WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

Публичное оправдание терроризма в соответствии с рассматриваемым законом является экстремизмом, а деяния, направленные на нарушение территориальной целостности России, таковыми не признаются, если они не привели к этому результату.

Если разновидностью экстремизма являются нарушения «прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии», то почему законодатель к числу акций экстремизма не отнес нарушения тех же прав по признаку политических убеждений лица либо по признаку его партийной принадлежности Конституция России в равной степени защищает все законные формы идеологического плюрализма.

Федеральный закон Российской Федерации от 6 марта 2006 года № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» – основной источник правовых средств противодействия терроризму также не лишен недостатков.

Терроризм определяется как «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных насильственных действий» (п. 1 ст. 3).

Между тем существует фундаментальный правовой принцип, в соответствии с которым намерения, мысли, убеждения человека, не воплотившиеся в том или ином акте внешнего, запрещаемого уголовным законом общественно опасного поведения, не могут рассматриваться как преступление и не создают оснований для его привлечения к уголовной ответственности. Правильнее с технико-юридической точки зрения использовать термин «пропаганда насилия», а не термин «идеология насилия».

Террористический акт определяется как «совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях воздействия на принятие решения органами власти или международными организациями, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях».

Эта законодательная дефиниция не соответствует «лучшим практикам» ООН.

Создатели Модельного закона ООН относительно финансирования терроризма, определяя понятие террористического акта, избрали более адекватный методологический путь, наметившийся в международных структурах.

Они сконструировали бланкетную норму, связавшую квалификацию террористического акта с деяниями, которые перечислены в международных договорах («действие или бездействие, фактическое или угрожаемое, внутри или извне любого государства, которое является нарушением, как изложено в любом из соглашений Организации Объединенных Наций, внесенных в список приложения»).

После этого в тексте Модельного закона перечислены квалифицирующие признаки, свойственные террористическому акту, и признаки, исключающие такую квалификацию.

По Модельному закону, террористический акт налицо и тогда, когда деяние совершается в целях запугивания общественности, в отличие от Федерального закона о противодействии терроризму, согласно которому деяние представляет собой террористический акт, если запугивание общественности имеет цель воздействие на принятие решений органами власти или международными организациями.

Создатели Модельного закона в качестве обстоятельства, исключающего наказуемость деяния, предусмотрели возможность совершения сделки в сфере финансирования терроризма при наличии письменного разрешения на это уполномоченного должностного лица. Это обстоятельство по непонятным причинам отсутствует в ныне действующем Уголовном кодексе РФ и Федеральном законе о противодействии терроризму.

В четвертом параграфе рассматриваются нормативные стандарты противодействия терроризму в иных актах законодательства Российской Федерации.

Для темы диссертации первоочередное значение имеет Федеральный закон от 7 августа 2001 года № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», поскольку в соответствии с накопленным мировым опытом именно предотвращение финансирования терроризма имеет решающее значение в достижении ощутимого результата в противодействии этому социальному злу6.

Текст Закона открывает статья 1 «Цели настоящего Федерального закона», которая по своему юридическому смыслу представляет собой своеобразную преамбулу.

Преамбула – это та часть правового акта, которая предназначена для разъяснения его задач и целей, а потому должна содержать основную теоретическую идею правового акта. В силу этого редакция данной статьи представляется не вполне оправданной.

Статья 1 гласит: «Настоящий Федеральный закон направлен на защиту прав и законных интересов граждан, общества и государства путем создания правового механизма противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма».

Такого рода юридическая трактовка была бы приемлема для «обычного» закона. Но анализируемый правовой акт – это закон чрезвычайный, поскольку в соответствии с мировым опытом он должен быть нацелен на противодействие наиболее опасным формам преступности посредством лишения террористов и других преступников их доходов. Руководствуясь этим обстоятельством диссертант предлагает следующую авторскую редакцию данной статьи:

«Закон, будучи нацеленным на дальнейшую интеграцию России в правовое, политическое и экономическое пространство демократических государств, на эффективное противодействие наиболее опасным формам преступности посредством лишения террористов и других преступников их доходов, предназначен для:

– определения правовых основ профилактики и борьбы с терроризмом;

– предотвращения проникновения террористических группировок в экономическую и политическую структуры государства;

– создания эффективного механизма противодействия общественно опасным проявлениям недобросовестной конкуренции, способствующей террористическим актам;

– содействия эволюции правовой, политической и экономической систем России в направлении создания общества равных возможностей и объединения усилий в борьбе с терроризмом».

Статья 3 анализируемого Федерального закона определяет использованные в нем основные понятия. Некоторые из них далеки от совершенства.

Понятие «доходы, полученные преступным путем» дефинируется как «денежные средства или иное имущество, полученные в результате совершения преступления». Налицо неоправданный в логическом плане способ определения понятия: словосочетание «доходы, полученные преступным путем» – это и есть «денежные средства или иное имущество, полученные в результате совершения преступления». В диссертации предлагается более объемная дефиниция:

«Доход, полученный преступным путем, – любая экономическая выгода, полученная в результате совершения умышленного, квалифицируемого по законодательству Российской Федерации, тяжкого преступления либо менее тяжкого, если совершение последнего связано с незаконными операциями с наркотическими и психотропными веществами, совершением преступления террористического характера либо в случае его совершения организованной группой».

Такое определение будет соответствовать основной идее международно-правовой регламентации: криминализация легализации преступных доходов должна осуществляться в связи с необходимостью борьбы с наиболее опасными формами преступности.

