WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Теоретическое и практическое значение диссертации. Теоретическое значение исследования заключается в решении задачи, имеющей существенное значение для общей теории государства и права. Диссертантом уточнена юридическая и логическая природа разъяснений Пленума Верховного Суда РФ в системе судов общей юрисдикции и правовом регулировании в целом. Обоснована неправомерность теоретических представлений отдельных российских правоведов о возможности придания нормотворческого характера конкретизирующим актам толкования Пленумом Верховного Суда РФ федеральных законов и иных правовых актов.

Практическое значение исследования состоит в том, что его положения, выводы и предложения могут быть использованы в практике Пленума Верховного Суда РФ (как и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ), законодательном регулировании судебной деятельности, а также в учебной и преподавательской, научно-исследовательской работе студентов, аспирантов, соискателей, преподавателей и научных работников.

Апробация результатов исследования. Положения диссертации отражены в опубликованных работах соискателя, а сама диссертация обсуждена и одобрена кафедрой и отделом теории права, государства и судебной власти Российской академии правосудия.

Структура диссертации определена целью и вытекающими из нее задачами исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, разделенных на девять параграфов, заключения и списка литературы, использованной диссертантом при проведении исследования и написании диссертации.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, ставятся цель и задачи, определяются методологическая, теоретическая и эмпирическая базы, научная новизна, научно-практическая значимость работы, а также приводятся сведения об апробации результатов исследования.

Первая глава «Теоретические основы разъяснений Пленума Верховного Суда РФ» включает в себя шесть параграфов. В первом параграфе «Объекты и предмет разъяснений Пленума Верховного Суда РФ» отмечается, что их общим объектом выступают в первую очередь все виды федеральных законов - обыкновенные (текущие) и кодифицированные федеральные законы, федеральные конституционные законы и Конституция РФ, а также и соответствующие международно-правовые акты.

В связи с этим в диссертации определяется, что высшая судебно-правовая конкретизация имеет своим собственным (отличительным) объектом правоприменительную неопределенность содержания федеральных законов, которая затрудняет, разнообразит и деформирует судебную практику. Эта неопределенность выражается в различных законодательных неясностях и дефектах как преднамеренного, так и непреднамеренного характера: - многозначной абстрактности норм, пробелах в федеральных законах, их оценочных правовых понятиях, противоречиях и смысловой неясности, нечеткости их регулятивного содержания. Эти неясности и дефекты выступают собственными непосредственными объектами высшей судебно-правовой конкретизациии и определяют ее природу.

Согласно статье 126 Конституции РФ, Верховный Суд РФ, в частности, «дает разъяснения по вопросам судебной практики». Такое же правомочие закреплено за Верховным Судом РФ и в части 5 статьи 19 ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации». С учетом этого компетенционного основания разъяснений Пленума «вопросы судебной практики», по мнению соискателя, составляют предмет этих разъяснений, выражающий их практический аспект.

Однако понятие «вопросы судебной практики» является достаточно неопределенным и при этом не имеющим своего законодательного, а также и доктринального определения. Но без такого определения Верховному Суду РФ, как представляется, весьма трудно оставаться в рамках законности при даче разъяснений по вопросам судебной практики, в том числе в выборе для этих разъяснений соответствующих предметных объектов – федеральных законов. В связи с этим в диссертации определяется, что «вопросы судебной практики» - это актуальные неясные, спорные вопросы разрешения дел, подведомственных и подсудных судам общей юрисдикции, выполнения задач их судопроизводства, которые (дела и задачи) закреплены за ними законодательно.

В диссертации отмечается, что с функционально-содержательной точки зрения «вопросы судебной практики» являются вопросами осуществления правосудия как основной функции судебной власти, выражаемой в разрешении судом социально-правовых конфликтов с участием граждан и некоммерческих организаций, а также судебного контроля как проверки судом законности правовых актов правотворческих и исполнительных органов и самоконтроля как иерархической инстанционной проверки законности, обоснованности, мотивированности и справедливости судебных актов нижестоящих судов, установления юридически значимых фактов и состояний в целях защиты прав, свобод и законных интересов граждан и некоммерческих организаций.

