WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

В первом параграфе «Сущность обыкновений правоприменительной деятельности и подход определению понятия «обыкновение правоприменительной деятельности» уточняется объект исследования – применение права. При рассмотрении применения права указывается на бесспорную недопустимость его включения в один классификационный ряд с такими формами реализации права, как исполнение, соблюдение и использование. Именно поэтому применение права определяется как правомерная властная деятельность управомоченных субъектов, связанная с организацией осуществления правовых норм в правоотношениях, т.е. с определенными организационно-правовыми формами воздействия на субъектов этих отношений в целях использования ими прав и свобод и выполнения обязанностей1

.

В этой связи необходимо отличать те правовые нормы, которые собственно и применяются в процессе правоприменения от тех, которые реализуются в указанном процессе в одной из трех форм, поскольку именно в соответствии с этими нормами и происходит применение права. При данном подходе подчеркивается наличие процессуально-правовой формы у применения права, что соответствует действующему отечественному законодательству. При дальнейшем уточнении объекта исследования указывается на целесообразность рассмотрения применения права в единстве его фактической формы и процессуального содержания, а также уклонения от терминологических споров о соотношении правоприменительной практики и правоприменительной деятельности. Именно поэтому объект настоящего исследования представлен правоприменительной деятельностью.

Существуют различные условия, при которых осуществляется правоприменительная деятельность, в связи с чем и происходит выделение так называемого «ситуационного» правоприменения, когда правоприменителю предоставляется возможность осуществить правомерный выбор своей деятельности, реализовав свое правоприменительное усмотрение.

В данных условиях особую важность приобретает возможность прогнозирования результатов применения права и особенно – выявление закономерностей осуществления правоприменительной деятельности. Для реализации указанных задач наиболее эффективным представляется использование такой теоретической конструкции, как «обыкновения правоприменительной деятельности»

Анализ фрагментарных упоминаний обыкновений главным образом в отраслевой юридической литературе, позволяет сделать вывод, что они либо отождествляются с правовыми обычаями, либо за обыкновениями признается самостоятельное значение, либо в силу непоследовательности высказываний некоторых авторов невозможно определить какова их точка зрения по отношению к рассматриваемому понятию.

Является некорректным объединение понятий обычаев и обыкновений, поскольку в основе такого подхода лежит смешение двух подходов к пониманию нормы вообще: 1) ее определение через правило поведения, т.е. через отнесение ее к информации прескриптивного (предписывающего) характера и 2) ее определение через устоявшуюся практику, общий и типичный образ деятельности, т.е. через отнесение ее к информации дескриптивного характера, описывающей некие закономерности, среднестатистические величины, наиболее типичные формы протекания того или иного процесса, а если речь идет о поведении людей, то - устоявшуюся практику, общий и типичный образ деятельности. Поскольку в основе таких подходов лежит выделение двух фундаментальных функций языка – описания и оценки, постольку в данном случае речь может идти лишь об омонимии, а не о «широком» или «узком» понимании нормы. Следование принципу отношения именования вместо следования соглашению о словоупотреблении предполагает понимание обыкновений через отнесение их информации дескриптивного характера, описывающие типичные формы протекания, например, правоприменительной деятельности.

Во втором параграфе формулируется понятие обыкновений правоприменительной деятельности.

В рамках указанного понятия речь идет об образе правоприменительной деятельности, а не о самой этой деятельности. Иными словами, речь идет о некой идеальной конструкции, экзистенциальный статус которой существенно отличается от статуса деятельности, в этом образе отражаемой. Указанный образ существует не в мире мире материальных объектов, а в мире идеальных объектов, что, однако, никак не делает его существование менее реальным.

Обыкновения правоприменительной деятельности представляют собой общий образ деятельности, причем он конституируется теми элементами, которые являются общими для нескольких поведенческих актов. Данный признак непосредственно связан со следующим – речь идет о выделении общего образа именно в обычно совершаемой деятельности.

