WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

3. Определены основные факторы, обусловившие успех политических трансформаций в Грузии, Киргизии и на Украине.

4. Раскрыта роль программ продвижения демократии в контексте «цветных революций» в Грузии, Киргизии и на Украине.

5. Установлены основные причины роста относительной депривации населения Грузии, Киргизии и Украины.

6. Выявлены общие и особенные последствия «постреволюционных» трансформаций политических режимов Грузии, Киргизии, Украины.

Основные положения, выносимые на защиту.

1. «Цветные революции» в Грузии, Киргизии и на Украине нельзя рассматривать как демократический транзит. Они только открывают возможности для движения к демократии, но не гарантируют установления устойчивого институционализированного демократического режима и освобождения экономики от «клановых» ограничений.

2. Трансформации политических режимов в Грузии, Киргизии и Украины произошли в условиях несбалансированных политических систем. В них наблюдался сильный перекос в сторону президентской власти, которая оказывала огромное влияние на исполнительную, законодательную и судебную власть. Э.Шеварднадзе, Л.Кучма и А.Акаев успешно консолидировали личную власть, создав режим с доминирующим актором. Концентрация полномочий в руках президента не была гарантией стабильности, и когда президент потерял контроль над элитами, стабильность политического режима была подорвана.

3. Исходные режимы трех стран можно отнести к делегативной демократии (полуавторитарный режим с элементами конкуренции). Электоральные манипуляции были важным фактором в становлении постсоветских политических систем Грузии, Киргизии и Украины. Политические режимы этих стран обеспечивали относительно высокий для СНГ уровень свободы, что позволяло оформиться и набраться сил оппозиции.

4. Э.Шеварднадзе, Л.Кучма и А. Акаев выстроили эффективную систему контроля над элитами. Целый ряд институтов в Грузии, Киргизии и на Украине позволял политическим лидерам использовать широкий набор неформальных полномочий, чтобы направлять огромные ресурсы материального богатства и власти для поощрения лояльных элит и кооптации оппозиции. Превращение автократов в «хромых уток» и ряд других факторов привели к сбою в функционировании этой системы.

5. Фрагментация элит, существование клановых групп и противоречий между ними создавали дополнительные возможности для формирования оппозиции в Грузии, Киргизии и на Украине, а затем для ее победы. Дополнительным фактором во всех трех случая стал политико-географический разлом этих стран.

6. Объединение оппозиции в Грузии, Киргизии и на Украине стало ключевым фактором ее победы. Лидерами оппозиции становились влиятельные представители политических элит, ранее занимавшие высокие должности, имеющие большой опыт и обширные политические и экономические связи. Это превращало оппозицию в системную, расширяло возможности ее поддержки со стороны прежде лояльных режимам элит.

7. Раскол элит способствовал расколу в среде силовых структур и подрывал их лояльность к режиму - это снижало коерсивные способности президентов Грузии, Киргизии и Украины, что предопределило ненасильственный характер событий.

8. Подрыв исходных политических режимов А.Акаева, Э.Шеварднадзе и Л.Кучмы, которые опирались на электоральные манипуляции, произошел, прежде всего, благодаря трем факторам: масштабному контролю за голосованием, наличию оппозиционных СМИ, возможностям оппозиции осуществить протестную мобилизацию.

9. Грузия, Украина и Киргизия по сравнению с другими постсоветскими странами оказались в числе наиболее проигравших стран в социально-экономическом плане. Целый ряд объективных факторов способствовал росту недовольства населения: связанный с экономическим ростом повышение ценностных ожиданий; наличие референтных социальных групп, демонстрирующих быструю вертикальную мобильность; статусные несовместимости у ряда крупных социальных групп и деструктивное устройство клановых экономик. Политизации недовольства способствовали идеологии, обличающие режимы и предлагающие альтернативу, а также примеры политических изменений в других странах.

10. Влияние внешних сил на трансформации режимов во всех трех случаях было достаточно существенным. Прежде всего, роль внешнего фактора проявлялась в зарубежных программах продвижения демократии, действовавших в Грузии, Киргизии и на Украине. Актуализация политического подхода в продвижении демократии привела к тому, что программы способствовали не только открытости общества и развитию гражданских групп, но и усилению оппозиции в борьбе против действующих режимов.