В обобщенном виде «вопросы судебной практики» судов общей юрисдикции - это главным образом правоотраслевые вопросы разрешения судами гражданско-правовых, трудовых, брачно-семейных, уголовных, административных, налоговых, земельно-правовых и им подобных дел с участием граждан и некоммерческих организаций, рассматриваемых судами общей юрисдикции в их иерархически организованной системе и в пределах их правосудной, в том числе процессуальной, компетенции. Это означает, что к данным вопросам относятся вопросы применения норм как материального, так и процессуального права, в том числе из области международного права.

Исходя из изложенного, в диссертации делается общий вывод, что предмет высшей судебно-правовой конкретизации является определяющим в отношении выбора ее объектов – федеральных законов и иных нормативных правовых актов в их правоприменительной неопределенности для судебной практики, т.е. для судов общей юрисдикции.

В связи с тем, что «вопросы судебной практики» являются порождением в первую очередь самой судебной практики (побуждаются ею в результате ее обобщения, либо по запросам судов и др.), то в целом эти вопросы практически не тождественны всей осуществляемой компетенции судов общей юрисдикции, а составляют лишь ее избирательно инициированную часть.

В диссертации предлагается закрепить в разрабатываемом ФКЗ «О Верховном Суде РФ» правомочие Пленума Верховного Суда РФ давать нормативно-направляющие разъяснения по вопросам судебной практики. При этом целесообразно разграничить это правомочие с правомочием Президиума Верховного Суда РФ, который практикует принятие особых постановлений об утверждении обзоров судебной практики, имеющих характер направляющего разъяснения. Такое, в известной мере дублирующее, правомочие Президиума Верховного Суда РФ представляется не соответствующим его статусу высшей надзорной судебной инстанции, процессуально призванной осуществлять лишь индивидуальное судебно-правовое регулирование, но не направляющее обобщение судебной практики.

Во втором параграфе «Понятие и природа высшей судебно-правовой конкретизации» отмечается, что любая конкретизация есть, прежде всего, логический процесс, противоположный (обратный) обобщению. И она необходимо связана с последним своим общим объектом – определенными явлениями и их отношениями, связями. Если обобщение есть индукция, т.е. познавательный процесс перехода от явлений и их отношений, связей в их частных, индивидуальных или особенных признаках к этим же явлениям и отношениям, но в их общих признаках, то конкретизация есть дедукция, т.е. познавательный и прикладной процесс перехода от явлений и их отношений, связей в их общих признаках к этим же явлениям и их отношениям, связям, но в их частных, индивидуальных или особенных признаках, которые они имеют в их связи с общими признаками. 1 Следовательно, и конкретизация федеральных законов, иных нормативных правовых актов как частное выражение конкретизации вообще в своей основе является прежде всего дедукцией. В этом заключается ее логическая природа.

В диссертации высказывается сомнение в возможности подразделения конкретизации законов (норм права) на юридическую конкретизацию как особую форму правотворческой деятельности и логическую конкретизацию, свойственную и уяснению норм права в процессе правоприменительной деятельности.2 Конкретизация закона (его норм) всегда имеет логическую природу, независимо от того, применяется ли она в подзаконном правотворчестве или в правоприменении. Подзаконная конкретизация является правовым практическим выражением логической конкретизации закона, поэтому они необходимо связаны и не могут противопоставляться друг другу.

В связи со сказанным в диссертации приводится данное в научной литературе определение конкретизации норм права как «объективно обусловленной, направленной на повышение точности и определенности правового регулирования, закономерной деятельности государственных и иных уполномоченных органов по переводу абстрактного содержания юридических норм на более конкретный уровень посредством операции ограничения понятий (уменьшения объема понятий на основе расширения их содержания), результаты которой фиксируются в правовых актах».3 Однако, по мнению диссертанта, такое определение не представляется совершенным и полностью адекватным отражаемому им явлению.

Во-первых, вряд ли правильно сводить конкретизацию норм права к одной логической операции ограничения понятий. Исходя из общего смысла конкретизации как снятия (преодоления) неопределенности в чем-либо, к правовой конкретизации вполне можно отнести и другие логические операции, например, определение, деление, анализ, сравнение понятий, посредством которых также вносятся четкость и ясность в конкретизируемые понятия и их отношения, связи.