Хотя некоторая деятельность не существует вне места, времени, способа, субъекта ее совершения, осознания этим субъектом ее фактической составляющей и социальной значимости и т.д., но в рамках научного исследования для реализации определенных целей можно отдельно анализировать различные ее элементы. Таким образом, задав определенные условия отбора элементов, конституирующих некоторую деятельность, можно ставить вопрос относительно выделения обычности при характеристике того или иного элемента этой деятельности. В этой связи отмечается, что условия отбора элементов деятельности можно основывать и на предписании, содержащимся, например, в правовых нормах и именно о таком способе отбора указанных условий речь и следует вести при рассмотрении обыкновении правоприменительной деятельности.

Введение правовых норм в основание условий отбора обычно совершаемой деятельности позволяет ставить вопрос о правомерности или неправомерности обычно совершаемой деятельности. По отношению к правовым нормам, в соответствии с которыми осуществляется применение права, вопрос о правомерности решается так же как в случае с реализацией права в любой форме – это деятельность правомерная безусловно. Попытка ввести исключения через указание на наличие «коллизий» в праве является несостоятельной, ввиду невозможности существования в праве каких-либо «коллизий». Такая категоричность отрицания существования «коллизий» в праве обусловлена тем, что признание их наличия неизбежно повлечет за собой признание наличия в рамках одной правовой системы двух взаимоисключающих юридических оценок одного поведения. На самом деле может иметь место лишь видимость коллизии, когда есть противоречие между тем, что похоже на правовые нормы. «Правила преодоления коллизий» могут рассматриваться лишь как процедура определения того, какая из норм, кажущихся правовой действительно является правовой.

Однако по отношению к нормам права, организация реализации которых и осуществляется в процессе применения права, вопрос о правомерности решается несколько иначе и небезусловно. Сами применяемые нормы не используются в качестве критерия оценки деятельности по их применению как правомерной или неправомерной. В этой связи следует и рассматривать правомерность или неправомерность деятельности по их применению в ином аспекте, а именно – с позиции связи процессуальной формы применения права с достижения конкретных целей при применении права. При этом, во-первых, не вполне реалистично утверждать, что в рамках любой конкретной правовой системы реализация всех предусмотренных для данного случая процессуальных норм безусловно и с максимальной эффективностью ведет к достижению целей применения права. Во-вторых, действующее российское законодательство позволяет считать правоприменение состоявшимся, даже если оно было неправомерным. Более того, считая правоприменение деятельностью правомерной, иногда можно прийти к крайне негуманной интерпретации некоторых правовых принципов, например, принципа non bis in idem. Но, тем не менее, сложность с невыгодной интерпретацией этих принципов можно преодолеть, меняя их формулировку. В то же время признание правоприменения деятельностью только правомерной предполагает выгодную интерпретацию других правовых норм, а также заключает в себе значительный конструктивный потенциал по выработке рекомендаций к совершенствованию процессуальных правовых норм. Именно поэтому целесообразно считать правоприменение деятельностью только правомерной. В силу данного подхода следует различать понятия обыкновений деятельности правоприменителя – речь в данном случае можно вести о правомерной или неправомерной деятельности правоприменителя и обыкновения правоприменительной деятельности, когда речь идет о правомерной деятельности правоприменителя. Понятие «обыкновения деятельности правоприменителя» является подчиняющим по отношению к понятию «обыкновения правоприменительной деятельности».

Способ описания обыкновений правоприменительной деятельности, предопределяет то, какую правоприменительную деятельность будет иметь смысл характеризовать посредством ее обыкновений. Указанные обыкновения можно описывать либо посредством только тех терминов, с помощью которых были формализованы правовые нормы, являющиеся критерием оценки деятельности правоприменителя как правомерной (в дальнейшем они именуются «обыкновения нормативного описания»), либо посредством не только указанных терминов («обыкновения сверхнормативного описания»).

Дальнейшая характеристика обычности как признака обыкновений правоприменительной деятельности базируется на некоторой относительной оценке, суть которой будет заключаться в том, что обычным, типичным можно признавать тот вариант поведенческого акта, который статистически совершается чаще других. Что касается непосредственно количественной разницы между более или менее часто совершаемыми поведенческими актами, то она будет обусловлена необходимостью достижения той или иной степени репрезентативности искомой типичности. Сама же степень этой репрезентативности будет зависеть от характера проводимого анализа правоприменительной деятельности, определяемого целями исследования.