Теоретическая и практическая значимость диссертации. Выводы и положения, сформулированные в исследовании, позволяют уточнить методологию анализа трансформаций политических режимов на постсоветском пространстве, наметить основные направления дальнейших научных изысканий. Результаты научной работы позволяют лучше понять феномен «цветных революций», характер политических трансформаций в Грузии, Киргизии и на Украине и вырабатывать прогнозы развития политической ситуации в указанных государствах. Это делает возможным использование материалов исследования в качестве экспертно-аналитического знания органами государственной власти и различными аналитическими центрами постсоветского пространства.

Результаты могут быть использованы в учебном процессе в высших учебных заведениях при чтении курсов «Сравнительная политология», «Политическая транзитология», «Теории революции» и др., а также в разработке специальных курсов, при подготовке учебников, учебных и учебно-методических пособий.

Апробация результатов исследования. Диссертация обсуждалась на заседании кафедры политологии философского факультета Казанского государственного университета и была рекомендована к защите.

Автор диссертационного исследования многократно выступал с докладами и научными сообщениями по теме работы на различных международных, всероссийских, региональных и вузовских конференциях, семинарах, «круглых столах», в частности на всероссийской конференции с международным участием «Девятые Вавиловские чтения», (Йошкар-Ола, 2005 год), на VI международной конференции и общей сессии ЕСПИ «Политическая наука и политические процессы в РФ и новых независимых государствах постсоветской Евразии» (Москва, 2008 год).

Выводы и основные положения диссертации изложены автором в монографии, научных статьях, в том числе в научном издании, которое входит в перечень ведущих рецензируемых научных журналов, утвержденный Министерством образования и науки РФ. Всего было опубликовано 6 работ общим объемом 11,45 печатных листов.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, четырех разделов, заключения, списка использованной литературы и приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, характеризуется степень ее научной разработанности, определяются объект и предмет исследования, ставятся цели и задачи, указываются методологическая и эмпирическая базы, раскрываются научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, формулируются положения, выносимые на защиту, приводятся сведения об апробации диссертационного исследования.

В первом разделе «Теоретико-методологические основания исследования трансформаций политических режимов постсоветского пространства» систематизированы основные теории и подходы к изучению политических трансформаций, рассмотрены особенности постсоветского транзита, представлены основные положения неоинституционализма как методологической парадигмы исследования, определена роль «цветных революций» в контексте перехода к демократии стран СНГ, производится сравнение общего и особенного в «бархатных» и «цветных революциях», даны обоснования выбора кейсов сравнительного исследования.

Рождение современной транзитологии можно отнести ко второй половине XX века. В последней четверти XX века режимные изменения в различных регионах планеты отразились на политическом облике мира. Безусловно, парадигма демократического транзита была полезной, но на определенном этапе она столкнулась с серьезными проблемами (Т.Карозерс, Б.Капустин, Л.Даймонд). Концепции смены политических режимов в основной массе представляют собой концепции демократизации. Исследование переходов к недемократическим режимам находилось на периферии внимания политологов. В качестве исключений можно назвать работы Х.Линца и А.Стефана, Л.Вэйя, Г.Хейла.

В целом концепции демократизации можно разделить две большие группы: структурный подход (С.Липсет, Л.Даймонд, С.Фиш) и процедурный подход (Д.Растоу, А.Пшеворский, С.Хантингтон, П.Шмиттер, Г.О’Доннелл). В рамках структурного подхода социальные, культурные и экономические предпосылки носят определяющий характер. Процедурные подходы не придают существенного значения этим факторам, уделяя основное внимание собственно процессу демократизации как таковому. Оба направления оказываются не достаточно эффективными для анализа постсоветских переходов. При этом существуют попытки преодолеть недостатки через их синтез (А.Мельвиль).

Падение коммунистических режимов в Центральной и Восточной Европе, распад Советского Союза придали толчок развитию транзитологии, но стремительное сжатие демократического поля во многих этих странах, и почти во всех бывших республиках Советского Союза поставили исследователей в тупик.

