряет из виду те «скрепы», которые способны соединить их в единой системе общества. Это объясняется тем, что, переходя в своих размышлениях от обозначенной Монтескье сущности права к его вполне конкретному (на примере «Наказа») содержанию и вводя понятие добродетели, подчиняющей себе аффекты, он воспринимает ее с точки зрения физической природы, предполагая разрешить вопросы морали. Между тем последняя оказывается не только естественной, но и искусственной, обнаруживая себя в позитивном праве, в стремлении человека выйтн за собственные границы, что в итоге приводит к возникновению искусственного неравенства, в зависимости индивида от мнений других людей, в утрате и:м его естественной свободы и вынужденному подавлению его энергии. Пытаясь сохранить в поле зрения оба аспекта природы человека - как физический, так и моральный, Дидро подходит к анализу содержания позитивного права, в действительности не осознавая до конца сущности добродетели и морали, что обедняет его трактовку понятия общей воли и обозначает ту границу, перейти за которую ему не позволяет его методология.

В главе третьей «Законодатель и нравственное воспитание (Ж.-Ж. Руссо)» исследуются взгляды автора «Эмиля» на место и роль законодателя в процессе заключения и последующей реализации в жизни социума положений общественного договора. Обращая особое внимание на проблему формы права, гарантирующей индивиду свободу в его общественном состоянии, Руссо делает акцент на нравственном характере последней и, устанавливая понятие закона, предпринимает попытку разрешить принципиальный для политической и правовой мысли Нового времени вопрос о суверенитете в контексте своей концепции «общей воли».

В первом параграфе «Свобода человека и социальные связи» анализируются тексты первых «Рассуждений» Руссо с позиций проблематики социализации индивида и различия между естественным неравенством и неравенством, возникающим в цивилизованном обществе. Мысль Монтескье о значении философов в деле воспитания народа и мудрого законодателя, противопоставляющего неблагоприятному влиянию физических факторов на природу человека действие факторов моральных, будучи переосмысленной Дидро в контексте его концепции т.н. «предварительной реформы», получает у Руссо оригинальную интерпретацию. Законодатель подготавливает народ в целом и каждого отдельного индивида к тому, чтобы в рамках социального бытия они стали со временем законодателями самим себе и для себя, воплотив в позитивном праве разумные основания свободы и справедливости. Для этого ему необходимо согласовать индивидуальные воли частных лиц с общей волей, воспитав человека как свободную личность и субъекта права, обнаружив перед ним ценность последнего и весь его глубинный смысл.

В этих размышлениях Ж.-Ж. Руссо взаимосвязь онтологии, гносеологии и аксиологии права достигает высшей точки своего развития, того предела, на который только была способна мысль Просвещения, открывая в то же время путь новым идеям, прежде всего - взглядам И. Канта, изложенным в его «Метафизике нравов». Обнаруживая вслед за Ж.-Ж. Руссо телеологический аспект права, он, как и автор «Эмиля», связывает его не только со спецификой правового бытия (онтология), процессом познания и осознания (гносеология), но и со смыслом, ценностью права (аксиология), которые должны стать очевидными для каждого человека в результате морального воспитания и формирования правосознания. Последнее, на наш взгляд, возможно только в единстве познания, сознания и активной деятельности человека как личности и субъекта права - истинного законодателя, преобразующего творчески и свободно окружающую его социальную реальность.

Во втором параграфе «Истинный законодатель» исследуется подход Руссо к определению конкретных направлений процесса воспитания человека как субъекта права. Переосмысливая методологию познания права Монтескье, он приходит к идее суверенной личности, становящейся субъектом права в рамках апофатической системы координат правового бытия. Отталкиваясь от сферы не-права, от той точки отсчета, где человек не-самостоятелен и не­свободен в подлинном смысле слова, где вместо «общей воли» господствует «воля всех» или «воля одного» (сфера произвола, альтернативу которой Монтескье пытается обнаружить через посредство определения сущности политической свободы индивида и гарантий ее практической реализации), человек путем нравственного воспитания приходит к осознанию своей моральной природы. Познав ее и осознав свое место в системе социальных отношений, он уже сам в состоянии приступить к творческому преобразованию социальной реальности, принимая на себя функции ее творца, Поэтому религия, о которой Руссо пишет в «Общественном договоре», может быть только гражданской, необходимой для поддержания целостности общественного организма, и законодатель, до определенного момента выступая в роли воспитателя, обращается к этому действенному способу убеждения в процессе формирования правосознания народа. Последний выражает свою волю в законе как той форме права, которая, по мысли просветителя, снимает противоречия между естественным и позитивным правом, индивидуальной и общей волей, переводя их в плоскость диалектического соотношения. Вопрос о суверенитете получает разрешение, поскольку сувереном становится сам народ, свободно и активно принимающий решение о своей судьбе, законотворчество обретает единство сущности, содержания и формы, правовая наука встает на твердую почву онтологии, гносеологии и аксиологии, а ее новая методология позволяет увидеть историческое и логическое в их взаимосвязи и взаимообусловленности. В понятии законо-творчества и первая, и вторая часть

обретают смысл и наполняются конкретным содержанием (как, впрочем, и в случае с понятием право-судия).

В Заключении формулируются выводы диссертационного исследования, сделанные на основании анализа генезиса и развития идеи законодателя в эпоху Просвещения и позволяющие органично включить отдельные составляющие ее интеллектуального наследия в контекст истории политической и правовой мысли, а также процесса эволюции теоретико-правовой науки.

По теме диссертации опубликованы следующие работы автора:

Статьи, опубликованные в изданиях, рецензируемых ВАК:

1. Токарев В.А, Идея законодателя в трактате «О духе законов» Шарля-Луи Монтескье // Вестник Саратовской государственной академии права. - 2007. -№2 (54).-С. 216-221.

2. Токарев В.А. Монтескье и Порталис: концепция и практика законодательной политики // Актуальные проблемы российского права. - 2008. - № 1 (6). - С. 26-31.

Статьи, опубликованные в иных изданиях:

3. Токарев В.А. Право на жизнь в условиях вооруженного конфликта (теоретический аспект проблемы) // Проблемы реализации и защиты прав человека: Материалы Всероссийской научно-практической конференции молодых ученых и студентов / Отв. ред. А.Е. Пилецкий. - Самара: Самарская государственная экономическая академия, 2002. - С. 151-153.

4. Токарев В.А. «Три кодекса» в политических произведениях Дени Дидро // Универсальность философии и права: От формального единства к содержательному многообразию. Сборник научных статей / Отв. ред. А.Н. Огнев, С.В. Занин. - Самара: Издательство СНЦ РАН, 2006. - С. 58-77.

5. Токарев В.А. Концепция «предварительной реформы» в творчестве Дени Дидро // Проблемы теории и юридической практики в России: Материалы 3-й международной научно-практической конференции молодых ученых, специалистов и студентов / Отв. ред. А.Е. Пилецкий. - Самара: Самарский государственный экономический университет, 2006. - С. 160-163.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»