WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

В итоге, резюмируя анализ сущности и основных свойств правового синтаксиса, автор выделяет три его ипостаси: а) это грамматический строй языка нормативно-правовых актов, основным структурирующим элементом которого является нормативно-правовое высказывание; б) это грамматические модели, схемы и правила, в соответствии с которыми строятся синтаксические конструкции текстов нормативно-правовых актов; в) это и отрасль юридической техники, изучающая отраженный в правовых нормах грамматический строй русского языка, законы и правила формирования конструкций нормативно-правовых высказываний и их функционирование в качестве средства регламентации социальных отношений.

Второй параграф «Синтаксис языка как способ существования позитивного права» посвящен определению основного способа существования наличного права – синтаксиса, анализу общих и специфических признаков двух взаимосвязанных нормативных систем – права и языка.

В результате анализа научно-теоретической литературы по исследуемой проблеме выявляется один из важнейших вопросов правотворчества, юридической техники и технологии подготовки проектов нормативно-правовых актов – вопрос о соотношении языковой формы и нормативного содержания, т.е. – более широко – проблема соотношения, взаимодействия права и языка. В рамках этой проблемы в работе определяются общие и особенные признаки двух неразрывно связанных и постоянно взаимодействующих друг с другом нормативных систем – права и языка:

1) системность: обе категории являются системами, т.е. упорядоченными совокупностями отдельных элементов, однако очевидно, что языковую систему характеризует меньшая степень монолитности и «жесткости», тогда как право – жесткая нормативная система, элементы которой и связи между ними предопределены волей государства. При этом и право, и язык – элементы правовой системы общества, которая не может существовать без права как такового, а поскольку право, в свою очередь, не может существовать без языка, то язык, следовательно, – тоже элемент правовой системы социума;

  1. иерархичность: как любым системам, праву и языку присуще внутрисистемное свойство иерархичности, т.е. наличие определенных моделей во взаимосвязях одних элементов с другими, но характер взаимоотношений между элементами внутри данных систем разный: иерархию внутри системы права следует относить к иерархии подчинения, поскольку между ее элементами (нормами, институтами и т.д.) существуют отношения соподчинения, заданные юридической силой конкретной нормы, а языку присуща иерархия включения, т.е. отношения средства и функции между единицами;
  2. нормативность: и право, и язык – нормативные системы, устанавливающие некоторые модели социального поведения, однако нормативность данных категорий разнопорядковая, поскольку языковые нормы по сути своей лишены санкций, аналогичных санкциям норм правовых.

После определения общих и в их границах различных признаков права и языка выделяются: а) особенный признак, присущий языку, – его знаковость, которая и позволяет праву быть вещным, предметным; б) специфическая особенность права – его властно-распорядительный характер, обеспечивающий регламентацию социальных взаимоотношений.

В связи с названными особенными признаками права и языка устанавливаются два структурных уровня в отношениях этих нормативных систем: объективный и субъективный.

На первом происходит объективация права в языке, его обозначение. Данный уровень задан уникальной характеристикой языка – его знаковостью.

Второй уровень характеризуется тем, что общественные отношения, возникающие в связи с использованием языка, выступают здесь уже как объект правового регулирования, что объясняется такой уникальной особенностью права, как его государственно-властный характер.

Отсюда делается вывод, что язык, обеспечивая существование позитивного права, выступает не как инструмент, «обслуживающий» право, а как единственно возможный способ объективного бытия права. Переход права из идеального бытия (нормативные суждения законодателя) в наличное бытие (позитивное право) обусловлен актом выражения нормативного суждения в знаках языка.

Таким образом, правовые нормы могут считаться объективно существующими только тогда, когда обретают форму нормативных высказываний, которая определяется синтаксическими законами и правилами русского языка. При этом, обретая государственно-властный характер, грамматическая конструкция правовой нормы становится фактом (единицей) правового синтаксиса, из чего следует, что синтаксис языка – единственно возможный способ существования позитивного права.