Последующее постсоветское развитие стран СНГ после некоторого затруднения породило три новых направления исследования по отношению к этим странам. Первое направление перенесло ударение с самого процесса демократизации, на исследование того, почему одни страны более успешны, чем другие в консолидации демократии (Л.Вэй, Г.Хейл). Второе направление признавало, что смещение фокуса исследований было неизбежно по причине того, что сами транзиты этих государств были не переходами от авторитаризма, а движением назад к авторитарному правлению (Ф.Редер). Третье направление отстаивает еще более радикальные позиции, предлагая избегать парадигмы демократического транзита в целом (Т.Карозерс, Ч.Фэйербенкс).

Автор акцентирует внимание на том, что для понимания трансформации политических режимов пространства СНГ в начале XXI века надо использовать транзитологические схемы с полным учетом постсоветских особенностей. Необходимо использовать схемы, максимально учитывающие постсоветскую действительность. При анализе нельзя отрицать серьезных различий между переходами в разных странах СНГ, пытаясь вписать их в общую схему «успешной трансформации». Само понятие «политический режим» следует понимать функционально: не как форму правления (президентский или парламентский режим) или идеологическое клише («тоталитарный режим»), а как исчерпывающую совокупность присущих данному политическому образованию акторов (с их ресурсами и стратегиями) и институтов (В.Гельман). В этом смысле рассмотрение продуктивно рассмотрение «цветных революций» как функциональное поражение авторитарных лидеров (Л.Вэй, Г.Хейл).

Автор приходит к выводу, что полуавторитарные режимы стран СНГ, в частности в Грузии, Киргизии и на Украине, продемонстрировали, что запас их прочности не так велик. Ограничения, наложенные демократическими конституциями, и истечение сроков правления политических лидеров в странах СНГ привело к: 1) ослаблению роли неформальных институционализированных правил, которые связаны с первым лицом в государстве и играют большую роль в политической жизни; 2) увеличению значения формальных демократических институтов; 3) формированию дополнительной неопределенности, которая, как указывает ряд представителей неоинституционального подхода, способствует увеличению роли идеологических альтернатив в политической борьбе.

Несмотря на то, что эскалация межэлитного конфликта и подрыв режима изнутри выглядит вполне реальной альтернативой сохранению статус-кво, нет оснований полагать, что кризис постсоветских режимов сам по себе будет способствовать их демократизации в большей мере, чем другим исходам. В целом, постсоветский опыт переходов лишний раз подтверждает, что демократия не рождается «по умолчанию» или даже в результате усилий «демократов» (пусть ими и движут добрые намерения), но является, прежде всего, «обусловленным исходом конфликта».

По мнению автора, исследование факторов, обусловивших подрыв режима, его трансформацию и ее результатов в Грузии, Киргизии и на Украине представляется полезным для понимания процессов режимных изменений всего постсоветского пространства. Грузия - представитель кавказского региона постсоветского пространства, Украина - европейского, а Киргизия - является центральноазиатской страной. Таким образом, эти страны представляют основные социально-географические зоны постсоветского пространства. Исследование процессов трансформации режимов в этих странах, их сравнение позволяет вывить значимые для всех стран СНГ тенденции.

Во втором разделе «Институциональные факторы трансформации политических режимов Грузии, Киргизии и Украины» рассматриваются особенности политических режимов Грузии, Киргизии и Украины, исследуется становление и подрыв системы контроля над элитами со стороны Э.Шеварднадзе, А.Акаева и Л.Кучмы, устанавливаются причины и характер фрагментированности элит и регионализма, выявляется роль активной реализации программ продвижения демократии странами Запада.

Опираясь на различные системы оценок, автор приходит к выводу, что режимы Л.Кучмы, Э.Шеварднадзе и А.Акаева были не самыми жесткими на просторах СНГ. Украина и Грузия на фоне других стран СНГ всегда выглядели очень достойно по уровню развития прав, свобод и политической конкуренции. Киргизия была наиболее свободной из всех центральноазиатских республик.

Автор проводит сравнение механизмов рекрутирования исполнительной власти, систем ограничения исполнительной власти и механизмов политического участия в Грузии, Киргизии и на Украине и отмечает сходства основных режимных характеристик Грузии и Украины. При этом Киргизия существенным образом отличалась от двух других стран. Тем не менее, оппозиция в Киргизии смогла добиться успеха быстрее и легче, чем Грузии или на Украине. Автор обращает внимание на то, что доминирующее положение президента, во всех трех случаях ослабляло другие ветви власти и препятстввовало демократическому процессу.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»