Легализация (отмывание) доходов, полученных преступным путем, в диссертации определяется как придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученными в результате совершения преступления, за исключением преступлений, предусмотренных статьями 193, 194, 198, 199, 1991 и 1992 Уголовного кодекса РФ.

Диссертант критически анализирует статьи, исключенные из сферы криминализации. С привлечением новых аргументов доказывается, что это такой блок составов преступлений экономического характера, легализация доходов от которых вполне может использоваться для финансирования терроризма.

Содержание анализируемого Федерального закона получило конкретизацию в ряде правительственных и ведомственных правовых актов. Некоторые из них подвергаются системному анализу на предмет устранения коллизий.

Многие подзаконные акты либо конкретизируют положения актов общего характера, либо включают в систему законодательства России правовые средства противодействия терроризму, признанные на межгосударственном уровне.

Диссертант приходит к выводу: в России сформирована система контртеррористического законодательства. Тем не менее, эта система имеет существенные недостатки как технико-юридического, так и концептуального характера, которые российскому законодателю еще предстоит преодолеть.

В заключении формулируются основные теоретические выводы и предложения диссертанта. Определяется «проблемное поле» будущих научных разработок.

Требуется комплексный анализ низкой эффективности юридических норм актов муниципальных органов антитеррористической направленности.

Значительный научно-практический интерес представляют постановка и решение проблемы адекватного нормативного правового регулирования самозащиты граждан от террористических актов. Ждет своего исследователя вопрос о научной методологии и методике долговременного мониторинга реализации всех звеньев нормативно-правовой основы противодействия терроризму с целью придания ей функциональной системности.

Немалое полико-моральное значение имеет проблема установления пределов ограничения прав и свобод человека в условиях противодействия терроризму. Необходим поиск универсальных механизмов расширения нормативной правовой основы противодействия терроризму и ее усиления посредством «подключения» иных социальных регуляторов (традиций, обычаев, нравственных правил, стандартов моды, религиозных норм, правил этикета).

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих опубликованных работах:

Статьи, опубликованные в рецензируемых изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки России для публикации результатов диссертационных исследований:

1. Татарчук В.В. К вопросу о формировании Глобальной антитеррористической стратегии ООН (в контексте совершенствования законодательства и Концепции национальной безопасности Российской Федерации) // Вестник Саратовской государственной академии права. – 2007. – № 4. – С. 123–129.

2. Татарчук В.В. Совет Безопасности ООН как правовой инструмент противодействия и подавления терроризма (в контексте совершенствования законодательства Российской Федерации) // Вестник Саратовской государственной академии права. – 2008. – № 2. – С. 215–222.

3. Татарчук В.В. Проблема квалификации террористического акта (ст. 205 УК РФ) / В.В. Татарчук, Н.Н. Моршакова // Философия права. – 2008. – № 8. – С. 63–66.

Иные публикации:

4. Татарчук В.В. Модельный закон ООН относительно финансирования терроризма и законодательство России // Юриспруденция в системе российской и мировой науки: опыт, проблемы и перспективы: Материалы Международного симпозиума (Владимир, 8–10 февраля 2008 года). – Владимир, 2008 – С. 82–90.

5. Татарчук В.В. Законотворческие ошибки при конструировании статьи 205 УК РФ «Террористический акт» // Правотворческие ошибки: понятие, виды, практика и техника устранения в постсоветских государствах: Материалы Международного научно-практического круглого стола (Нижний Новгород, 29–30 мая 2008 года) / Под ред. В.М. Баранова. – Н. Новгород, 2008. – С. 981–988.

Общий объем опубликованных работ – 2,3 п. л.

Корректор Н.Н. Кукушкина

Компьютерная верстка Г.А. Федуловой

Тираж 100 экз. Заказ № _____.

Отпечатано в отделении оперативной полиграфии

Нижегородской академии МВД России.

603600, г. Нижний Новгород, ГСП-268, Анкудиновское шоссе, 3.


1 Щекочихина Т.Н. Терроризм как угроза национальной безопасности России: концептуальные основы, политика противодействия: Автореф. дис... канд. полит. наук. – М., 2008. – С. 3.

2 См., например: Международный терроризм и ЦРУ: Документы, свидетельства, факты. – М., 1984; Эфрос В.В. Афганистан: терроризм США в действии: Факты и комментарии. – М., 1985; Вачнадзе Г.Н. За кулисами одной диверсии: Кто направлял руку террориста на площади Святого Петра. – М., 1985.

3 ФАТФ (Financial Action Task Force) – международная межправительственная организация, название которой чаще всего в русскоязычном варианте переводится как «Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег»

4 См., например: Определение Конституционного Суда РФ от 27 декабря 2005 года № 523-О по жалобе граждан Бурбан Елены Леонидовны, Жирова Олега Александровича, Миловидова Дмитрия Эдуардовича, Миловидовой Ольги Владимировны и Старковой Тамары Михайловны на нарушение их конституционных прав положениями статьи 17 Федерального закона «О борьбе с терроризмом» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2006. – № 12. – Ст. 1326; Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» // Российская газета. – 2003. – 2 декабря.

5 Российская газета. – 2008. – 10 сентября.

6 Подробнее см.: Пути повышения эффективности взаимодействия подразделений Министерства внутренних дел РФ с другими государственными органами в области противодействия легализации преступных доходов (стратегический и прикладной аспекты): Сборник статей / Под ред. В.М. Баранова. – Н. Новгород, 2005.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»