WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Попытка ограничить интерпретацию терминов естественного языка посредством любых правил, сформулированных в этом же языке является невыполнимой, в силу проблемы неясности, неточности естественного языка вообще. Однако, указанный подход не позволяет говорить о любой прескрипции, причем как с позиции ее действенности, так и с позиции ее действительности. Именно поэтому следует говорить о терминах точной или неточной интерпретации не столько в контексте наличия или отсутствии выбора интерпретации указанных терминов, сколько в контексте реализуемости данного выбора, в результате чего можно говорить о неточности или точности интерпретации как о реализующемся или нереализующемся свойстве понятий. Если данное свойство для некоторого субъекта реализуется, то он может воспринимать объем понятия как подобный нечеткому множеству. При нереализуемости данного свойства мы можем говорить о принятии некоторым субъектом своего рода «среднесемантической» интерпретации, формируемой некоторым коммуникационным сообществом, которое и позволяет говорить о приписывании знаку того, что он репрезентирует, а не о том, что значение и смысл знак имеет как свои признаки в качестве объекта в себе и для себя существующего. Именно в этом смысле следует говорить о терминах точной интерпретации.

Об указанных «широких нормах» или нормах неточной интерпретации речь следует вести и в ситуациях, называемых «пробелами в праве». Корректность характеристики ситуации, именуемой «пробел в праве» заставляет отказаться от переносного значения нормативных операторов («нормы должны быть»), от гипостазирования при употреблении алетических модальностей в непереносном значении («существование нормы необходимо»). Кроме того, чрезвычайно сложно применять в рамках юриспруденции методы, используемые в точных науках, когда мы пытаемся использовать при характеристике пробелов в праве алетические модальности («отсутствует норма которая является причиной чего-либо»). В силу этого, возможно говорить, об аксиологической «необходимости» в рамках построения практических силлогизмов при характеристике ситуаций, называемых пробелами в праве, т.е. строго говоря, утверждать лишь о желаемости некоторой правовой нормы (которая признается отсутствующей). Кроме того, следует признавать невозможность ситуации, когда отсутствует применяемая норма права, ибо нельзя говорить о применении отсутствующей нормы. В то же время нельзя говорить об отсутствии правовой нормы, которая обязывает к правоприменению. Условия действительности такой нормы охватывают весь процесс применения права в конкретном случае, не оставляя пробелов. Иными словами, речь следует вести не о наличии реальных пробелов в праве, а о том, что правовое регулирование посредством широких (неопределенных и т.д.) правовых норм (точнее – понятий, используемых в этих нормах) вообще не воспринимается как таковое, т.е. признается (хотя и ошибочно) не существующим, на основании чего и делается вывод о пробельности в праве.

Далее рассматриваются обыкновения правоприменительной деятельности, сконструированные посредством нормативно-правовой терминологии, т.е. обыкновения нормативного описания, которые представляют собой общий образ обычно совершаемой правоприменительной деятельности, причем данная деятельность урегулирована нормой права, открыто предоставляющей адресату нормы возможность выбора нескольких вариантов поведения. В качестве примера такой правовой нормы приводится, в частности, предписание правоприменителю (суду) назначить наказание – от шести до пятнадцати лет лишения свободы в ситуации, когда он установит, что некоторое лицо совершило убийство (ч.1 ст. 105 УК РФ).

Можно различать виды обыкновений правоприменительной деятельности и по другим основаниям классификации. В частности существуют виды обыкновений правоприменительной деятельности, которые соответствуют различным видам самой правоприменительной деятельности (юрисдикционной, оперативно-исполнительной деятельности, правоприменительной деятельности уголовно-правового, гражданско-правового характера, деятельности по реализации конституционного правосудия и т.д.).

Во втором параграфе «Происхождение обыкновений правоприменительной деятельности» внимание, прежде всего, обращается на формирование самой деятельности, свойства которой и позволяют характеризовать ее посредством обыкновений.

В этой связи выделяется две группы факторов, обусловливающих появление правоприменительной деятельности такого рода. В первую группу включаются факторы, относящихся к условиям формирования и формулирования правовых норм, реализация которых предполагает реализацию правоприменительного усмотрения. Во вторую группу войдут факторы, относящиеся непосредственно к реализации правоприменительного усмотрения, предоставляемого указанными правовыми нормами.