В третьем параграфе «Синтаксическое качество языка нормативно-правовых актов» доказывается, что качество языка правовых норм до сих пор остается далеким от совершенства вследствие сложившихся в последние годы в России экономических, политических, социальных условий, анализируются причины возникновения данной проблемы, в связи с чем обосновывается необходимость совершенствования правотворческой и правоприменительной деятельности в рамках лингвистического (синтаксического) подхода к интерпретации языка нормативно-правовых актов.

На основании изучения различных работ по проблемам юридического языка, проделанного лингвистического анализа текстов нормативно-правового характера и проведенных социологических исследований в диссертации выявляются объективные и субъективные причины, отрицательно сказывающиеся на качестве языка нормативно-правовых актов и его восприятии.

Анализ указанных причин позволяет сделать вывод о том, что процессы, происходящие в обществе в целом, в законодательстве, русском языке, нередко приводят к нарушению основных принципов функционирования юридического языка, как-то: во-первых, соответствие формы и содержания правовых норм, во-вторых, точный выбор терминов за счет строгого нормирования использования языковых единиц и аккумулирования в языке нормативно-правовых актов социально обусловленных тенденций изменения словарного состава русского языка.

В работах, относящихся к области юрислингвистики и так или иначе затрагивающих вопросы качества языка правовых норм, этими двумя основными принципами, в общем, и исчерпываются требования к данной разновидности литературного языка. Между тем представляется, что, несмотря на общеизвестную динамичность лексического уровня языка, различные изменения (также социально обусловленные) постоянно происходят и в грамматическом строе, поэтому необходимо дополнить указанные принципы следующим: использование морфологических форм и синтаксических конструкций с учетом закономерностей и тенденций развития грамматического строя языка.

Анализ первых двух требований позволяет заключить, что каждое значение, составляющее содержание юридической нормы, должно быть выражено посредством только одного слова, одного выражения, одной конструкции. Практически это означает неприемлемость для языка правовых норм синонимов, омонимов, многозначных слов, синкретичных конструкций. Однако избежать этого невозможно, поскольку тексты нормативно-правовых актов отражают состояние языка, в лексике которого широко представлены явления синонимии, омонимии, полисемии и синкретизма.

В связи с этим в отношении лингвистического качества языка правовых норм автору представляются особенно важными требования учета процессов, происходящих в морфологии и синтаксисе, поскольку указанные выше явления характерны и для грамматического уровня языка. Вместе с тем проанализированные в ходе работы нормативно-правовые акты, результаты социологических исследований приводят к неутешительному заключению, что лингвистическое качество языка правовых норм во многих случаях не соответствует требованиям, предъявляемым к нему. Так, в текстах нормативно-правовых актов, в ответах участников анкетирования встречается немало ошибок лексического, морфологического, стилистического характера. Но больший процент ошибок, как показывает проведенный анализ, выявляется в сфере синтаксиса: нарушение синтаксического управления; так называемое «нанизывание родительного падежа»; чрезмерное употребление осложняющих конструкций в составе простого предложения или весьма значительных по объему сложных предложений; неумелое использование порядка слов и др.

Таким образом, несовершенное синтаксическое качество нормативно-правовых актов затрудняет интерпретацию юридического текста носителями языка и правоприменительную деятельность, а следовательно, в современной России не обеспечивается на должном уровне эффективность властного воздействия правовых норм на волю и сознание людей. Анализ исследованного материала позволяет констатировать, что проблем, связанных с лингвистическим качеством современного языка нормативно-правовых актов, достаточно много, но одной из главных, по мнению автора, является отсутствие должного внимания к синтаксическим аспектам текстов нормативно-правовых актов. Поэтому, исходя из избранной исследовательской парадигмы, дальнейший ход научных изысканий представляется целесообразным осуществлять через синтаксическое толкование правовых норм.