Таким образом, обыкновения правоприменительной деятельности определяются как общий образ обычно совершаемой правомерной властной деятельности управомоченных субъектов, связанной с организацией реализации правовых норм.

Вторая глава «Виды, происхождение и значение обыкновений правоприменительной деятельности» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Виды обыкновений правоприменительной деятельности» определяются основания классификации и виды, а также анализируются особенности выделенных видов обыкновений правоприменительной деятельности.

Поскольку речь идет об образе правоприменительной деятельности, чье его бытие не представляется возможным рассматривать в рамках «чистого», внеязыкового мышления. Поэтому в качестве одного из оснований для выделения различных видов обыкновений правоприменительной деятельности представляется допустимым рассматривать способ описания этих обыкновений. Данное основание будет наиболее важным, поскольку далеко не всегда представляется возможным характеризовать правоприменительную деятельность посредством ее обыкновений. Если рассматривать обыкновения сверхнормативного описания, то видно, что постановка вопроса об обычности может ставиться как по отношению к любому виду правоприменительной деятельности, так и по отношению к любому элементу выделенного вида деятельности. Если же выделять обыкновения нормативного описания то можно придти к выводу, что рациональной постановка вопроса об обычности правомерной деятельности (по отношению к одной правовой норме) будет только в том случае, когда адресату этой нормы, находящемуся в одной ситуации правовая норма предписывает несколько вариантов поведения, причем, выбор поведения отнесен к усмотрению адресата нормы.

Вместе с тем, анализ имеющихся взглядов по проблемам правоприменительного усмотрения побуждает рассмотреть вопрос о обыкновениях сверхнормативного описания несколько иначе, проанализировав, прежде всего, корректность выделения некоторых условий наличия определенного правоприменительного усмотрения. К таковым, в частности, относят: наличие неясных (неточных, широких и т.д.) понятий, посредством которых формализована правовая норма, регламентирующая деятельность правоприменителя; интерпретацию (толкование) этих понятий адресатом нормы; выбор правоприменителем по своему усмотрению значения и смысла указанных понятий, соответственно и всей нормы и, наконец, варианта поведения, соответствующего выбранному пониманию правового предписания.

С нашей точки зрения некорректно связывать интерпретацию нормативно-правовой терминологии только с ее неясностью. Интерпретация правовых норм правоприменителем имеет место в процессе правоприменения всегда, поскольку это в конечном итоге обусловлено самоосознанием правоприменителя себя как такового.

Вопрос о том, предоставляется ли правоприменителю правомерный выбор, когда его поведение регулируется правовой нормой, сформулированной посредством терминов неточной интерпретации весьма сложен и решается небезусловно. Едва ли можно утверждать, правоприменительное усмотрение в этом случае вообще не предоставляются правоприменителю. На самом деле невозможно сузить набор вариантов тех или иных правоприменительных решений до единственного, которое и будет правомерным в конкретном случае, устранив тем самым возможность выбора. Апеллирование к воле субъекта правотворчества, его намерениям (целям) предполагает целый ряд весьма сложных проблем: о намерениях кого идет речь всего, например, парламента или же только его части и если части, то какой именно и почему той а не иной; следует ли учитывать намерения субъекта законодательной инициативы, а также непосредственного создателя проекта нормативно-правового акта; идет ли речь о намерениях, существовавших во время издания правовой нормы или во время ее применения; при этом неразрешимым вовсе может оказаться вопрос о намерениях субъекта правотворчества, которого, например, уже не существует; о каких именно намерениях идет речь, если учесть, что может существовать значительное количество намерений, непосредственно связанных с изданием некоторой правовой нормы. В данном случае очевидным является появление значительного числа новых объектов выбора, причем речь идет не только, например, о намерениях субъекта правотворчества, времени существования этих намерений и т.д., но и способов получения информации об этих намерениях и т.п.

Апеллирование к политически-ценностному обоснованию поднимает не меньше вопросов и эти вопросы не менее просты в силу как структуры аксиологической оценки, так и характера ее составных частей. Примерно также дело обстоит и с принципами права, поскольку даже если относительно четко определено их понятие, то вряд ли возможно рассматривать их как нормы права более конкретные, чем правовые нормы, предоставляющие правоприменительное усмотрение.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»