При рассмотрении факторов, входящих в первую группу, признание того, что учет при издании юридических норм закономерностей общественного развития значительно облегчает эффективное регулирование как наличных общественных отношений, так и ситуаций, возможных в будущем, сочетается с признание того факта, что знание закономерностей общественного развития далеко не так просто реализуемо практически. Это так, поскольку для выявления указанных закономерностей требуется знание о случайном, возможном и необходимом в процессе описания изменений статусов ситуаций в обществе. Но для этого нужно иметь знания обо всех элементах составляющих универсум, всех их сочетаниях и последовательности реализации этих сочетаний. Строго говоря, чтобы знать о закономерностях общественного развития, нужно быть всезнающим. Вне такого всезнания мы можем говорить лишь об угадывании, более или менее точном предположении о путях общественного развития.

Поэтому вполне возможна ситуация, когда изданная ранее правовая норма препятствует развитию общественных отношений, а также расходуются значительные организационные, материальные и иные ресурсы для обеспечения действенности правовой нормы, несоответствующей нынешнему характеру и тенденциям развития общественных отношений. Возможность наступления данной ситуации может осознаваться субъектом правотворчества.

Вместе с тем, важность определения эффективности и полезности юридической нормы обусловлена, в числе прочих факторов, важностью оценки эффективности и полезности полезности правоприменительной деятельности, а в конечном итоге и определением полезности той или иной персонификации субъекта правотворчества.

В основании правовой нормы лежит определенная оценка достигаемого в процессе реализации этой нормы социального результата. Но оценка данного социального результата во-первых, не является единственной и возможно наличие стремления воплотить в праве компромисс воль социальных групп при том, что сам баланс при достижении компромисса может быть весьма различен, а динамика его изменения предопределяется расстановкой сил в сфере приобретения, удержания, распределения и реализации государственной власти. Во-вторых, в будущем у субъекта правотворчества может появиться потребность в особом, приоритетном учете оценок тех или иных конкретных субъектов. Однако, оперативность правотворчества, а особенно законотворчества – довольно низка, а ресурсопотребляемость правотворчества довольно высока, причем она может оказаться настолько высокой, что делает оперативность правотворчества неудовлетворительно низкой.

В этих условиях можно, по сути дела, найти нечто подобное эквиваленту коррекции (причем весьма оперативной коррекции) нормативно-правовой базы – доопределение юридической нормы, ее конкретизация правоприменителем. При этом не следует забывать, что неоспоримым положительным (прежде всего, для субъекта правотворчества) свойством данного эквивалента является то, что в этом случае осуществляется весьма действенное перенесение части ответственности за возможную оценку правовой нормы как неэффективной, а соответственно и бремя ответственности за реализацию социально-групповых интересов, достижение социальной стабильности и в итоге - оправданнание обладания государственно-властным статусом с субъекта правотворчества на субъекта правоприменения.

Таким образом, для обеспеченности действенности указанных мер на уровне формально-юридическом, оказываются полезными правовые нормы либо предоставляющие правоприменителю возможность выбрать один из нескольких, непосредственно заданных нормой вариантов поведения («… до пяти лет лишения свободы…»), либо формулирующие предписываемое поведение или же условия действительности правового предписания посредством использования терминов неточной интерпретации («…обязан вынести справедливое решение...», «…при наличии достаточных оснований…» и т.п.).

Издание норм, предполагающих усмотрение, является хорошей основой для реализации определенных направлений правовой политики государства посредством применения права.

Если же говорить о факторах, входящих во вторую группу, т.е. о факторах, влияющих на осуществление соответствующего выбора в процессе реализации правовых норм, то следует отметить, что к базовому фактору, предопределяющему этот выбор, следует отнести определенное мировоззрение соответствующего правоприменителя.

В числе важнейших факторов, влияющих на формирование у правоприменителя основы для определенного рода интерпретации правовых норм, социальных ситуаций следует отнести программно-директивную часть правоприменительной политики, содержащую государственные директивы (руководящие указания) выражающие собой систему ценностных ориентиров соответствующих представителей государственной власти.