Во-вторых, в процитированном определении правовой конкретизации отсутствует учет ее функционального значения. Таким значением является снятие (преодоление) неопределенности для субъектов права неясных либо противоречивых норм права, содержащихся в них оценочных понятий, пробельности содержания законов и иных нормативных правовых актов. 4 В связи с этим определение правовой конкретизации в диссертации и выводится с учетом указанных ее существенных признаков.

В целях более четкого понимания конкретизации норм в первую очередь федеральных законов в диссертации определяется ее связь с толкованием и отличие от него и дополнения этих норм.

Так, в ней отмечается, что, несмотря на имеющиеся в теории попытки отличить толкование от конкретизации норм права, толкование неразрывно связано с конкретизацией, являясь ее необходимой предпосылкой и основанием. Лишь на основе уяснения содержания норм права (закона), т.е. всего объема содержащихся в них элементов потенциального правоотношения, возможно правильное осуществление и разъясняющей конкретизации нормативных предписаний, выражающих эти элементы, а также смысла закона.

В плане отличия конкретизации норм права от их дополнения в диссертации отмечается, что содержание дополняющей нормы прямо и непосредственно не обусловливается содержанием имеющейся основной нормы, логически не вытекает из него. Дополнение норм права в отношении дополняемых норм всегда есть (в первую очередь с точки зрения юридической силы) равнозначное правотворчество, тогда как конкретизация норм права является функциональным способом лишь подчиненного закону правотворчества, либо нормативного разъяснения или правоприменения (правореализации).

Детализация же норм права, по мнению диссертанта, является разновидностью их конкретизации, но не полностью отличным от нее понятием, и осуществляется посредством такой логической операции, как деление понятия (анализ) – разделение общего на его составляющие, конкретные части.

Далее в диссертации отмечается, что конкретизация федеральных законов в правовом регулировании может осуществляться в трех формах (видах): 1) подзаконной правотворческой конкретизации, 2) подзаконной нормативной конкретизации и 3) правоприменительной (индивидуализирующей) конкретизации. Конкретизирующие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ относятся диссертантом ко второму виду конкретизации федеральных законов и иных нормативных правовых актов.

Пленум Верховного Суда РФ, являясь особым судебным органом, а не судебной инстанцией, не рассматривает индивидуально-конкретные дела, а дает разъяснения по вопросам судебной практики – применения норм законов судами общей юрисдикции на основе в первую очередь обобщения этой практики. Такие разъяснения не содержат поэтому указаний на соответствующее разрешение конкретно-индивидуальных дел, поэтому их невозможно отнести к правоприменительной (индивидуализирующей) конкретизации. Вместе с тем, в силу отсутствия у Верховного Суда РФ правотворческого полномочия его разъяснения нет правового основания относить к правотворческой конкретизации. Следовательно, остается отнести высшую судебно-правовую конкретизацию только к подзаконной конкретизации нормативного характера. При этом выражающиеся в высшей судебно-правовой конкретизации разъяснения Пленума хотя и необходимо связаны по некоторым своим общим признакам с толкованием права, но не тождественны ему, так как практически имеют более широкое значение для судебной практики. Эти разъяснения и предлагается в диссертации считать особой - специальной - подзаконной нормативной конкретизацией, основанной на судебной практике применения норм и предписаний федеральных законов и ее потребностях, диктуемых правовыми принципами, начиная с законности.

В связи со сказанным соискатель, как и многие другие исследователи, полагает, что высшая судебно-правовая конкретизация является нормативной (но специфически), а выступающие формой ее внешнего выражения постановления Пленума Верховного Суда РФ имеют специальный нормативный характер. Это следует из правового характера действия, общей адресности, назначения данной конкретизации в системе судов общей юрисдикции и из статуса Пленума Верховного Суда РФ как высшего органа судебной власти, а также из положения ст. 6 ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» об обязательности всех судебных постановлений для любых органов и лиц и их неукоснительном исполнении на всей территории Российской Федерации. При этом в диссертации признается наличие прямой нормативности постановлений Пленума Верховного Суда РФ для системы судов общей юрисдикции и опосредованной (через суды) правовой нормативности для любых лиц как реальных и потенциальных участников соответствующих видов судопроизводства. В этом выражается юридическая природа высшей судебно-правовой конкретизации.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»