Вторая глава «Правовой синтаксис в интерпретации юридических норм» состоит из трех параграфов, в которых определяется место синтаксического анализа в системе интерпретационной практики; раскрывается одно из важных явлений современного правового синтаксиса – синкретизм членов предложения; в связи с этим формулируется понятие правового синкретизма, определяется позитивное и негативное влияние правового синтаксического синкретизма на восприятие смыслового содержания юридических норм.

В первом параграфе «Место синтаксического анализа в общей системе подходов к интерпретации языка правовых норм» рассматриваются различные подходы и уровни толкования правовых нормативных предписаний; в соответствии с названием определяется место синтаксического аспекта анализа в общей системе интерпретации нормативных юридических текстов.

В параграфе доказывается, что необходимость толкования как одного из элементов правореализующего процесса вызывается и объективными, и субъективными причинами: особенностями форм выражения норм права, их абстрактностью, системностью, спецификой юридической терминологии и некоторыми другими факторами.

Однако вопрос о понятии толкования права, как показывает проведенный в работе анализ теоретических исследований по этой проблеме, до сих пор не решен окончательно. Для избранной исследовательской парадигмы представляется главным тезис о том, что первоочередной задачей интерпретационной практики является доведение до адресатов воли законодателя, содержащейся в правовых предписаниях, с устранением неясностей и иных недостатков в их содержании и форме. Отсюда делается вывод о своеобразии толкования как деятельности, которая, реально завершая процесс регламентации общественных отношений, представляет собой один из начальных элементов процесса реализации правовых норм.

Традиционно в отечественной юридической литературе выделяются несколько способов толкования права: грамматический (филологический); логический; исторический (историко-политический); систематический; сравнительно-правовой; специально-юридический. К названным способам некоторые авторы добавляют еще функциональный и телеологический3. Каждый из них отличается от других своими специфическими приемами и средствами толкования, но в целом эти способы обосновываются в работе как относящиеся к двум уровням анализа: анализу текста нормативно-правового акта и анализу контекста.

Контекстный подход к анализу юридического текста, являясь совокупностью всех названных способов, за исключением первого – грамматического (филологического), в соответствии с избранной исследовательской парадигмой автором не рассматривается. Диссертант утверждает, что при всей важности контекста первичным звеном в аналитическом процессе выступает текст нормативного акта. Поэтому в исследовании делается акцент на первый из названных способов толкования – филологический (грамматический)4.

Во-первых, автор оспаривает существующее в юридической научной и учебной литературе указанное именование, поскольку анализ терминов грамматический и филологический, как показывает обращение к словарям, дает ясное представление об отсутствии тождества между этими двумя терминами: понятие филологический шире по значению, чем понятие грамматический, т.к., например, энциклопедия «Русский язык» называет филологию «содружеством гуманитарных дисциплин – языкознания, литературоведения, текстологии, источниковедения, палеографии и др., изучающих духовную культуру человечества через языковой и стилистический анализ письменных текстов»5. Грамматика же – объект изучения лингвистики (языкознания); следовательно, грамматический аспект – один из элементов филологического толкования.

Во-вторых, автор считает необходимым уточнить имеющиеся позиции относительно расширительного толкования термина «грамматика» применительно к интерпретационной практике6. Исходя из деления грамматики на морфологию и синтаксис, выделяются основные направления изучения языка, среди которых, по мнению автора, ведущим является синтаксический аспект, поскольку только в определенных связях с другими словами, в контексте, слово обнаруживает обозначаемый им предмет, свое значение и выступает как средство коммуникации7.

Автор, конечно, не отрицает состоятельности и самоценности других способов толкования, но настаивает на том, что в определенных условиях познать суть смыслового содержания текстов нормативно-правовых актов в полном объеме без анализа синтаксических конструкций и форм в принципе невозможно.

В результате анализа способов толкования нормативных предписаний формулируются следующие выводы:

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»