Субъект применения права может руководствоваться самыми различными идеями и считать себя связанным вообще любыми установками. Необходимо помнить, что следование определенным установкам, ориентирам, направлениям, равно как и учет каких-либо идей вообще, даже когда этого явным образом никто не требует, может оказаться удобным, целесообразным, причем сообразным с желанием достижения различных целей. Конечно, речь в данном случае можно вести и о достижении правоприменителем (или хотя бы о попытке достижения) целей субъекта правотворчества. Но важно заметить, что проблема противопоставления законности и целесообразности в процессе применения права является надуманной, если считать применение права деятельностью правомерной; нельзя согласиться с тем, что правоприменитель должен подчинять свои цели целям закона (М.С. Студеникина), но следует согласиться с тем, что «… я могу быть принужден другими совершать те или иные поступки, направленные как средства к определенной цели, но не могу быть принужден другими к тому, чтобы иметь ту или иную цель; лишь я сам могу сделать что-то своей целью»2.

По нашему мнению не следует придавать императивность официальному толкованию права. Приводимые в литературе аргументы при попытке доказать наличие такой императивности не вполне убедительны. Кроме того, трудно не согласиться согласиться с тем, что право призвано регулировать не мышление (в т.ч. то, как понимать право), а (внешнее) поведение людей3

. Вместе с тем, отличая должное от сущего, можно, безусловно, признавать факт влияния официального разъяснения смысла правовых норм на формирование обыкновений правоприменительной деятельности.

При решении одним и тем же субъектом (например, правоприменителем) некоторых задач, им может выделяться некоторая схожесть этих задач, а следовательно и стереотипность в выборе средств их решения. Это же рассуждение можно прилагать и в отношении к некоторому множеству людей. На самом глобальном уровне следует говорить о схожести мировосприятия субъектов, говорящих на одном языке (Л. Витгенштейн).

Следует рассматривать указанное множество как (социальную) группу и говорить о схожести условий социализации членов некоторой группы, в частности, группы правоприменителей; о взаимовлиянии членов группы. Причем, если говорить о правоприменителях, то их можно рассматривать в качестве группы с позиции профессионального аспекта в рассмотрении их статуса, а также с позиции функционального аспекта в рассмотрении их статуса. В последнем случае можно выделять координационную и субординационную функциональную зависимость статусов правоприменителей. В свою очередь, следует вести речь о целенаправленном и нецеленаправленном взаимовлиянии членов группы, обусловливающем явление конформизма

В третьем параграфе «Значение обыкновений правоприменительной деятельности» при рассмотрении значения обыкновений сверхнормативного описания указывается, что оно возрастает при непринятии условности относительно выделения терминов неточной интерпретации, т.е. при рассмотрении любых терминов, посредством которых сконструированы правовые нормы в качестве терминов неточной интерпретации, поскольку именно обыкновения правоприменительной деятельности позволяют сделать вывод о том, каково «среднесемантическое» толкование указанных терминов. Наличие «среднесемантической» интерпретации, ее принятие и следование ей соответствующими субъектами и позволяют функционировать юридической прескрипции. В этой связи можно добавить, что обыкновения правоприменительной деятельности, поскольку они учитываются субъектами правоприменительной деятельности при следовании указанной интерпретации нормативно-правовой терминологии, поддерживают воспроизводство правоприменительной деятельности, им соответствующей. Кроме того, признание наличия «среднесемантической» интерпретации, является основанием для вывода о том, что юридическая прескрипция функционирует.

В случае же принятия корректности выделения терминов и неточной, и точной интерпретации придется признать, что, во-первых, сохраняется приведенное выше значение обыкновение правоприменительной деятельности, но следует ограничивать его приписывание лишь сфере терминов неточной интерпретации. Во-вторых, можно выделять и иные аспекты важности обыкновений правоприменительной деятельности рассматриваемого вида, причем независимо от принятия условностей относительно различения точности интерпретации нормативно-правовой терминологии. При этом значимость обыкновений правоприменительной деятельности остается весьма существенной.

Через указанные обыкновения, в частности, просматривается то, как правоприменитель учитывает в своей деятельности комплекс самых разнообразных и динамично меняющихся факторов экономического, политического, культурного, научно-технического, организационного, психологического, собственно юридического и др. характера. Указанные факторы могут быть выражены в более или менее устойчивых и распространенных оценках социальной действительности, причем данные оценки могут быть выражены в самых различных формах – различных социальных нормах, в системе идеологии, политических взглядов и программах различных сил, руководящих обществом, целях законодателя и т.д.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»